Дарик и Юрин

Утренний дурдом

Звук гудильника впился в мозг тысячей мириадов раскаленных острых иголок и отозвался дикой болью где-то глубоко внутри башки. Я заткнул шайтан-машину и сел в кровати, пошатываясь сразу во все стороны. Реальность медленно приходила в себя и принимала очертания спальни. Рядом с кроватью, разбросав все лапы, пузом кверху лежал сонный Рова. Он открыл глаза и уселся на своем коврике, зевая во всю пасть.

Кое-как я впал в тапочки, и побрелся в гостиную. Там в углу разбудившийся Юрин, так же пошатываясь, поднялся, прислонился ко мне всей своей тушей, и, не раскрывая своих глазенок, побрел со мной куда угодно. А угодно мне было в ванную, под душ, чтобы хоть как-нибудь проснуться. Настежь открытое окно и +7 за бортом бодрости не добавляли, хотя выстиранные в стиралке собакогулятельные кроссовки, сушившиеся на краю подоконника, скукошились в сморчки, как мошонка полярного медведя при очередном заморозке в -200.

По дороге нам повстречался уютно спящий Дарик. Он даже не думал просыпаться, его лапы куда-то бежали, язык высунулся из пасти, а сама пасть вкусно причмокивала. Дарик спал так, как спит тот, кто заплатил все налоги и выполнил пятилетку за три дня. Он наорался всласть, с пол-одиннадцатого вечера до половины шестого утра выгулял нас еще два дополнительных раза, во всю глотку потребовав цыган, воли, баба-лаек и медведей. Ну а теперь крепко-крепко спал, видя двадцатый сон и разврат с собой в главной роли.

— Вставай, чудовище! – Я пошевелил Дарика за туловище – Идем гулять (блядь-блядь-блядь.. привычно откликнулось домашнее эхо).

Дарик громко в меня пукнул, и остался неподвижен. Наверное, моя просьба была слегка несвоевременной? Мне бы удалиться, но звала не только труба на работу, хотелось какого-нибудь адекватного алаверды за очередную оруще-гулятельную Дарикову ночь.

— А ну вставай давай! – Я легонько потряс Дарика за шубу – кто-то дрыхнет целыми днями, а кому-то еще работать надо!

Дарик сонно открыл один глаз, потом второй, а потом попытался цапнуть меня за руку. Не успел, реакция у него давно уже не та. И тогда Дарик перешел на привычный ему громоковопящий мат:

— Нахер все пошли! Государь почивать изволит! Не сметь! Будить! Вон отсюда, челядь.

Сонный удивленный Юрин потрогал Дарика лапой, чего, мол, разбушевался?.

— Гаффнахуйотсюдаясказал! – Совсем разошелся Дарик и попытался цапнуть Юрина. Юрин сделал шаг назад и Дарик снова промазал.

Надо сказать, что будится Дарик ранними утрами в несколько приемов – сначала вот так, потом громче, потом еще громче, потом он пытается собрать себя в кучу на скользкой плитке (ковриков Дариковеличество не признает никаких), потом вставший на лапы Дарик пытается избить Юрина, потом мы выходим гулять обычным нашим тяни-толкаем. Это так, небольшое отступление к пьесе.

— Давай буди Дарика! – Сказал я стоящему рядом все еще сонному Юрину и пошел в душ.

— Вас понял, сэр! – Сказал начавший просыпаться Юрин и потянул лежащего Дарика за хвост!

Я плотно закрыл дверь и включил воду, заглушившую вопли Дарика и вообще весь этот утренний жуткокошмар.

Сколь веревочка не лейся, все хорошее заканчивается куда быстрее, чем хотелось бы. Я выполз из душа в этот жуткий мир. В меня холодным носом сразу воткнулся Юрин:

— Уррраааа! Погуляшечки! Мы идем на волю, в пампасы! – Совершенно проснувшийся уже пес запрыгал вокруг меня, попутно вертясь, как волчок, от дикой радости.

Я снова вошел в гостиную: окно открыто, кроссовки кукошатся, а Дарик, вместо того чтобы, как обычно в это время уже гоняться по комнате за Юриным (да, соседи, понимаю, тоже вас люблю по-всякому), СПАЛ прямо в дальнем углу, недалеко от кроссовок.

— Юрин! — Удивился я. – Что за дела? Почему Дарик еще спит? Он нас всю ночь гонял, теперь наша очередь!

— Сиюминуточку! – Взоржал Юрин и пробежался по Дарику туда-сюда, наступив ему своими копытцами сразу на все. Затем снова подбежал ко мне и выжидательно уселся у левой ноги.

— ИНННА! – Возвопил Дарик сразу из всех отверстий и поднял голову.

— Сам ты «инна» — Обиделся Юрин, взял в пасть валявшуюся под ногами резиновую змейку, в которую вмазывают всякую вкусную пасту или паштеты, и совершенно не примериваясь метнул этот кусок резины в сторону спящего матом Дари.

От удивления я раскрыл рот. Змея, вертясь как бумеранг, пролетела в паре сантиметров от дорогущей люстры, описала огромную дугу, и приземлилась прямо на башку вновь попытавшемуся улечься и уснуть Дарику. С перепугу Дарик вскочил на лапы с такой скоростью, которая не всегда удается даже Юрину. Он обнюхал призмеившуюся ему на башку резину, все понял, налил глаза ненавистью и поскакал убивать Юрина.

— Ну вот видишь, я его и проснул, как ты просил! – Улыбающийся Юрин легко увернулся от клацающей пасти Дарика и сделал галопом круг по комнате.

— Что ж за бессонная такая жизнь? – Выдохнул я, и стал одевать поводок Дарику

— А ты шо, еще спишь что-ли? – Юрин удивленно посмотрел на меня, склонив голову на бок.

— Дадада, бля, сплю! Когда ж мне еще спать, если ночью не даете? – Вызверился я.

— Давай я тебя тоже разбужу! – Сказал веселый Юрин. Он подлетел к открытому окну, остановился, внимательно посмотрел на меня. Затем развернулся и носом, благо рост позволяет, вытолкнул кроссовок с седьмого этажа в полет, после чего снова развернулся и посмотрел на меня. Похоже эффект меня с открытым от охреневания ртом ему понравился. Юрин развернулся к окну, выкинул второй скукошенный кроссовок и радостно прибежал ко мне.

И вот на этом месте да, я весьма воз- в смысле разбудился и очень очень резво побежал вниз спасать несчастную летающую обувь. Собаки весело неслись рядом. Утро удалось.

Юрин и Рова

Защитники велосипедов

Нынешнее наше счастье прогулок состоит всего из трех вещей:
— чтобы у Дарика ничего не болело;
— чтобы с неба никак не каKал дождь;
— чтобы нам вообще никто не повстречался.

Это, конечно, сферический конь в вакууме и так не бывает практически никогда. Практически…

Вышел вчера ночером со своим тяни-толкаем в виде Юрина, которого от всего «тяни», и Дарика, которого постоянно «толкай». Тепло, чудесно, с неба ни капельки. И ни одного человека, вот вообще ни одного. Нигде. Дарик нюхает цветочки, Юрин скачет козликом. Даже мысль такая в голову закралась – а не отпустить ли этого козлищу попастись свободно? Все-равно ж нету никого вокруг.

Додумать мысль я не успел. «РРРРРРР!!!!» — Послышалось из Юрина, и он сделал стойку на дичь. Поводок натянулся. Мы с Дариком очнулись и огляделись — дичи не было нигде. То есть абсолютно – пустынные аллейки, дорожки с газонами. Шуршит речка, поют птички, светит Луна и ни души вокруг. Юрин, конечно, парень простой, он и на птичек в воздухе может залипнуть, и на автобус броситься, и даже на самолет полаять. Но вот сейчас в обозримом взглядом пространстве не было абсолютно никого.

Я еще раз взглянул на Юрина: пес не переставал рычать, а взгляд его был четко направлен куда-то в даль, причем в какую-то точку. Зверик мой явно не шутил, не прикалывался и не бесновался, поэтому я проследил за его взглядом. Вдали от нас, метров так за 40, наверное, прямо под фонарем рядом с дорожкой стоял новенький велосипед. Почему новенький? Ну блестел уж слишком ярко, старый велик так не отмыть. Стоял и стоял, тут это обычное явление – город у нас студенческий, велосипедов на несколько порядков больше машин.

Юрин зарычал громче, и резко потянул к одинокому велосипедику. Я еще раз всмотрелся в даль и мне показалось, что рядом с велосипедом что-то шевелится. Оторвал Дарю от очередной клумбы, и мы двинули за рвущимся дать татарам мзды (С) Юриным. Чем ближе мы приближались, тем четче различалось что-то маленькое, копошившееся рядом с велосипедом. Нас оно не замечало, продолжая ковыряться и шевелиться, подергивая велосипед, который вскинув руль как руки к небу, казалось, просил о помощи.

Времени – час ночи, вокруг ни души, новенький велик и что-то, этот велосипед дергающее, причем долго так дергающее. Какие мысли могут прийти в голову кроме той, единственно правильной? Был бы ключ, уже сто раз бы отсоединил велик и уехал, а так возится и возится, дергает и дергает. Ну и Юрин еще газу добавляет.

— Эй, ты чего там делаешь? – Грозно крикнул я, и сам с себя удивился. Ну вот оно мне надо? В охране уже лет 15 как не работаю, дружинником народным тоже не записывался. Но иногда слова опережают мысли, а раз уж сказано, надо либо отвечать, либо не молчать. А как пройти мимо, когда на твоих глазах велик чужой отвинчивают?

Что-то копошившееся быстро отскочило от велосипеда, дернулось было бежать, но я снова заорал:

— Стоять на месте! Спущу собак!

Сказано было сильно. Дарик, конечно, на фигуранта ходил и цапнуть может вполне прилично (когда даешь ему вкусняшку, главное – успеть убрать руку, иначе будет большая и глубокая дырка. Дарик не Ровик, который в самые голодные свои дни любую вкусняшку берет губами, нежно нежно), вот только догнать кого-нибудь он уже вряд ли сможет. Юрин же – это сгусток энергии, он и догонит, и собьет, и грызанет еще. Вот только делать он на самом деле ничего серьезного не умеет, потому что еще ребенок. А чОрт, который велики отвинчивает, может вполне себе быть и не пустой. Достанет нож, да ту же отвертку и все, нет у меня собаки. Кому такое надо? И зачем?

Но то, что отскочило от велосипеда, посмотрело на набычившегося Дарика, на беснующегося уже на задних лапах, и желающего убить всех и вся Юрина, и благоразумно решило не двигаться. Этим чем-то оказался мужичонка средних лет и среднего роста, в курточке и с сумочкой (наверное, для инструментов для взлома замков от велосипедов). Он стоял на дорожке, как раз под фонарем и, похоже, очень-очень боялся собак. Его лицо даже в темноте казалось каким-то сине-белым, он не мигая смотрел на мохнатую ругающуюся жуть, и слегка трясся. Может слабость в ногах и ужас не позволили ему свалить, хотя для меня его сваливание с места нашей встречи было бы идеальным вариантом.

Мужик стоял, но я даже телефон из кармана вынуть не мог – Дарик включился в поимку грабителя, надеясь, что ему тоже от премии чего-нибудь перепадет, а Юрин просто планомерно греб, желая получить приз прямо на месте, как в лотерею «Спринт» когда-то. Причем Юрин точно знал, что сейчас он вытянет главный приз!

Я перевел взгляд на велик и присвистнул: он действительно был новехоньким, недавно его рекламу видел. Фирма дорогущая, обвешан с колес до руля, несколько мест под дополнительные аккумуляторы, причем стоял он под фонарем уже с этими аккумуляторами. Стоил такой в рекламе за трешку еврорублей и свинтить его – самое оно. «Может мужика прогнать, а велик себе отломать? Вместе с фонарем?» — мелькнула мысль, но я ее тут же отогнал, как невыполнимую – инструментом велики тырить я так и не обзавелся, зато обзавелся хорошим великом, эт да. И зачем мне два? 🙂

Пауза затягивалась, надо было что-то делать дальше.

— Ты что тут делаешь? – Я не придумал ничего умнее. А то не ясно что.

Мужик не отвечал и не шевелился, уставившись округлившимися глазами на собак

— Я с тобой говорю! – Повысил голос я

Мужик, очнувшись посмотрел на меня и выдал на чистом глазу:

— Хочу забрать велосипед!

Да, такое бывает – когда кого-нибудь застаешь врасплох, и если этот кто-то не слишком опытен, неожиданность и страх мешают ему быстро сообразить и соврать что-то стоящее. Поэтому он и выдает сразу то, что происходит на самом деле, без придумок. Так что мужик этот сознался практически.

— И не стыдно тебе по ночам велики тырить? – С укоризной произнес я, отчаянно пытаясь придумать, что делать дальше. Отпустить собаку и тут же прибежать самому – не вариант. Нападать в Германии на людей – сам будешь виноват, на кого бы не напал, если не при исполнении, да и то нельзя. Звонить в полицию – просто нечем, руки собаками заняты. Пат просто.

Но тут в себя пришел мужик:

— Почему «ворвать»? Это мой велосипед!

— Да, конечно, твой! – Я внимательно смотрел на мужика – за то время, что мы шли, ты мог уже сто раз открыть СВОЙ замок ключом и уехать так, что я бы даже лица твоего не видел. А ты тут торчишь, добычу не бросаешь. И не надо сказок про «замок заело». Велосипед новенький, замок к нему наверняка тоже новенький. Правильно?

— Нет, не правильно! – Мужик окончательно пришел в себя – Я аккумуляторы поставил, там замок с ключом. А вот велосипед отсоединить не могу, потому что замок кодовый и я цифры плохо вижу. Вот!

И мужик поднял на свет сумку, которая оказалась чехлом из-под аккумуляторов с названием той же велосипедной фирмы во всю морду.

Мне стало как-то стыдновастенько, и я ощутил себя Ватсоном с парой собак-Баскервилей. Тупым таким Ватсоном. Но из ямы надо было выбираться, поэтому я гаркнул на Юрина, который тут же успокоился. Подтянул своих баскервилишей к соседнему фонарю, привязал и пошел к мужику:

— Давайте подсвечу! — Достал телефон и включил фонарик.

— Спасибо. Номер 3-2-2-2-2-3. Это чтобы вы не подумали, что я его подбираю! – Буркнул мужик. А что там думать, когда аккумуляторы стоят в полтора раза больше самого велика и их да, всегда снимают, когда велосипед на любой стоянке оставляют? Поэтому если у мужика есть аккумуляторы от велосипеда, да еще и в чехле фирменном, в котором их носят, то какие могут быть вопросы к владельцу?

Пока эта мысль обдумывалась, в ярком свете моего фонарика цифры сошлись, толстый кодовый замок упал на траву, и велосипед освободился, радостно взоржав. Мужик сложил замок в чехол от аккумуляторов, вспрыгнул в седло:

— Спасибо еще раз. А люди иногда все-таки люди! Не стоит думать о них плохо. – И нажал на педали.

— Угу – буркнул я и пошел к своим мохнатым охранникам.

— У вас очень красивые собаки! – Неожиданно услышал я вслед, от удаляющегося мужика.

Красивый Дарик нюхал красивый одуванчик, решивший вырасти как раз у него под носом. Красивый Юрин топтал траву вокруг, пытаясь найти приключения на свою мохнопопу и ища, кому же все-таки теперь вломить. Я отвязал чудищ и уныло побрел домой. Мне было стыдно 🙂

На ролике резвятся Рова с Юриным, уже после того как. Дарик получил лишний кусок курицы, Юрин — дополнительную прогулку по тем же самым местам. Но в эту прогулку нам уже ничего и никого не встретилось. 🙂

Дарик и клоун

Дарик и клоун

Небо хмурилось и парило невыносимо. Мы с Дариком неспешно брели к лесу мимо недавно построенных домов, в каждом из которых живут большие семьи с детишками. Видимо, у одного из тех детишков был день рождения: весь двор был украшен шариками и ленточками, из дома раздавалась музыка. Малыши сидела на травке, а в центре резвился клоун – он свистел, улюлюкал, вязал шарики и бегал, как-то неуклюже и очень смешно подпрыгивая. Детишки смеялись во-всю, потом бросились играть в догонялки и устроили вместе с клоуном такую приличную кучу-малу.

— Эх, не завидую я этому мальчику или девочке, переодетым в клоуна. По такой духоте да так скакать – никакого здоровья не хватит.

Подумал и тут же забыл и о клоуне, и о детишках. Гуляли мы с Дарькой где-то час, он купался в речках, нюхал травку, цветочки, и медленно медленно брел по лесным дорожкам.

Возвращались мы мимо тех же домов, только скорость наша упала в пару раз точно – духота стала невыносимой, а все небо покрылось темно-синими низкими тучами и уже раздавались первые раскаты грома. Я прикидывал, успеем ли мы дойти до нашего дома пока не начнется дождь, или выкупаемся?

Вдруг открылась калитка дома, и я увидел, как тот же веселый клоун прощается с детишками. Довольные родители жмут ему накрашенные руки и уводят детишек в дом праздновать дальше в сухости и безопасности.

Клоун вышел со двора, закрыл за собой калитку, прошел пару десятков метров к общей стоянке, зашел за машину и медленно осел на асфальт. Я отстегнул рулетку Дарика и бросился к клоуну – было четкое ощущение, что у него какой-то приступ. Добежал, снял с него маску и парик, но тут клоун открыл глаза:

— Уже все хорошо, спасибо! Отпустило!

Я совершенно непроизвольно отшатнулся – клоуну было по меньшей мере за 70: седые редкие волосы, все лицо изрезано глубокими морщинами, вот только глаза, глаза были молодые и веселые.

— Давайте скорую? – Спросил я, но клоун отрицательно покачал головой, потом медленно подтянул к себе ноги и снял огромные башмаки, поставил их рядом с машиной

— Как в них можно не то что танцевать по жаре, а вообще передвигаться? – Подумалось мне, и тут клоун увидел медленно подошедшего ко мне Дарика:

— О, старичок, давай подсаживайся – Произнес клоун и подвинулся, хотя места везде было более чем.

Дарик подошел к клоуну, обнюхал его и уселся рядом, а голову положил к нему на колени. Клоун обнял Дарика за шею:

— Что, тяжело, старичок? – Одними губами произнес он. – Ну это ничего. Надо держаться. Крепко крепко, изо всех сил. Жизнь, она ведь прекрасна, правда? Поэтому надо жить!

Старый клоун полусидел-полулежал на асфальте, упершись спиной в колесо машины, и гладил голову полулежащего на нем Дарика. Я сел рядом, и Дарик положил на меня свою лапу – овчарка же, поэтому все стадо должно быть в сборе и под контролем.

Не знаю, сколько мы так сидели все вместе, но тут с неба начали падать первые крупные теплые капли летнего дождя. Дарик забеспокоился, и я тоже поднялся.

— Давайте я вас довезу. – Предложил клоун

— Спасибо, нам тут через дорогу. На машине в два раза дольше ехать. Давайте лучше я вам помогу! – Предложил я клоуну

— Не, спасибо. Я еще посижу. Что может быть прекраснее дождя после такой духоты? – Сказал клоун и улыбнулся. Улыбка преобразила его лицо – передо мной сидел радостный ребенок с озорными глазами, почти такой же, как и те детишки во дворе, которых он развлекал.

Дарик ткнулся в клоуна носом и поспешил домой, но было поздно – хляби небесные разверзлись, и вода хлынула оттуда ведрами. Мы отошли метров на двадцать, и я обернулся: старый престарый клоун так же сидел на асфальте в луже, запрокинув в небо лицо, по которому уже во всю бежали струи воды. Он улыбался.

darik-v-mashine

Дарик — офигеварик

Ебиграф 
На мотив песенки черепахи ТРОТИЛлы:

Никому не даст поко-о-яяяяя
Клац! И в пасти чей-то зааааааад!
Южнорусская афффчааа-а-ркаааа
Это мрак, писец и аааааад

Прошлые выходные обещали быть без дождей. Ну как обещали, точнее хто? Нострадамусы погодные, нарисовали картинок, когда в каждом рисунке солнце. И, как обычно, спиздели чутка – дождь шел почти весь вечер. Но волевым решением было принято собрать самых смелых, и все-таки пожарить и покоптить мяса.

Утром я отвез в садик Рову, Юрина и мясо. Зарядил коптильню, и двинул назад, оставив собак на охране все это дело нюхать. Перед приходом гостей Рову надо было поменять на Дарика. Юрин, как дитятко ласковое и пока со всеми еще дружащее (ттт тыщщщу раз), прыгал в садике целый день и наслаждался природой – вот что значит уметь дружить, а не пытаться дать своим близким в морду при первом же удобном случае.

Прогулка с Дариком занимает обычно не меньше часа: ходит он медленно, пьет себе водичку, нюхает траффку. А иногда делает вид, что нюхает, а на самом деле просто отдыхает, тихонечко кося на меня своим коричневым глазом – заметил ли я его военную хитрость или нет? Пора уже двигать, чтобы не раскусили, или можно еще постоять и отдышаться?

Грустно все это, конечно, но ничего не поделаешь – время, оно такая ссука! Когда-то легкий и спортивный Даря прыгал в багажник так, что цеплял своей башкой крышу, ибо силы рассчитывал не всегда. Сейчас я вожу его в машине на полу перед передним сидением, да еще и задние лапки помогаю задвинуть. Но Дарька не жалуется, он складывается там калачиком, а голова его оказывается рядом с рычагом переключения. Коробка в машине автоматическая, поэтому все время, пока мы едем, я просто глажу его по лохматой башке, а он тихонечко лежит и балдеет.

От садика до дома метров 800 – 900, так что доехали мы быстро. Я поставил машину в тенечке на соседской стоянке и полностью открыл стекло водительской, то есть противоположной от Дарика двери, чтобы песе жарко не было, и он подождал меня с комфортом. Взял из садика Рову, повел его в поля – выгулять, а потом посадить в багажник, забрать Дарьку с пассажирского места, и поменять своих ненавидящих друг друга зверюг максимально спокойно.

Погуляли с Ровкой, идем обратно, уже подходим к садику – видны ворота и метрах в тридцати моя машина. Вдруг слышу конкретный серьезный лай, понимаю, что это Дарик – он может, когда хочет, плюс еще и машина наверняка звук усиливает. Рова напрягся в струнку, я его одернул, перевожу взгляд на свою машину и… вот реально просто отказываюсь верить своим глазам: в нашу сторону резво бежит какая-то молодая тетка с собакой. И у тетки, и у собаки глаза от ужаса размером с чайные блюдца, собака к тому же еще и подвывает, пытаясь ускорить тетку. Вся эта конструкция летит прямо в пасть к Рове, а за ними, хромая, но реально резво несется Дарик, успевая при этом тянуть за собой тяжелую, цепляющуюся за все, что только можно, вытянутую рулетку с тросом!!!

Я только успел захлопнуть челюсть от удивления и задвинуть Ровика в ворота, как тетка с собакой пронеслись мимо нас. Несущегося за теткой Дарика я перехватил за шею, и он, поняв, что побег из курятника накрылся, грозно клацнул зубами у меня перед лицом, после чего стал орать на Рову.

Оттянув боевого старого гладиатора, я заизвинялся тетке в спину. Она остановилась, стала гладить свою собаку, потом медленно пошла прочь, не удостоив нас ни словом, ни взглядом, что правильно. И вот как объяснить человеку, что собаке 14 с хвостиком, что у него болят лапы, что он еле ходит, а тут вскорабкался на сидение из весьма неудобного положения (мерс, конечно, это мерс, но для взрослого южака места перед сидением там все-равно маловато). И после того, как он даже влез на это сидение, перелезть на другое, а потом ВЫПРЫГНУТЬ ИЗ ОКНА – ну это как-то уже запредельно. Он ведь даже по лестнице уже не спускается, ждет, когда пойдем через плавный пандус.

Назад с Ровой мы ехали молча. Сказать, что я офигел – это просто ничего не сказать, ну, потому что так не бывает. Это как Кличко в свои 110 лет выпрыгнет из инвалидной коляски, отмудохает какого-нибудь молодого крепенького гражданина на автобусной остановке, а потом снова вползет в колясочку и присоединит сам себя ко всяким медицинским аппаратам – эффект аналогичный.

Оставил Рову дома, возвращаюсь в садик — спит себе лапочка, зубки бантиком, ушки домиком. Ребята уже начали собираться потихонечку, я рассказываю, вижу, что кивают, но в душЕ не верит никто. И я их понимаю, потому что тоже бы не поверил в ТАКОЕ. Но вечер идет своим чередом, мы сидим, едим, общаемся. Солнышко уже давно закатилось, люди наеты, собаки и наеты, и нагуляны. Тут Дарику снова стало скучно. Он вспомнил, что он – боевая южачья единица, а так как люди ему пофиг, он стал докапываться до Юрина. Подойдет к моей юной веселой собачке, станет над ним, лежащим в травке, и рычит.

Юрин воспринимает это все, как игрушки, поэтому лишь на спине перекатывается да лапками по воздуху машет. Правда, если он иногда своей лапкой по Дарику заедет, Даря падает как подкошенный, поэтому играть подобным образом я им не даю, ну когда подобное у меня на глазах происходит.

В этот раз Дарик не отставал, поэтому пришлось взять его за ошейник и отвести подальше. Обрадовавшийся Юрин запрыгнул к нам в домик и прикинулся лохматым ковриком, про который все вскоре забыли. Но это про Юрина и Рову можно забыть, они лежат и не отсвечивают. Дарик же выше этого всего, поэтому он по обыкновению своему стал орать, да так, что мы перестали слышать друг друга, хотя Даря находился от нас метрах в пятидесяти в загончике с вольерами, а мы сидели в метре друг от друга.

Пришлось идти в конец садика и освобождать ломатого страдальца. Дарик тут же ринулся прямиком в домик, где сидели ребята и обнаружил там лежащего Юрина!- Да как посмел ты, мелочь, на царское место! – Возвопил Дарик, и бросился в бой на полуспящего Юрина. Юрин подскочил, и поняв, что в этот раз просто так свалить не получится, ибо некуда, решил треснуть Дарика пастью. Решил и треснул… казалось. Бы.

Юрин вообще очень быстрый даже для южака, в наших разных игрушках я ему уже частенько в скорости проигрываю. Но то ж медленный я, а то – молниеносный Дарик. Как великий мастер айкидо, он моментально увернулся в самый последний момент, и удар Юрина пришелся не в лохматую пушистую шею, а в ногу пришедшей приятно и весело провести с нами время знакомой.

— Йоооопппппппппппп! – Взвыла знакомая и закрутилась на месте, потирая ужаленную ногу

— Это не я! – Сказал Юрин и отошел подальше в темноту.

— Вот теперь, пожалуй, все на сегодня с гадостями! – Сказал довольный Дарик, потянулся, причмокнул губами, проверил миску на всякий, и снова улегся спать.

Знакомая перезвонила на следующий день:

— Прикинь, с джинсами все отлично, на них ни дырочки! – Радостно прощебетала она в трубку

— Да хрен с ними, с джинсами! С ногой что? – Возвопил я.

— С ногой хуже чем с джинсами! – Сказала знакомая и прислала фотографию. Здесь я ее ставить не буду, потому что садо-мазо в отяжеленной южаками форме фейсбучичек никак не приветствует. Но если в двух словах: кто там жалуется на депрессию и мигрень? Кому скучно жить и кажется, что в этом мире с ним уже не произойдет ничего интересного? Срочно, просто немедленно, посмотрите кто сейчас продает щенков южаков, записывайтесь в очередь, забирайте и наслаждайтесь.

Ваша жизнь перестанет быть скучной! А я выдохну и пойму, что такой счастливчик на этом свете не я один. Пусть вам всем будет так же 🙂

Дарик и Юрин

Разборки в Бронксе

Дожди идут не переставая, постоянно, как из крана. Зима, весна, лето уже, а они все идут. Вроде бы должно выбешивать до изнеможения, но меня посетила простая до боли мысль – когда прекратятся дожди, ударит солнышко, которое сейчас где-то далеко, за тучами. Ударит, и затем сразу наступит жара. Дарька прекратит есть, как это было год назад – тогда жара бахнула в марте. И… я не хочу повтора того развития событий, поэтому пусть льет. Каждый день, ночь, все лето, до поздней осени, когда с температурой уже порядок и можно дышать.

Термометр показывает жару через пару дней, но не будем о грустном, будем наслаждаться тем, что есть. А сейчас есть рай – тепло, свежо, воздух просто идеальный. Гулять в такую погоду, особенно когда гуляешь «промiж крапелек» (между капельками (С) Кравчук), то есть, когда заканчивается один ливень, а второй еще не успел начаться – наслаждец полнейший.

Уже начинало темнеть. Я повел собак в поля побегать, попастись в свежей травке — может хотя бы молоко давать начнут, если уж мясо поймать не могут. В полях мокро, конечно, но зато раздолье. Далеко от нас на ближайшем поле маячила тень, поэтому собак я в свободный полет не отпустил, а в голове пронеслась привычная мысль: «Ну откуда может быть столько людей в такое время и в таком месте?». Собаки, впрочем, не расстроились: Юрин сразу упрыгнул в кусты на всю длину своего недлинного поводка, а Дарик на рулетке опустил голову, сказал, что он теперь – овец, и стал щипать свежую сочную траву прямо у себя под лапами.

Мне послышались какие-то звуки, и я оторвал взгляд от собак: к нам бежал человек, размахивал руками и, видимо, что-то орал. Ветер дул в другую сторону, и разобрать звуки было ирреально, зато вид был вполне себе: впереди этого человека шевелилась высокая трава – к нам что-то быстро бежало и расстояние между нами вполне себе быстро сокращалось. Я разглядел девушку лет 25, которая истерично, буквально на грани орала: «Стоять! СТООООООЯЯЯЯЯТЬЬЬЬ!», а перед ней к нам летел снаряд в виде чего-то стаффообразного, сантиметров 35 в холке. За стаффо-собакой развевался длииииииинный поводок, на таких здесь в основном ходят приютские гулятельные собаки, которым и побегать надо дать, и спускать их опасно. Прямо перед стаффом (ну пусть будет стафф для краткости) тылом стоял жующий Дарик, он, как обычно уже, был целью.

— НЕЕЕЕЕЕЕЕТТТТ!!!! НЕЕЕЛЬЗЯЯЯЯ!!! СТОЯЯТЬЬЬЬЬЬЬЬ!!!! – Орала, точнее даже визжала девушка, пытаясь догнать беглеца. Да куда там? Оно стремительно приближалось, и уже можно было различить то ли разноцветные полоски на морде, то ли шрамы. И судя по таким жутким воплям я понял, что сейчас будет такой же жуткости замес. Дарик стоял между мной и летящим к нам псом. Он был в нескольких метрах от меня на рулетке, но быстро выбрать ее я не мог – Дарик бы просто упал от рывка. Юрин возился в кустах, и его вообще видно не было.

В этот миг Дарик заметил беглеца. Он поднял свою башку, расставил лапы пошире, как всегда перед дракой, когда нападал не он, и рыкнул! Негромко так, но весьма впечатляюще, как, наверное, старый уважаемый командой пиратский кэп собирает свою банду для очередной разборки. Сходство добавлял развернутый вперед нижний клык, вполне себе пока крепко сидящий, и свалившаяся набок полузаколотая челка. Еще бы бутылку рома в лапу, попугая на холку, тогда Джонни Депп просто обзавидовался бы…

Младший помощник Юрин выпорхнул из кустов в мгновение ока, аки полуцентнерная кебабочка. Счастье продолжало лететь к нам, поэтому Юрин взревел как бульдозер, и погреб заре навстречу. Тут у нас случилась неприятность – Дарик сейчас часто ходит кругами, то есть вот видит миску, делает круг, и только потом к ней подходит. Увидев чужую собаку, он снова стал разворачиваться, а выпрыгнувший Юрин задел рулеточный тросик, и замотал его вокруг шеи Дарика. Две собаки напряжены и тянут к бегущему на них убивце, трос из рулетки и поводок переплелись, да еще и у Дарика петля на шее. Разобрать конструкцию просто ирреально, а мне надо выпустить вперед Юрина – он в два раза больше летящего зверя, и, хоть драться не умеет, но остановит его точно. В это время я успею убрать Дарика, и тут же помогу своему молодому песику разобраться с тушкой, которая, видимо, желает быть разделанной.

Я бросил взгляд на Юрина и… увидел Рову. Юрин никогда не с кем еще не дрался, ну разве что с Ровкой боролся и Дарика покусывал. С натяжкой можно добавить наши с ним веселые кусачки, но это ж не с собаками, поэтому не считается. Юрин стоял рядом, и его взгляд стекленел точно так же, как у Ровы, когда он собрался убивать. Там выход только один – валить быстро, и не дать собакам соприкоснуться, потому что Рову командой раньше было не остановить никак (то ли дело сейчас). Но то – уже тренированный на эту тему Рова, а тут — юный, резвый, полный сил, дурости и электричества, при этом совершенно неопытный Юрин.

Расстояние между нами сократилось до минимального, и в этот момент Юрин ожидаемо рванул навстречу. Петля на шее Дарика рвыком затянулась, и мой старый пес рухнул в траву, как подкошенный. Мне ничего не оставалось, как опустить поводок Юрина – так он переставал давить на рулеточный тросик и затягивать петлю, и у Дарика бы появилась не только возможность встать, но и дышать. Может быть кто додумался бы до другого решения, но мне в голову в тот момент точно ничего лучше не пришло. У меня хорошая страховка, она покрывает такие вот бесповодочные разборки, и даже нападения моей собаки на людей, когда соба бегает в свободном полете (не дай бог). Но отпускать озверевшего молодого Юрина пусть даже на такую бегущую собаку – как-то перебор: фиг знает, что он с ней сделает, когда тормозов нет и силушку свою «малыш» еще не регулирует?

Я бросил поводок Юрина, и тут же перехватил торпедой бросившегося в бой вьюношу за брюшину рядом с пахом. Это на минуточку в момент рывка Юрина в сторону чужой собаки! Юрин взревел так, как не гудят самые огромные в мире баржи, когда заходят в порт Гамбурга. Такую неожиданную и мощную боль даже представить себе тяжело и, конечно, я знал, чем это закончится: любой, пусть даже самый обученный и добрый в мире пес, да и любое живое существо в такой ситуевине постарается любой ценой освободиться от того, что причиняет дикую боль. Юрин моментально остановился, присел, молнией развернул морду в сторону моей руки, державшей его за нежную брюховую шкурку. Блеснули острые зубы! В голове пронеслась мысль: «Блин, я только в футболке с короткими рукавами, все ж видно будет!» Боли я не боялся, да и руки набитые, поэтому Юрина не отпустил, понимая, что вот сейчас он в меня вопьется! Вот сейчас…

Юрин мгновенно развернулся, увидел мою руку, крепко держащую его за почти интим и просто ее лизнул! ЛИЗНУЛ!!!!! А потом снова развернулся в сторону бегущей на нас собаки, подвывая от боли! Я просто офигел от такого, потому что до этого момента единственной собакой, выплевывавшей мои руки, попадавшие ей в пасть во время драк или съема с какой-нибудь вражины был Дэлл, обученный, идеально тренированный и умеющий не только драться, но и соображать во время этих самых драк!

Дарик уже поднимался на лапы, требуя продолжения банкета. Я отпустил брюшко Юрина и перехватил его поводок. В этот момент Юрин включил все передачи сразу, и я понял, что теперь у меня в семье два джипа: Ровер, что как бы из названия понятно, и Юрин, он же Витязь без страха, упрека и тормозов вообще. Люди, Юрин греб так, что я, почти в два раза тяжелее своей собаки, тупо летел за ним, не имея вообще никакой возможности затормозить, а только перебирал ногами с огромной скоростью, чтобы тупо не рухнуть. Бешеный рывок Юрина сдвинул мой центр тяжести вперед, ну а дальше оставалось только быстро-быстро шевелить копытцами. Дарик нас догонял, но рулетка стремительно разматывалась его нынешней скорости для таких бегов уже не хватало, не то что раньше.

Я вгрызался в землю пятками так, как будто я не бегу по полю с травкой, а лечу на водных лыжах. Веса у меня, как я говорил, достаточно (эй, любители диет – не заводите южака или дрессируйте их хотя бы). Юрина я с величайшим трудом затормозил, а тут и Дарик подоспел. Летящей в нас собаки на горизонте не было, лишь где-то вдали в траве мелькал длинный поводок и раздавалось: «нууууу нааахууууууй! Трое на одного не чеееестно!!!». Псина валила от нас куда с большей скоростью, чем летела к нам. Когда и как она сменила траекторию — вааще не понятно.

Тут Юрин развернулся, и с рыком бросился мне за спину. В этот раз у него не получилось – я нашел землю под ногами и был готов к любым фокусам. Поводок аж хрустнул, а толстый ошейник впился в шею моей юной собачулечки. Осадил продолжавшего швыряться Юрина, а потом посмотрел, чего это он собственно. Рядом с нами, буквально в паре метров, стояла та, визжаще-орущая девушка. Казалось, она не замечает швыряющегося на нее Юрина (хотя, когда Юрин швыряется – это реально страшно. Он уже вернул славу Дэлла и Булки на нашем районе, Рова ведь швырялся абсолютно молча). Девушка не отрывала глаз от Дарика, по ее лицу катились слезы.

— Бедный песик! Прости меня пожалуйста, прости! – Девушка подошла к Даре, опустилась на колени и стала его гладить. Если бы я даже и захотел этому воспрепятствовать, у меня бы нихрена не получилось: Юрин продолжал рычать и швыряться, поэтому его пришлось оттянуть и подвесить на ошейнике, иначе сдерживать эту землеройную машину с зубами одной рукой было тяжеловастенько.

— Простите меня! – Девушка подняла зареванное лицо. – Я не заметила, и не успела схватить. А он как побежит к вам. А ты как упал, ты же старенький! – Девушка снова взвыла, и уже просто зарылась в шерсть Дарика.

С психикой у Дари все в порядке в этом плане, на чужих он не реагирует никак: трогайте если хотите, мне пофиг. Только очень уж сильно не прижимайте и я вас тоже не трону.

— Ничего страшного! – Говорю девушке, переводя дух. Еще пару секунд назад я был готов зарыть ее в ботву, но все мы люди и случиться может всякое. Смысл ругаться, если человек итак уже все осознал, хотя.. Дарику от этого не легче ни разу. – Битвы не случилось и отличенько!

— Он очень любит задираться и драться. – Всхлипнула девушка где-то из шерсти Дарика – тяжелое детство, все такое. И всегда дерется, а вот чтобы так – такого еще не было ни разу!

— Просто у нас тут южаков мало — Улыбнулся я. — Кста, ловите собаку вашу. Она уже где-то на другом конце большого поля!

— Ой! – Девушка вылезла из Дарика. – Простите еще раз!

И она побежала в сумерки, вопя привычное: «Стояяяяять! Ко мнееееее!»

Дарик встряхнулся, вытряхивая из себя струи девушкиных слез. Юрин забрался ко мне на плечи:

— Правда же, я молодец, да? Ну я же хороший? Как я его прогнал круто! Ты только не хватайся за шкурку так больно, а то я его догнать не смогу! А он вкусный был? Бы? А давай мы его завтра поймаем и наваляем? А мне еды дадут? А две еды? Ну я же заслужил! Ну пажааалста!

Обнял защитника лохматого, позвал Дарика, и мы побрели домой. Там Дарик поел и уснул у себя на месте, а Юрин поел два раза, и принялся рассказывать и показывать Рове, как он рвал на куски залетного Тузика. Рова бегал по квартире, пытаясь скрыться от разбушевавшегося и раздувающегося от гордости пиратенка хоть где-нибудь.

За окном шумел бурный ливень, смывая все следы не совершившегося преступления, а издалека все еще доносилось еле слышное «Стояяяяять!!! Ко мнееееее!»

svadba-v-pole

Свадьба в поле

Все-таки здорово, когда светит солнышко и нет дождищщи, задолбавшего уже практически вусмерть. А еще в субботу все любят спать подольше, ну или практически все, чем мы и попользовались – выползли погулять и даже собачек отпустили в свободный выгул. Собачки прониклись: сначала просто погуляли, потом Юрин решил снова пригласить Дарю на побегать. Дарик ответил жестким матом и попытался грызануть Юрина, но Юрин – не Рова, он не злится, прощает и… продолжает троллить. Ну в ролике видно все. Песики проголодались, пожрали травки (в хорошем смысле слова травки), потом водные процедуры, а потом…

Потом нам встретился мужик. Мужик был огромен, толст, усат-бородат и, наверное, вонюч. На плече у него лежала большая бензопила, на башке валялась кепочка, а под козырьком на нас смотрели два серьезных глаза!

— Ты чо, козлятина бородатая, на меня вылупился, урод? – Заорал Юрин и встал на дыбы. У него в последнее время такие игрули странные: чем больше собаки или чем страшнее мужик, тем больше желание порвать на лоскутки. А вот маленьких собачек там или людишек мы не замечаем.

Между нами было метров десять, наверное, поэтому мужик даже не пошевелился:

— Какие у тя бриары кайфовые! – Сказал он на местном диалекте (это когда говоришь, как будто с полным ртом еды, шипя и отплевываясь одновременно).

— Бриары? – удивился я.

— Как ты, ссука, мужичаро неотесанное меня назвал? – Возмутился Юрин, но уже как-то мягче. Видать это слово «кайфовые», обращенное к нему, затронуло что-то мохнатое в его мозге.

— А? Чо? – Вскинул голову Дарик. Да мне вообще пох. – И продолжил нюхать травку.

— Ну да, бриары. Я знаю, у меня дома тоже такой же бриар, только черный. А так да, такой же злой.

— Понятно почему ты с бензопилой везде ходишь! – Пошутил я. Мужик заржал и сказал, что от его бриара бензопила не спасет, только ручной пулемет и две гранаты как минимум.

Юрин не понял, почему после его таких жестких угроз все ржут, и полез к мужику пробовать его на вкус и цвет. Мужик тут же быстро распрощался, и свалил в кусты от нас подальше.

Не успели мы пройти буквально сто метров, как в чистом футбольном поле нарисовался грузовик. Даже издалека грузовик казался каким-то странным – мало того, что там, где он стоял, даже обычным легковушкам кататься нельзя, но чтобы еще и на футбольное поле заехать – это было как-то неожиданно. Вокруг грузовика прыгали люди, и их, людей этих было много. Одеты они были красиво, рядышком с людями чего-то периодически вспыхивало.

Мы подошли ближе – О! Грузовик был расцвечен всякими красивостями, игрушками и венками, а люди оказались женихом с невестой и группой поддержки в виде той самой толпы, которую я и заметил. Толстый, бородатый и кривоногий фотограф был одновременно везде – он запрыгивал на лестницу и фотографировал людей сверху, потом падал на траву и фотографировал людей снизу. Несколько человек держали огромные зонты и отражатели, а фотограф попутно успевал их виртуозно расставлять. Причем, судя по нарядам, далеко не все люди с зонтиками были из его команды, чуть ли не половина прыгавших с этим фотографическим оборудованием были гости.

Я никогда не видел, чтобы на свадьбу наряжали грузовики, но к этой паре грузовик в поле был самым подходящим антуражем: ребята были крепкими, такими с картин Рубенса. Невеста была похожа на крепко сбитую сельскохозяйственную лошадь. Она отреченно смотрела на суету вокруг, обливающегося потом из-за комплекции, трех фотоаппаратов на шее и толстой куртки с миллионом карманов, прыгающего сразу везде фотографа, и курила то-ли беломорину, то-ли сигарину. Жених пытался поддерживать окружающее его веселье, но его, похоже, это уже тоже слегка подмучивало. День только начинался, а их, молодо-с/х-женов ждало еще много чего чудесного и неизвестного – свадьба дело хлопотное.

Дарик на всю эту суету не повелся, убрел в кусты и чего-то там вынюхивал. А вот Юрин следил за происходящим с интересом: толпа ему нравилась, и он явно выбирал в ней себе на завтрак кого-нибудь повкуснее.

— Отлично! Собака! Так, снять поводок (там яркий кулечек для отходов собакопроизводства болтается и отвлекает), стали вот туда, делаем несколько кадров с собакой. – Фотограф материализовался рядом с нами будто из воздуха. Он еще с утра вошел в роль, и тоном, не терпящим возражений, отдавал распоряжения и приказания всем, кто его окружал.

Я с утра, обычно, еще сплю, даже когда гуляю с собаками, а вот Юрин – неееее. Он всегда по утрам бодр и весел (бедные бедные соседи), поэтому не стал дослушивать немецкий спич, и без разговоров прыгнул на возникшего рядом потографа. И в полете рыкнул еще для колорита, чтобы уж точно главроль в триллере «Зверь с бульвара Капуцинов» отдали ему и только ему.

От молниеносности прыжка офигели все рядомстоящие. Даже Дарик высунул мордяху из кустов, чтобы не пропустить веселье. Южаки это такие южаки, поэтому мои реакции на подобное за долгие долгие годы обострились и отточились. Я резко дернул поводок и пол-центнера шерсти с зубами замерло в полете, а потом совершило неожиданную посадку не на теле-едУщем, а совсем в другом, далеком от него месте, почти как самолет RyanAir, который летел в Вильнус, а приехал в Минск.

Потографу надо отдать должное: его реакция была ничуть не хуже. Из образа он выпал моментально, резко отскочил, но потерял равновесие и приземлился на свою фотографическую задницу. Описав феерическую дугу, рядом с ним в землю воткнулся один из трех фотоаппаратов, самый тяжелый. Два других агрегата, обнявшись, болтались на ремешках и робко жались друг к другу.

— СТОЯТЬ!!!! – Заорал я Дарику, который, как настоящий командный игрок, бросился на добивание недобитого. В отличие от Юрина, Дарик был на длинной рулетке, посему так весело и быстро остановить его у меня бы точно не получилось. Но Дарик знает, чем заканчивается непослушание, поэтому он замер посреди дороги и с надеждой взглянул на меня – может я все-таки передумаю. Юрин продолжал пытаться доесть упавшее.

— Який гарный пэс! – Чистая украинская мова прозвучала в поле, аки гром среди ясного неба. Я подумал, что моя кукушечка полетела вить гнездо в кого-нибудь другого, и оглянулся. Курящая дама с восхищением глядела на замершего Дарика:

— Ты дивись як вин слухае та усе робыть (ты смотри, как он слушает и все делает)! – Продолжала дама, не отрывая от Дарика глаз. Беснующегося у меня в руках Юрина, она совсем не замечала.

— Что ты сейчас сказала? – К даме подошла ее подружка и уже с интересом уставилась на подругу. И курительница на великолепном немецком, таком, на котором говорят только носители и которому невозможно научиться, ответила:

— Ты только посмотри, какой красивый, послушный и умный пес!

Надо сказать, что Дарик давно уже прохавал эту фишку, что он – старенький и ему можно все. Поэтому слушается он даже не через раз и не через два, а где-то раз в две недели, если уж быть откровенным. Но, видать, вот этот раз наступил именно сейчас: Даря стал в красивую стойку, замер, и наслаждался всеобщим вниманием.

Дальше мы с дамой розмовляли украинською, поэтому сразу перевод:

— Откуда вы так хорошо знаете украинский?

— У дедушки фирма с Украиной работает, мы раньше часто туда катались. Я жила в детстве во Львове несколько лет. Вот слышу, вы тоже на этом языке собаке своей сказали.

— Дык это ж русский был

— А что, разве большая разница? – Дама удивленно посмотрела на меня, но ее взгляд сразу же вернулся к превратившемуся в выставочную статуэтку Дарику.

— Собаки эти тоже из Украины, почти земляки фирмы вашего деда!  — Перевел тему я. – Хотите себе такую?

— Ой, очень хочу! – Дама выплюнула беломорину, и взмахнула руками: — Красивые такие, послушные… Вот только не могу!

Дама горько выдохнула. Я ожидал услышать чего угодно – дорого, места нет, дети, аллергия, но ни хрена не угадал:

— Я ж дальнобойщица, грузовики вожу, и меня дома подолгу не бывает. Муж, конечно, всегда дома – он домохозяин, но он собак очень-очень боится. Любых, хоть маленьких, хоть больших. У него страх этот с детства, поэтому никак.

В этот момент фотограф закончил выковыривать землю из при-землившегося вместе с ним фотоаппарата, и окликнул даму. Дарику надоело просто так стоять без цветов и оваций, поэтому он двинулся дальше, перестав быть послушным. Да и Юрин, услышавший знакомый голос фотографа тоже не на шутку оживился. Я собрал свою толпу, и пошли мы домой: собаки весело прыгая, веселясь и играя, а я — медленно пытаясь осознать все дно этого современного мира, где дамы -дальнобойщицы водят тяжеленные грузовики, а нежные мужичонки – домохозяева, при этом очень боящиеся даже маленьких собачек.

Юрину 11 месяцев

Огромная индюшиная нога томилась в большом казане с самого раннего утра. Запахи по квартире витали такие, что я сдерживался из последних сил, чтобы не объесть Дарика, и не впиться своей полной пастью в ароматнейшее и нежнейшее мясо, плавающее в ярко-золотистом и густом бульоне.

Рова живет на кухне, поэтому глаза кота из Шрека по сравнению с глазами Ровы – это глаза подводного китайского самурая, глядящего на Солнце. Уж если мой ненюхающий нос ощущал ТАКИЕ ароматы, я даже себе представить не могу, что там принюхалось Рове. Конечно, он получил свою порцию первым. Прошла секунда, потом другая. Один взмах ресниц, и удивленный Рова смотрит в уже пустую миску. Потом подбегает ко мне, садится возле ноги и умоляюще смотрит прямо в душу:

— Пакармите миня пажалста. Я же тоже вашасабака! Как это «уже даваль»? Это ниправда, в миске ничиго небыль!

Но уговорами нас не пробьешь, потому как дальше меня ждет самая тяжелая утренняя часть едового балета – Дарик. Я наполнил его миску отборным мясом, залил бульоном, наполнил на треть стакан кормом и вынес всю эту конструкцию в зал. Юрин исполнял боевую ламбаду, плавно переходящую в танец ни разу в жизни некормленого лебедя. Его глаза были абсолютно такими же, как у Ровы (сразу понятно, что они родственники). Но я снова был неумолим, поэтому Юрин грустно отправился на место.

Дарик спал. Не, нос его конечно вкусность учуял, но не Государево это дело брать и скакать, аки тупая лошадь. Поэтому Дарик просто косил на меня глазом из-под приспущенных век – не слишком ли далеко я ушел? Но я не ушел, а присел перед Дариком и начал утренний намаз на его уши:

— Дарик, Ваше гавкучество, извольте встать и откушать!

Дарик отодвинул миску лапой и отвернулся.

— УУУУУУУУУУУ!!!!!! – Донеслось Ровино из кухни.

— Тяффффффффф! – Горестно выдохнул Юрин со своего места.

— Дарик, вставай! Пошли пожуешь чуть-чуть! – На слове «Дарик», Дарик непроизвольно поднял голову и стал подниматься. Он ведь последний мой пес с официальными тренировочными дипломами, а опыт и знания не пропьешь. Дополнительно я поманил его маленьким кусочком индюшатины. Вот на этом месте Дарик отшатнулся, и снова улегся досыпать. Правда, глаз за миской следил уже внимательно, хотя пес изо всех сил старался этого не обнаруживать.

Я отошел на несколько шагов и поставил миску Дарика в стойку:

— Дарик, ну пожалуйста! Не пей кровищу, иди поешь уже! Давай вставай и пошли, а то снова падать будешь, как валяшка какая! – Я направился к Дарику, чтобы помочь ему подняться со скользкого пола – коврики он не признает, ибо его Величественному пузу жарко.

Поняв, что я не шучу, Дарик с киношным кряхтением, бурчанием и недовольством потихонечку поднялся и побрел к миске. Эта процедура повторяется несколько раз в день, но играть роль Величества Дарику не надоедает – столько же внимания, плюс несчастный Юрин вздыхает горестно в уголке.

Через минуту Дарик подошел к миске, засунул туда нос. Совершенно по-человечески пошевелил им, и сделал гримасу, как будто повар семнадцатизвездочного гудиеровского ресторана зашел в нашу когдатошнию армейскую столовую:

— Это что за гавнище ты тут набодяжил? – Взворчнул Дарик, отвернулся от миски, и отправился гулять по квартире в противоположном направлении.

— Дарик, иди сюда! Ешь давай! Это свежее и вкусное (несвежее – это если пол-дня в холодильнике, такое мы вааще не едим)! – Но Дарик уже дефилирует к своему сонному месту:

— Вам надо, вы сами это и жрите!

Ловлю его за шерсть и возвращаю к миске, легко окунаю черный нос в золотой бульон.

— Бля, ты шо, берега попутал? – Дарик возмущается, но при этом облизывается. Я беру в руку кусочек индюшки, и практически насильно запихиваю ему в пасть. Дарик уже к этому готов, и выталкивает языком мясо обратно в миску:

— Нихачу-нибуду, таким даже бродяжек не кормят!!!

Обычно как раз на этом месте у маленького Юрина терпение заканчивается. С места поднимается огромная белая шерстяная копна, и тихонечко, думая, что его никто не видит, опустив морду, втянув уши, но забросив на спину пушистый хвост, «малыш» на полусогнутых лапах крадется к миске, свято веря, что он – маленький, и вот именно в этот раз его уж точно не заметят.

Самое тяжелое здесь – не начать ржать. Я продолжаю уговаривать Дарика, делая вид, что ничего не происходит. Но старый пес уже напрягся. Помните, когда Дарик неожиданно рявкнул, и у меня корм, который я ему подсыпать хотел, разлетелся? Вот это случилось как раз в подобный момент.

Дарик начинает рычать. Опускает пасть в бульон и прямо в миске рычит! Юрин замирает, его морда печальнеет прямо на глазах:

— Вот блин, снова не прокатило стать настоящим ниндзя!

Дарик, видя, что Юрин не уходит, продолжает рычать, и начинает заглатывать мясо из миски прямо горстями. Вот в этот момент я подсыпаю корм и увожу Юрина в другую комнату, где ставлю миску с его едой. Дарик успокаивается, спокойно доедает мясо, долакивает бульон и выплевывает корм. Он съедает почти все, но обязательно каждый раз оставляет Юрину несколько кусочков мяса и пару глотков бульона.

Юрин моментально слопывает свое, ждет под дверью, когда Дарик доест и отойдет от миски. Потом он пулей вылетает из комнаты, подбегает к подарку от Дарика и начинает жадно доклевывать остатки Государевой роскоши:

— А чего сегодня так мало оставили, Ваше Южачество? – Сквозь жор вслух мыслит Юрин.

— Эй, недоросль! Скажи спасибо, что вообще хоть что-то оставил! — Огрызается Дарик, облизывая морду и укладываясь на свое место.

— Я не недоросль, я уже доросль! Вы вчера, когда на прогулку собирались, вообще у меня под пузом прошли почти не нагибаясь (Это правда – Дарик прошел под пузом у Юрина. Но пригнулся конечно, это тоже правда).

— Дитятко, это я тебе показывал, как надо правильно и быстро идти к цели. И вообще, щегол, юн еще старшим замечания делать!

— Ну ладно Вам, дедушко! У меня ведь праздник сегодня – день рождения. 11 месяцев уже, так что не такой уж я и маленький. Давайте на обед Вы мне свой тортик из мяса целиком оставите, а?

На самом деле Юрину действительно вчера исполнилось 11 месяцев. Из малюсенького веселого щена он постепенно превращается в большого веселого щена. Лапку на пописать мы еще поднимаем редко, зато веселимся и дурачимся регулярно. А еще регулярно таскаем палки, научились у Ровы есть воду и гонять собак. И людей.

Так что все, кто хочет поделиться с нами именинными тортиками – очень очень ждем в гости! Заодно поможете и Дарика покормить, потому как без прихода лохматого нениндзя к миске он вообще не ест. Я пробовал неоднократно – без Юрина не работает.

Cпасибо тебе, Ольга Грошева еще много много раз за такую вот лохматую ржалочку-выручалочку и Дарикоспасалочку! И с днем рождения нас!

Дарик, Юрин и платок

Середина дня, холод собачий, снова льет дождь, вокруг грязища непролазная. Бреду с Дарькой и Юриным на очередную про-вылазку, настроение в ноль. Юрин по обочине в травке, весело веточки-палочки надкусывает, Дарик бредет по асфальту, ближе ко встречным людям — время такое, что школа закончилась, много малышей, велосипедистов, колясочников, а Юрину ж все интересно, он и прыгнуть может.

Навстречу движется необъятная платкастая тетка, замотанная в ковер. Ярко-оранжевые загнутые ногти цокают по телефону, она вся там, внутрях. На расстоянии метрах в 15 от нее ползет чернявый червячок, по виду лет 5-6, микроличинка такая, в очках. Увидел собак, взвизгнул, крикнул маман, но та не слышала, она ж в телефоне. Тогда микроличинка бросилась спасаться самостоятельно за столб с ящичком с собачьими кулечками. Спряталась, наблюдает.

А что там наблюдать? Юрин занят своими игрушечками, Дарик просто тихо бредет по дорожке. Микрик понял, что ему ничего не грозит, опасливо вылез из-за столба, подошел ближе к Дарику и… взял камень. Замахнулся. От него до Дари было меньше метра, поэтому я особо не церемонился

— Даже не думай! — Рыкнул я на существо, тихо, но так, что в армии некоторые граждане обещали приехать и меня зарезать. До сих пор едут 🙂

Дитятку, видать пробрало, он так и замер с камнем в поднятой руке:

— Что-что? — Испуганные глаза блеснули через толстые линзы. Оно подняло взгляд на меня

— Только шевельнись и….

что «и» я не успел ни договорить, ни придумать. Платкасто-ковровая маман, наверное, спинным мозгом ощутила, что что-то не так. Она повернулась к нам и увидела картинку во всей своей красе.

— СТОЯТЬ!!! — Заорала она, и со всех ног бросилась к нам.

Восточная женщина в гневе — это круто, скажу я вам. Куда там всяким обсосам в подворотнях, просящих мелочь или закурить — они отдыхают нервно и скромно. На меня мчалась тигрица, глаза ее пылали огнем, перед ней неслась такая стена гнева и злости, что я понял — вот сейчас, первый раз в жизни я ударю женщину. Причем не просто так, чтобы отвлечь, а весьма конкретно, правильно ударю. И если я не снесу ее с этого первого удара, на второй шансов у меня не будет. И вообще дальше для меня уже ничего не будет, потому что она оторвет мне голову, затопчет в землю и разложит на атомы. Без вариантов.

Задача осложнялась еще и тем, что рядом все-еще продолжал стоять мамин последыш с камнем в руке. А такая нехилая группа поддержки могла вселить в него ненужные надежды на осуществление задуманного.

В этот момент еще и Юрин решил поинтересоваться происходящим, а к некоторым людям сейчас уже он весьма и весьма неравнодушен. Я внутренне подобрался, все-таки надеясь, что у меня получится хотя бы просто уронить эту летящую тушу в сторону Юрина. А там разберемся уже по месту.

Не угадал. Туша подлетела к нам, и отвесила своему плоду подзатыльник такой силы, что даже у меня в башке полетели звездочки. Дитя попыталось рухнуть на Дарика, как подрубленное дерево. Я выставил ногу, но маман подхватила чирвячка за куртку, и врубила ему еще раз, в другом направлении. В этот раз она его уже не ловила, и он просто грохнулся носом в траву. Раскрыл рот, чтобы начать орать, но из-под платка донеслось такое же шипяще- грозное как и у меня пару секунд назад:

— Заткнись и только попробуй раскрыть рот! — Затем мне

— Извините нас пожалуйста, я не досмотрела. — И снова дитю:

— Сейчас придем домой и я тебя научу с животными обращаться, гаденыш такой! После чего повернулась, достала телефон и продолжила шествие. Дитеныш встал, поднял очки (они, похоже, пластмассовые были), отряхнулся и так же, на расстоянии печально побрел вслед за маман.

Надеюсь, дома у них есть отлично работающая, заточенная и смазанная гильотина.

Дарик и Юрин 17.03.2021
Дарик и Юрин 17.03.2021

Дарик. 14 лет

Есть люди, которые верят в чудеса. Они верят в голубых волшебников, которые бесплатно покажут. Или в прекрасных черных принцев, тех, что на белых. Я в чудеса не верю, вот абсолютно не верю и все тут. Не, они, конечно, случаются, но очень редко, совершенно необъяснимо и не понятно, практически неправдоподобно.

В моей жизни я помню три таких вот реальных чуда. Первое произошло со мной где-то во втором классе. Я до сих пор не понимаю, как остался жив и почему на мне даже царапины не случилось. Но об этом как-нибудь в другой раз. Второе чудо произошло для меня дистанционно. Многие здесь присутствующие помнят ту тяжелую историю с Вупкиным Сэмом. Подробностей и детали у меня стерлись, да и не хочу терзать никого воспоминаниями. Если кратко — пес очень тяжело заболел. Заболел и слег, да так, что шансов практически не было. Мы все твердили, что не надо терзать собаку, что исход ясен, что чудес не бывает и надо отпустить. Однако, Вупка не согласилась, она упорно продолжала тащить Сэма. Не скажу точно, сколько это продолжалось, долго, очень долго, без всяких улучшений и проблесков. А в итоге Сэм встал. Встал и пошел. И не спрашивайте меня как, потому что так не бывает. Вот не бывает и все тут. Третье – это вообще из раздела фантастики. Я как-то коротко рассказывал об этом и до сих пор не понимаю как. Сюда приехали ребята, отдохнуть и развлечься. По совету присутствовавшей в компании умной женщины и под ее чутким руководством (пинками практически) они пошли проверить здоровье, просто так пошли, потому что ни у кого ничего не болело. У одного человека из компании обнаружили страшную гадость, смертность от которой в районе 98%. По сути, она ничем от остальных гадостей подобного рода не отличается, разве что зверской скоростью распространения: обычно от момента возникновения до момента закапывания или кремации проходит несколько месяцев, а так как дрянь эта проявляет себя лишь тогда, когда уже все, то можете себе представить это чудо в реале? Гадость обнаружили, все убрали и человек жив, здоров и, уверен, счастлив. Классный человек, но история какая-то сказочная, из неправд. Но я ведь при этом присутствовал и четко знаю – так и было. Вот, пожалуй, и все.

Дарик начал прихрамывать давно, года с два-три назад. Сначала еле заметно, потом чуть больше. Но это не мешало ему носиться по полям-лесам, да и мы не слишком обращали на это внимание – собаку не тревожило, жить не мешало, а реальных спецов, к которым можно пойти на консультацию и узнать что-либо полезное здесь нет. Конечно, в ветклиниках на плановых осмотрах и прививках, мы терзали местных ветов на эту тему, но они лишь разводили руками – мол, такой уже возраст у собаки, ничего не поделать. Какие-то болячки обязательно вылезают. Так продолжалось до середины марта прошлого года — Дарику стало резко плохо, и он почти перестал наступать на лапу. Когда пес стареет медленно, успеваешь внутренне подготовиться, плавно войти в происходящее и принять неизбежное. А вот когда еще вчера твой пес носится за птичками-собачками, а сегодня не хочет вставать идти на улицу, то это совсем уже перебор.

Мы пошли в ветеринарку рядом с домом. Там повздыхали, дали какое-то безобидное гомо, хм, патическое обезболивающее, и предложили заходить позже. Обезболивающее не действовало, Дарик еле поднимался, шатаясь выходил на улицу, делал свои дела, и тут же разворачивался домой. Погода, надо сказать, стояла чудесная, светило солнышко, но было совсем не жарко. Я возил Дарика в садик, и он спал там целыми днями, иногда выходя за забор погулять на чуть-чуть. В одну из таких легких прогулок он вдруг совершенно неожиданно зашатался и рухнул, скатившись мешком с небольшого холмика прямо ко мне в руки. И тогда я решил поехать в ту ветеринарку, где убили Дэлла. Сейчас объясню почему именно туда, и почему так долго решался.

Я уже рассказывал как-то, что пока все мои собаки, если не считать драк, серьезно болели только один раз. Мы ходили в эту ветеринарку, получали приговор, и у меня становилось на одну собаку меньше. Так было со всеми без исключения. Плюс еще морально мне заходить туда очень тяжело – время ведь не лечит, а когда видишь все перед глазами, и особенно то место, где ушел Дэлл, радости это никак не добавляет. И хотя итальяшку, который Дэлла оперировал, уже давно уволили, легче не становится. Но в той клинике лучшая диагностическая аппаратура в округе, а в нашем случае это важно, какими бы неучами врачи не были.

За те почти 11 лет, что я не был в этой клинике (да, даже прививки мы делали у других ветов, чтобы этих не видеть), изменилось многое – клиника безумно разрослась, количество персонала чуть ли не утроилось. Все самое современное, что есть далеко не во всех человеческих клиниках, там присутствовало. Они единственные, кто работает круглосуточно, ну и популярны, судя по очередям, выходившим на улицу. Мы, как очень старые VIP-клиенты, обслуживаемся непосредственно у шефа. Он вышел нас встречать, пожал руки, не смотря на запреты ковидные. По виду он очень заматерел, видать кладбище похороненных им звериков уже стало размером с небольшой городок, а опыта оно добавляет, как бы печально это не звучало.

В этот раз от него уже не было никаких розовых слюней и соплей, как тогда с Дэллом. Вет посмотрел на Дарика, весившего на тот момент вместе с ошейником 28 кг, и сказал, что ему очень не нравится то, что он видит. Сдали анализы, измерили температуру. Осмотр, уколы, таблетки, рентген, и приходить через несколько дней, когда анализы будут готовы.

— Я пока не хочу вас пугать, — сказал вет в следующий визит. — Сделаем еще несколько дополнительных обследований, чтобы уточнить картину. И снова рентген, узи, уколы, таблетки.

— Приходите через неделю, — выдал нам на прощание шеф. – Если будет что-то срочное, я вам позвоню сегодня вечером, и Дарика надо будет положить в стационар. А если не срочное, позвоню завтра с результатами анализов.

Он не позвонил. Ни сегодня, ни завтра, ни вообще. Мы ломились к нему в телефон, в один из дней я подъехал в клинику, но именно в тот день он не работал. Так прошла неделя и наступило время нашего приема.

— Ну что за блядь??? – Вместо приветствия сказал я доктору, когда прошла неделя и мы приехали в назначенное время.

— Ой, извините! – Шеф взялся за голову и закрыл глаза – Забыл. Ничего критичного, все стабильно тяжело. Опять уколы, таблетки, сильное обезболивающее, приходите через месяц.

Последнее доктор сказал явно с сомнением, будет ли у нас месяц? А Дарику лучше не становилось. Мало того, после этого сильного обезболивающего он просто стал падать и отказался от еды совсем. Ковид, конечно, зло, но нам он был на руку – мы были дома с Дариком все время, продолжали гоняться за ним с едой и тормошить по-всякому.

Как прошел этот месяц я говорить не буду. Мрак. Самое тяжелое время, когда собака стареет и болеет, а помочь ей – ну никак. И вот мы снова у доктора, рассказываем, что все плохо, что обезболивающее Дарю добивает и не помогает – у него всегда был слабый желудок, а тут еще такое. Доктор смотрит на Дарика, потом на нас:

— Скажите мне, что я должен сделать?

Блядь два раза!!! Ощущаю, как во мне снова все закипает. Что сделать? Разденься догола, залезь на Эйфелеву башню, станцуй там ламбаду, а потом йопнись оттуда с разбегу ап стену. Что ты должен делать? Вот лежит собака, дышит мне в руку своим кожаным носом. Ему плохо. Ты доктор, и ты, тварь, спрашиваешь у меня, что ты должен делать?

Доктор ловит мои мысли без всяких слов:

— Вы поймите, это огромный возраст для такой собаки. Мы не всесильны, лекарств от этого нет. На рентгене четко видна опухоль, обезболивающее ее купировало на чуть-чуть, так как за месяц она не выросла, но вы же понимаете – она высасывает из организма все силы. – И опустил голову.

— Сколько у нас есть времени? —  Спросил полностью охуевший я.

— Никто не знает. – Доктор посмотрел на лежащего на столе для осмотра Дарю. — Может неделя, может две. Ну может быть месяц.

Последнее он сказал явно, чтобы мне было легче.

Молча мы вышли из клиники. Я положил Дарика, легкого как пушинку, в багажник машины, той самой машины, в которую сам запрыгнул Дэлл в последний раз, когда ехал в эту гребаную клинику. Настроение было – ну не мне рассказывать о настроении тем, кто хоть раз слышал подобное касаемо своих.

Приехали домой, я отнес Дарика, он, шатаясь, прошлепал к своему месту и уснул, а я включил компьютер, чтобы хоть как-то отвлечься. Лента мелькала, но я не видел ничего и не понимал смысла в написанных моими друзьями буквах. Как вдруг на меня вывалилась мессажка о том, что у щенявры Таты родились щенки. Прямо вот день в день.

В моей жизни такое было, когда я увидел Булкину маму на выставке. Тогда я видел эту песу первый раз в жизни, она еще не стала лучшей сукой на националке 97 года в Дмитрове, я вообще не знал ни собаку, ни хозяев. Просто увидел перед рингами, подошел, познакомился, взял телефон, и сказал, что очень хочу щенка от этой собаки. И у меня было абсолютное внутреннее ощущение правильности происходящего. Совершенно то же чувство возникло, когда я увидел Тату в Амстердаме, и провел с ней и ее братишкой пару дней. Для себя четко отметил, что я хочу щенка от такой собаки, хочу и все. Мне нравится видеть соб живьем, а не в интернетных картинках, тогда возникает совершенно другое ощущение. Плюс еще и то, что щеники – Ровины родственники, а Рова характером нравится мне просто запредельно. И вот тогда, именно в этот момент я попросил у Оли щенка. Зная ситуацию, понимая, что будет безумно тяжело морально, а еще понимая, что я пока не могу остановиться, и не могу без этих собак. Но если возникнет пауза, я остановлюсь и с кинологией закончу раз и навсегда, потому что всегда терять тяжело, но чем дальше, тем невыносимее…

Оля знала, что у нас происходит, и согласилась выделить нам одну маляффку для распихивания туч в разные стороны. Она тогда даже не представляла, как эта маляффка перевернет всю нашу жизнь и спасет другую. Но это будет позже, а пока мы ждали приезда малюсенького южачервячка, решили заняться Дариком. Я вообще не люблю сдаваться, даже если дело безнадежно и уже проиграно. Знаю, это не самое хорошее качество, и поведение такое не слишком умно. Но. Вот лежит собака, не ест, почти не пьет. Лишь при слове «гулять» Дарик хоть как-то оживлялся, пытаясь встать. Причем вставать у него не получалось даже с коврика, про плитку вообще говорить не буду – лапы разъезжались, сил не было, и мы выносили его практически на руках.

Тогда я выбросил все уколы, обезболивающие и разные другие таблетки в мусор, а вместо этого каждый день стал покупать Дарику небольшую свежую курицу и варить бульон. Убрал обычную воду, и закапывал ему этот бульон и шприцом, и ложкой в пасть. Дарик брыкался, отплевывался, ругался страшно, пытаясь уползти от меня куда подальше, но из моих лап еще никто не вырывался. Я в медицине ветеринарной полный ноль, наверное, потому что собаки мои не болели никогда (ттт). И просто больше ничего не знаю и не умею, а бульон, ну если и не поможет, то это хотя бы вкусно. Даже Дарику.

Дарик потихонечку втянулся – пить ведь хотелось, а воды не было. Каждый день я возил Дарьку в садик, он лежал на солнышке, пил и спал. Ему не становилось сильно лучше, но главное – и хуже не становилось. И еще он перестал терять в весе. Я не думал, что будет дальше, не думал о том, сколько это еще продлится, просто смотрел в морду Дарику и видел, что у меня еще есть время. Постепенно в бульон я стал мелко-мелко резать куриное мясо, почти в пыль, так, что отделить его от жидкости было невозможно. Дарик снова ругался, но куда деваться? Он пил и ел одновременно, постепенно стал вставать и, пошатываясь, брел до калитки в несколько заходов.

Так прошел месяц, потом еще один. А потом приехал Юрин, приехал и перевернул все вверх дном, поставив наш мир с ног на голову. Понятно, щенулю ждала куча игрушек, свое место и много подобных разностей, но Юрин выбрал себе главную игрушечку – Дарика. Не, он не бесновался, как бесновался сам Дарик, щипая Булку, и удирая от нее со всех лап. Он не хамил так, как Рова, вгрызаясь Дарику в уши полной пастью, Юрин вел себя иначе. Он скакал по садику, игрался в мячики-веточки-листики, а потом, наскакавшись и набесившись, приходил к лежащему в тенечке Дарику и просто зарывался в его шерсть, засыпая на лапах, иногда взяв в пасть его ухо или хвост. Дарик не обращал на малыша вообще никакого внимания, хотя после драк с Ровкой ухи свои он не дает вообще никому, ну разве что мне.

Дальше – больше: Юрин ложился к Дарику, и долго долго лизал ему морду. Или лапу. Или то же ухо. Дарик стал удивляться, в его взгляде проснулся интерес наравне с удивлением. Попутно я оттачивал искусство кормления собак, не желающих жрать: мясо резалось уже крупнее, я подходил к спящему Дарику, аккуратно будил его, чтобы он пришел в себя, потом скармливал маленький, самый вкусный кусочек мяса. Дарик будился, сжевывал. Затем начинались уговоры, Дарик поднимался, делал пару шагов, получал еще один кусочек. Или взять намазать Дарику нос творогом – он его слизнет, аппетит появится, пес встанет и дальше начнет лакать этот творог уже из пачки. Потом к курице добавилась мякоть говядины….

Вы спросите, причем тут Юрин и почему я раньше так не делал? Делал. Пытался, только Дарик чуть-чуть приподнимал голову, выталкивал языком кусочек курицы, смотрел на миску с моими кулинарными потугами, вздыхал совершенно по-человечески: «Заколебал. Иди уже нахер с едой своей, не мешай опочивать!» Или мог лежать несколько часов с носом, перемазанным творогом. Но так было до! Люди, вы представляете себе, что вытворяет личинка южака при виде еды вообще? А при виде ТАКОЙ еды? Схомячив свою порцию со скоростью голодного южака, Юрин мчался со всех лап к нам с Дариком, плюхался на свою пушистую попу, а вся его морда говорила человеческое: «ДАААААЙЙЙ!» Ну какая может быть выдержка у щенков? Правильно, никакой, так что через секунду маляффка южачиная начинала прыгать вокруг миски, устраивать танцы, петь песни, умолять и требовать.

Тут уж Дарик не просто удивился, он понял, что у него на глазах происходит что-то неправильное. Поэтому он пытался подняться и отпихнуть своей попой другую прыгающую попу. Прыгающая попа не обижалась, двигалась и прыгала уже в другом месте миски. Я успевал запихнуть в Дарика пару кусочков, ставил миску в стойку и… Дарик успокивался – малыш дотягивался разве что до дна и до запаха. Вот тогда-то я и опустил миски на минимальную высоту. Эх, видели бы вы как Дарик, обнаружив такую несправедливость, шатаясь, на негнущихся ногах, поспешил к миске, залез туда мордой и стал ее охранять. А вокруг прыгал несчастный голодный маленький Юрин. Прыгал правда не слишком высоко – живот наетый мешал.

И с того дня картина мира стала меняться – Дарька ел, выходил гулять с малышом, Юрин вылизывал Дарику все, до чего мог дотянуться, а с каждым днем дотягиваться он мог все выше и дальше. Дарик стал больше гулять, попутно еще и охранять маленького Юрина от злого мира, иногда, правда, пытаясь лично ему навалять. Юрин приносил Дарику свои игрушки, однажды спер тапок, погрыз и принес его Дарику. Дарик же, когда увидел ЧТО ЭТО, в ужасе свалил куда подальше, а когда я пришел домой, первым прибежал ко мне сказать, что это – не он! С того самого дня Дарька стал снова приходить и встречать нас у самых дверей, как и раньше, все это время. Тяжело поднимаясь, еле-еле шевелясь, но каждый день.

Однако в весе Даря набирал очень медленно, его ошейник болтался даже застегнутый на последней дырочке, а рядом висел огромный такой длинный кусок ошейника с остальными, незанятыми дырками. Как-то уже осенью после очередного дождя, мы пошли к речке напиться. Дарик поскользнулся, плюхнулся в воду и быстрое течение поволокло его за собой. Речки тут неглубокие, просто Дарик потерял равновесие, ориентацию и поплыл кверху лапами. Я собрался шагнуть в воду, чтобы его вытащить, но Юрин оказался быстрее. Он прыгнул в воду как спасатель Малибу, схватил Дарьку за этот длинный кусок ошейника, и отбуксировал на берег.

Таких «мелочей» с тех пор случилось столько, что перечесть их невозможно. Мог ли я подумать, что будет вот именно так? Или даже представить, что у меня будет одновременно 3 южачьих собаки кобелиного типа в квартире? Что с момента приговора пройдет столько времени? Что Дарик вообще встанет на лапы?

Пару дней назад солнечному Дарику исполнилось 14 лет. Он съел две большие порции мяса с бульоном и кормом, погонял Юрина по квартире, просто так, ни за что, по-стариковски. Юрин снова принес ему свою игрушечку, и они вдвоем снова уснули обнявшись.

Случилось чудо, самое настоящее чудесное чудо! Спасибо за это и мирозданию, и его отделу волшебства, тем, кто там за это все отвечает. Уже нет «Белого Ветра», нет никого из наших заводчиков, и не поделиться с ними нашей мохнатой радостью. Не знаю, что с нашими братиками-сестричками, живы ли они, здоровы ли? Дарька, просто совершенно офигенно, что ты с нами! Пусть это все длится столько, сколько тебе самому будет в кайф. А нам это все будет в кайф всегда, хоть приходится и корм в миску подсыпать, и нос творогом мазать, и гулять еще, гулять, гулять, гулять! С днем рождения, пес! Счастья тебе собачьего, аппетита бегемотьего и здоровья лосиного. А куриц и других вкусняшек мы тебе обязательно добудем!

Дарику 14 лет