Дарик. 14 лет

Есть люди, которые верят в чудеса. Они верят в голубых волшебников, которые бесплатно покажут. Или в прекрасных черных принцев, тех, что на белых. Я в чудеса не верю, вот абсолютно не верю и все тут. Не, они, конечно, случаются, но очень редко, совершенно необъяснимо и не понятно, практически неправдоподобно.

В моей жизни я помню три таких вот реальных чуда. Первое произошло со мной где-то во втором классе. Я до сих пор не понимаю, как остался жив и почему на мне даже царапины не случилось. Но об этом как-нибудь в другой раз. Второе чудо произошло для меня дистанционно. Многие здесь присутствующие помнят ту тяжелую историю с Вупкиным Сэмом. Подробностей и детали у меня стерлись, да и не хочу терзать никого воспоминаниями. Если кратко — пес очень тяжело заболел. Заболел и слег, да так, что шансов практически не было. Мы все твердили, что не надо терзать собаку, что исход ясен, что чудес не бывает и надо отпустить. Однако, Вупка не согласилась, она упорно продолжала тащить Сэма. Не скажу точно, сколько это продолжалось, долго, очень долго, без всяких улучшений и проблесков. А в итоге Сэм встал. Встал и пошел. И не спрашивайте меня как, потому что так не бывает. Вот не бывает и все тут. Третье – это вообще из раздела фантастики. Я как-то коротко рассказывал об этом и до сих пор не понимаю как. Сюда приехали ребята, отдохнуть и развлечься. По совету присутствовавшей в компании умной женщины и под ее чутким руководством (пинками практически) они пошли проверить здоровье, просто так пошли, потому что ни у кого ничего не болело. У одного человека из компании обнаружили страшную гадость, смертность от которой в районе 98%. По сути, она ничем от остальных гадостей подобного рода не отличается, разве что зверской скоростью распространения: обычно от момента возникновения до момента закапывания или кремации проходит несколько месяцев, а так как дрянь эта проявляет себя лишь тогда, когда уже все, то можете себе представить это чудо в реале? Гадость обнаружили, все убрали и человек жив, здоров и, уверен, счастлив. Классный человек, но история какая-то сказочная, из неправд. Но я ведь при этом присутствовал и четко знаю – так и было. Вот, пожалуй, и все.

Дарик начал прихрамывать давно, года с два-три назад. Сначала еле заметно, потом чуть больше. Но это не мешало ему носиться по полям-лесам, да и мы не слишком обращали на это внимание – собаку не тревожило, жить не мешало, а реальных спецов, к которым можно пойти на консультацию и узнать что-либо полезное здесь нет. Конечно, в ветклиниках на плановых осмотрах и прививках, мы терзали местных ветов на эту тему, но они лишь разводили руками – мол, такой уже возраст у собаки, ничего не поделать. Какие-то болячки обязательно вылезают. Так продолжалось до середины марта прошлого года — Дарику стало резко плохо, и он почти перестал наступать на лапу. Когда пес стареет медленно, успеваешь внутренне подготовиться, плавно войти в происходящее и принять неизбежное. А вот когда еще вчера твой пес носится за птичками-собачками, а сегодня не хочет вставать идти на улицу, то это совсем уже перебор.

Мы пошли в ветеринарку рядом с домом. Там повздыхали, дали какое-то безобидное гомо, хм, патическое обезболивающее, и предложили заходить позже. Обезболивающее не действовало, Дарик еле поднимался, шатаясь выходил на улицу, делал свои дела, и тут же разворачивался домой. Погода, надо сказать, стояла чудесная, светило солнышко, но было совсем не жарко. Я возил Дарика в садик, и он спал там целыми днями, иногда выходя за забор погулять на чуть-чуть. В одну из таких легких прогулок он вдруг совершенно неожиданно зашатался и рухнул, скатившись мешком с небольшого холмика прямо ко мне в руки. И тогда я решил поехать в ту ветеринарку, где убили Дэлла. Сейчас объясню почему именно туда, и почему так долго решался.

Я уже рассказывал как-то, что пока все мои собаки, если не считать драк, серьезно болели только один раз. Мы ходили в эту ветеринарку, получали приговор, и у меня становилось на одну собаку меньше. Так было со всеми без исключения. Плюс еще морально мне заходить туда очень тяжело – время ведь не лечит, а когда видишь все перед глазами, и особенно то место, где ушел Дэлл, радости это никак не добавляет. И хотя итальяшку, который Дэлла оперировал, уже давно уволили, легче не становится. Но в той клинике лучшая диагностическая аппаратура в округе, а в нашем случае это важно, какими бы неучами врачи не были.

За те почти 11 лет, что я не был в этой клинике (да, даже прививки мы делали у других ветов, чтобы этих не видеть), изменилось многое – клиника безумно разрослась, количество персонала чуть ли не утроилось. Все самое современное, что есть далеко не во всех человеческих клиниках, там присутствовало. Они единственные, кто работает круглосуточно, ну и популярны, судя по очередям, выходившим на улицу. Мы, как очень старые VIP-клиенты, обслуживаемся непосредственно у шефа. Он вышел нас встречать, пожал руки, не смотря на запреты ковидные. По виду он очень заматерел, видать кладбище похороненных им звериков уже стало размером с небольшой городок, а опыта оно добавляет, как бы печально это не звучало.

В этот раз от него уже не было никаких розовых слюней и соплей, как тогда с Дэллом. Вет посмотрел на Дарика, весившего на тот момент вместе с ошейником 28 кг, и сказал, что ему очень не нравится то, что он видит. Сдали анализы, измерили температуру. Осмотр, уколы, таблетки, рентген, и приходить через несколько дней, когда анализы будут готовы.

— Я пока не хочу вас пугать, — сказал вет в следующий визит. — Сделаем еще несколько дополнительных обследований, чтобы уточнить картину. И снова рентген, узи, уколы, таблетки.

— Приходите через неделю, — выдал нам на прощание шеф. – Если будет что-то срочное, я вам позвоню сегодня вечером, и Дарика надо будет положить в стационар. А если не срочное, позвоню завтра с результатами анализов.

Он не позвонил. Ни сегодня, ни завтра, ни вообще. Мы ломились к нему в телефон, в один из дней я подъехал в клинику, но именно в тот день он не работал. Так прошла неделя и наступило время нашего приема.

— Ну что за блядь??? – Вместо приветствия сказал я доктору, когда прошла неделя и мы приехали в назначенное время.

— Ой, извините! – Шеф взялся за голову и закрыл глаза – Забыл. Ничего критичного, все стабильно тяжело. Опять уколы, таблетки, сильное обезболивающее, приходите через месяц.

Последнее доктор сказал явно с сомнением, будет ли у нас месяц? А Дарику лучше не становилось. Мало того, после этого сильного обезболивающего он просто стал падать и отказался от еды совсем. Ковид, конечно, зло, но нам он был на руку – мы были дома с Дариком все время, продолжали гоняться за ним с едой и тормошить по-всякому.

Как прошел этот месяц я говорить не буду. Мрак. Самое тяжелое время, когда собака стареет и болеет, а помочь ей – ну никак. И вот мы снова у доктора, рассказываем, что все плохо, что обезболивающее Дарю добивает и не помогает – у него всегда был слабый желудок, а тут еще такое. Доктор смотрит на Дарика, потом на нас:

— Скажите мне, что я должен сделать?

Блядь два раза!!! Ощущаю, как во мне снова все закипает. Что сделать? Разденься догола, залезь на Эйфелеву башню, станцуй там ламбаду, а потом йопнись оттуда с разбегу ап стену. Что ты должен делать? Вот лежит собака, дышит мне в руку своим кожаным носом. Ему плохо. Ты доктор, и ты, тварь, спрашиваешь у меня, что ты должен делать?

Доктор ловит мои мысли без всяких слов:

— Вы поймите, это огромный возраст для такой собаки. Мы не всесильны, лекарств от этого нет. На рентгене четко видна опухоль, обезболивающее ее купировало на чуть-чуть, так как за месяц она не выросла, но вы же понимаете – она высасывает из организма все силы. – И опустил голову.

— Сколько у нас есть времени? —  Спросил полностью охуевший я.

— Никто не знает. – Доктор посмотрел на лежащего на столе для осмотра Дарю. — Может неделя, может две. Ну может быть месяц.

Последнее он сказал явно, чтобы мне было легче.

Молча мы вышли из клиники. Я положил Дарика, легкого как пушинку, в багажник машины, той самой машины, в которую сам запрыгнул Дэлл в последний раз, когда ехал в эту гребаную клинику. Настроение было – ну не мне рассказывать о настроении тем, кто хоть раз слышал подобное касаемо своих.

Приехали домой, я отнес Дарика, он, шатаясь, прошлепал к своему месту и уснул, а я включил компьютер, чтобы хоть как-то отвлечься. Лента мелькала, но я не видел ничего и не понимал смысла в написанных моими друзьями буквах. Как вдруг на меня вывалилась мессажка о том, что у щенявры Таты родились щенки. Прямо вот день в день.

В моей жизни такое было, когда я увидел Булкину маму на выставке. Тогда я видел эту песу первый раз в жизни, она еще не стала лучшей сукой на националке 97 года в Дмитрове, я вообще не знал ни собаку, ни хозяев. Просто увидел перед рингами, подошел, познакомился, взял телефон, и сказал, что очень хочу щенка от этой собаки. И у меня было абсолютное внутреннее ощущение правильности происходящего. Совершенно то же чувство возникло, когда я увидел Тату в Амстердаме, и провел с ней и ее братишкой пару дней. Для себя четко отметил, что я хочу щенка от такой собаки, хочу и все. Мне нравится видеть соб живьем, а не в интернетных картинках, тогда возникает совершенно другое ощущение. Плюс еще и то, что щеники – Ровины родственники, а Рова характером нравится мне просто запредельно. И вот тогда, именно в этот момент я попросил у Оли щенка. Зная ситуацию, понимая, что будет безумно тяжело морально, а еще понимая, что я пока не могу остановиться, и не могу без этих собак. Но если возникнет пауза, я остановлюсь и с кинологией закончу раз и навсегда, потому что всегда терять тяжело, но чем дальше, тем невыносимее…

Оля знала, что у нас происходит, и согласилась выделить нам одну маляффку для распихивания туч в разные стороны. Она тогда даже не представляла, как эта маляффка перевернет всю нашу жизнь и спасет другую. Но это будет позже, а пока мы ждали приезда малюсенького южачервячка, решили заняться Дариком. Я вообще не люблю сдаваться, даже если дело безнадежно и уже проиграно. Знаю, это не самое хорошее качество, и поведение такое не слишком умно. Но. Вот лежит собака, не ест, почти не пьет. Лишь при слове «гулять» Дарик хоть как-то оживлялся, пытаясь встать. Причем вставать у него не получалось даже с коврика, про плитку вообще говорить не буду – лапы разъезжались, сил не было, и мы выносили его практически на руках.

Тогда я выбросил все уколы, обезболивающие и разные другие таблетки в мусор, а вместо этого каждый день стал покупать Дарику небольшую свежую курицу и варить бульон. Убрал обычную воду, и закапывал ему этот бульон и шприцом, и ложкой в пасть. Дарик брыкался, отплевывался, ругался страшно, пытаясь уползти от меня куда подальше, но из моих лап еще никто не вырывался. Я в медицине ветеринарной полный ноль, наверное, потому что собаки мои не болели никогда (ттт). И просто больше ничего не знаю и не умею, а бульон, ну если и не поможет, то это хотя бы вкусно. Даже Дарику.

Дарик потихонечку втянулся – пить ведь хотелось, а воды не было. Каждый день я возил Дарьку в садик, он лежал на солнышке, пил и спал. Ему не становилось сильно лучше, но главное – и хуже не становилось. И еще он перестал терять в весе. Я не думал, что будет дальше, не думал о том, сколько это еще продлится, просто смотрел в морду Дарику и видел, что у меня еще есть время. Постепенно в бульон я стал мелко-мелко резать куриное мясо, почти в пыль, так, что отделить его от жидкости было невозможно. Дарик снова ругался, но куда деваться? Он пил и ел одновременно, постепенно стал вставать и, пошатываясь, брел до калитки в несколько заходов.

Так прошел месяц, потом еще один. А потом приехал Юрин, приехал и перевернул все вверх дном, поставив наш мир с ног на голову. Понятно, щенулю ждала куча игрушек, свое место и много подобных разностей, но Юрин выбрал себе главную игрушечку – Дарика. Не, он не бесновался, как бесновался сам Дарик, щипая Булку, и удирая от нее со всех лап. Он не хамил так, как Рова, вгрызаясь Дарику в уши полной пастью, Юрин вел себя иначе. Он скакал по садику, игрался в мячики-веточки-листики, а потом, наскакавшись и набесившись, приходил к лежащему в тенечке Дарику и просто зарывался в его шерсть, засыпая на лапах, иногда взяв в пасть его ухо или хвост. Дарик не обращал на малыша вообще никакого внимания, хотя после драк с Ровкой ухи свои он не дает вообще никому, ну разве что мне.

Дальше – больше: Юрин ложился к Дарику, и долго долго лизал ему морду. Или лапу. Или то же ухо. Дарик стал удивляться, в его взгляде проснулся интерес наравне с удивлением. Попутно я оттачивал искусство кормления собак, не желающих жрать: мясо резалось уже крупнее, я подходил к спящему Дарику, аккуратно будил его, чтобы он пришел в себя, потом скармливал маленький, самый вкусный кусочек мяса. Дарик будился, сжевывал. Затем начинались уговоры, Дарик поднимался, делал пару шагов, получал еще один кусочек. Или взять намазать Дарику нос творогом – он его слизнет, аппетит появится, пес встанет и дальше начнет лакать этот творог уже из пачки. Потом к курице добавилась мякоть говядины….

Вы спросите, причем тут Юрин и почему я раньше так не делал? Делал. Пытался, только Дарик чуть-чуть приподнимал голову, выталкивал языком кусочек курицы, смотрел на миску с моими кулинарными потугами, вздыхал совершенно по-человечески: «Заколебал. Иди уже нахер с едой своей, не мешай опочивать!» Или мог лежать несколько часов с носом, перемазанным творогом. Но так было до! Люди, вы представляете себе, что вытворяет личинка южака при виде еды вообще? А при виде ТАКОЙ еды? Схомячив свою порцию со скоростью голодного южака, Юрин мчался со всех лап к нам с Дариком, плюхался на свою пушистую попу, а вся его морда говорила человеческое: «ДАААААЙЙЙ!» Ну какая может быть выдержка у щенков? Правильно, никакой, так что через секунду маляффка южачиная начинала прыгать вокруг миски, устраивать танцы, петь песни, умолять и требовать.

Тут уж Дарик не просто удивился, он понял, что у него на глазах происходит что-то неправильное. Поэтому он пытался подняться и отпихнуть своей попой другую прыгающую попу. Прыгающая попа не обижалась, двигалась и прыгала уже в другом месте миски. Я успевал запихнуть в Дарика пару кусочков, ставил миску в стойку и… Дарик успокивался – малыш дотягивался разве что до дна и до запаха. Вот тогда-то я и опустил миски на минимальную высоту. Эх, видели бы вы как Дарик, обнаружив такую несправедливость, шатаясь, на негнущихся ногах, поспешил к миске, залез туда мордой и стал ее охранять. А вокруг прыгал несчастный голодный маленький Юрин. Прыгал правда не слишком высоко – живот наетый мешал.

И с того дня картина мира стала меняться – Дарька ел, выходил гулять с малышом, Юрин вылизывал Дарику все, до чего мог дотянуться, а с каждым днем дотягиваться он мог все выше и дальше. Дарик стал больше гулять, попутно еще и охранять маленького Юрина от злого мира, иногда, правда, пытаясь лично ему навалять. Юрин приносил Дарику свои игрушки, однажды спер тапок, погрыз и принес его Дарику. Дарик же, когда увидел ЧТО ЭТО, в ужасе свалил куда подальше, а когда я пришел домой, первым прибежал ко мне сказать, что это – не он! С того самого дня Дарька стал снова приходить и встречать нас у самых дверей, как и раньше, все это время. Тяжело поднимаясь, еле-еле шевелясь, но каждый день.

Однако в весе Даря набирал очень медленно, его ошейник болтался даже застегнутый на последней дырочке, а рядом висел огромный такой длинный кусок ошейника с остальными, незанятыми дырками. Как-то уже осенью после очередного дождя, мы пошли к речке напиться. Дарик поскользнулся, плюхнулся в воду и быстрое течение поволокло его за собой. Речки тут неглубокие, просто Дарик потерял равновесие, ориентацию и поплыл кверху лапами. Я собрался шагнуть в воду, чтобы его вытащить, но Юрин оказался быстрее. Он прыгнул в воду как спасатель Малибу, схватил Дарьку за этот длинный кусок ошейника, и отбуксировал на берег.

Таких «мелочей» с тех пор случилось столько, что перечесть их невозможно. Мог ли я подумать, что будет вот именно так? Или даже представить, что у меня будет одновременно 3 южачьих собаки кобелиного типа в квартире? Что с момента приговора пройдет столько времени? Что Дарик вообще встанет на лапы?

Пару дней назад солнечному Дарику исполнилось 14 лет. Он съел две большие порции мяса с бульоном и кормом, погонял Юрина по квартире, просто так, ни за что, по-стариковски. Юрин снова принес ему свою игрушечку, и они вдвоем снова уснули обнявшись.

Случилось чудо, самое настоящее чудесное чудо! Спасибо за это и мирозданию, и его отделу волшебства, тем, кто там за это все отвечает. Уже нет «Белого Ветра», нет никого из наших заводчиков, и не поделиться с ними нашей мохнатой радостью. Не знаю, что с нашими братиками-сестричками, живы ли они, здоровы ли? Дарька, просто совершенно офигенно, что ты с нами! Пусть это все длится столько, сколько тебе самому будет в кайф. А нам это все будет в кайф всегда, хоть приходится и корм в миску подсыпать, и нос творогом мазать, и гулять еще, гулять, гулять, гулять! С днем рождения, пес! Счастья тебе собачьего, аппетита бегемотьего и здоровья лосиного. А куриц и других вкусняшек мы тебе обязательно добудем!

Дарику 14 лет

Дарик и хась

Собираюсь на вечернюю прогулку, и думаю, кого из зверей взять с собой первым. Пока размышлял, Дарик уже построился, возле двери и сделал выбор за меня. Выползли на улицу, времени – первый час ночи. Людей вообще никого, только морозец и сугробы везде, подтаявшие слегка, но еще крепятся и держатся конкретно.

Дарик идет медленно, нюхает разную почту на снегу и деревьях. Он на рулетке, чтобы ориентацию не терял (в хорошем смысле этого слова): днем с видимостью у него получше, а вот когда темно, он может запросто двинуть куда-нибудь в столб или в забор. Я тоже не спешу, мне же еще гулять два раза, куда спешить? Иду, на звезды смотрю – красиииво так, полный расслабон.

Вот так, не торопясь и не напрягаясь, заходим мы в большой местный парк. Еле-еле журчит небольшая речушка, тихонько шуршат деревья, тишина и благодать. Вдруг (не, ну как-же без этого, а?) я слышу такой утробный рык, потом крик, а вслед за ним вижу, как метров за 100 на нас летит какое-то чудище, хотевшее быть похожим на хаски. Их тут три таких живет в округе, Рова ненавидит всех трех, с одним даже сцепился в детстве. И в основном, эти песики, слыша Ровкины позывы на пообщаться, обходят нас за тридевять земель. Но то же грозный Рова, а тут совершенно не лающий спокойный Дарик.

Хась несся на нас, как хорошая немецкая овчарка на пуске в лобовую. И как у НО на пуске, за ним болтался длинный поводок. Зверь прижимал голову к земле, и мощными толчками летел в нас. Я совершенно инстинктивно даже тренировочный рукав ощутил, и почти примерился его принять так, чтобы шею не сломать. Аж интересно стало, да и куртка моя позволяла повеселиться. Вот только одна проблемка обрисовывалась – хась и не думал метить в меня, он нацелился в Дарика. Плотно так и весьма конкретно.

Расстояние стремительно сокращалось. Хась бежал в Дарика, хрипя и лая на ходу. За хасем бежали и нежно орали ему вслед мужик и тетка:

– Вуечко (или как его там), постой. Нельзя! Иди к нам!

Озверевшему шавкУ было пофиг – он шел на дело, и собирался разобраться за все моральные дистанционные обиды, которые нанес ему Рова. Или жизнь. Или еще кто.

Дарик уже заметил врага и расставил ноги пошире — он собирался драться! Мне только этого не хватало – чтобы мой старый пес сцепился с молодым и наглым шавком. Этому гаденышу было года 2-3 от силы и он хотел крови. В свете фонарей блеснули горящие глаза и оскал. Вот тогда я заорал на летящую к нам собаку. Да, крикнуть я могу так, что обосратушки случаются не только у собак. Похоже, в этот раз звук подействовал на хозяев куда больше, чем на их собаку. Они очень очень добавили газу, насколько могли конечно, но все еще были далеко, а вот хась же очень удивился. Не, не испугался, а именно удивился. Собачечко ж немецкое, видать, было воспитано исключительно на ПП и эти буквы означали совсем не «получить пи$дюлей». Оно не знало, что так можно, поэтому замедлило ход и остановилось, продолжая смотреть на Дарика, рычать и скалиться, одновременно кося на меня и какбэ недоумевая — шо это было такое невиданное? Разве ж можно так кричать? Зеленые и вся очередная плесень будет очень недовольна.

— Что, ссышь, сучечко? — Я попытался зацепить собаку взглядом, но разумное жЫвотное решило, что ну меня нахер. Продолжая скалиться и засунув свой хвост в жопу, оно стало обходить нас по дуге, вполне разумно закручивая и заходя Дарику за спину со стороны хвоста. Участок парка, где мы встретились, был довольно скользким, рядом текла речка и снег подтаял за день, а к ночи превратился в хороший такой лед. Хась двигался от меня к Дарику. Еще чуть-чуть и он зашел бы так, что мы все находились бы на одной прямой – он и я, а между нами Дарик, отличная и незащищенная цель. Дарик тоже крутился – он собирался встретить врага грудью. Блядь!

Хаскоговновладельцы приближались, поэтому лай и хрип шавка с каждой секундой становился все громче и свирепее. Я крикнул людям, чтобы двигались не к нам, а от нас и быстро, зовя свою мудопсину к себе, но какой-там? Они явно перепугались, и бежали спасать свою собачечку: впереди мужик, конкретно отстав от него – пышная тетка.

Видя это, хась поджал задние лапы, оскалил пасть и собрался было прыгнуть, но не успел – я дернул Дарика к себе и резко ударил хася ногой сбоку. Дарика я дернул совсем чуть-чуть, он стоял на льду, как и мы все. Резкий рывок мог песу мою уронить, а для старой собаки это совсем не есть гуд, как говорят французы. Мне надо было, чтобы хась отвлекся на движение Дари и не заметил, как ему прилетит в плечо – стандартный фокус, когда надо научить собаку быть внимательной и не разрешать себя бить. Но учить его пусть будет кто-нибудь другой и не в этот раз.

Все было хорошо. Бы. Если бы Дарик не был южаком. После слабого рывка поводка он подумал, что мы собираемся бежать, поэтому стал несогласный и попер на хася. Я, ессно, этого никак не ждал – обычно Дарька совершенно спокойно реагирует на чужих лающих собак. Моя опорная нога поехала по льду, и удар по хасю получился ни разу не сильный. Но есть все-таки справедливость в этом мире – хась увидел двигающего на него Дарика, дернулся взад и моя нога вместо жесткого удара в плечо, влепила ему легкую пощечину снизу в челюсть.

Получилось совсем не больно (к моему огорчению), но очень обидно и громко – зубы шавочкины лязгнули, собачку повело в сторону, лапы на льду разъехались, и он с жутким от неожиданности воем, безуспешно пытаясь зацепиться хоть за что-то на пологом снежном склоне, съехал в речку.

— Что вы такое делаете? – Подбежавший к нам, запыхавшийся большой мужик с ужасом смотрел то на меня, то на воющего (о, как они воют) хаски, бултыхающегося и пытающегося встать на лапы в речке глубиной сантиметров в 30.

— Да к сожалению получилось не то, что хотел – тихо проговорил я, глядя на пытающегося выбраться на берег подальше от нас хася.

— Собакам надо давать играть! Ваш сегодня не лаял, они бы познакомились и все. Какое вы имеете право…

И вот тут я закипел. Меня редко что выводит из себя, вот только если дело не касается моих собак. Почему-то так получается, что чем старше и беспомощнее становится собака, тем гнуснее на нее наезды – так было с Дэллом, с Булкой, сейчас вот с Дариком

— Моей собаке почти 14 лет, — зашипел я мужику в лицо. – Я сам буду решать, с кем он будет играть, а с кем нет. Познакомиться, говорите? Поиграть? Да не вопрос. Подождите меня минут 20, я сейчас приведу собаку, которая обожает играть и знакомиться. И гавнишку вашу из шкуры вытряхнет, да и вас полюбит по-всякому. Хотите? Подождете??? Мы быстро!

— Да как вы смее.. – начал было мужик, но я перебил его— Держите свою собаку крепко на поводке, потому что вы можете вернуться домой как минимум без собаки. – И показал глазами на выбравшегося на берег хася, отряхнувшегося и приближающегося к нам. Он был похож на старую линялую половую щетку, хвост у него по-прежнему был в жопе, зубы скалил, но уже близко не приближался. Вид при этом у него был жалкий прежалкий, но останавливаться он не собирался ни разу, четко выпасая Дарика.

Мужик повернулся ко мне, чтобы еще что-то сказать, но тут прибежала тетка, которая, видимо, слышала наше общение.

— Так, все! Ша! – запыхавшись громко сказала она и уже мне – Извините нас пожалуйста, он вырвался, и мы не успели его поймать!

— Бывает! – Уже спокойно сказал я. – У всех бывает, не вопрос. Но вот именно с этой собакой (я показал на Дарю) нам такие развлекушечки вообще не нужны.

Дарик продолжал стоять, широко расставив лапы, задрав хвост на спину и опустив голову. Я обнял собакина и тихонечко потянул за поводок – было холодно, и нам было пора. Хась снова пошел за спину Дарику, и я крикнул мужику, чтобы он меньше говорил, а взял наконец-то свою собаку, потому как второй раз я уже точно не промажу. Мужик попытался снова что-то возразить (о, немцы, любители поговорить), но женщина подняла руку и говорун заткнулся. Он подошел к мокрому хасю, взял его за поводок и… как и следовало ожидать, хась бросился на Дарика. Я закрыл песку собой, но мужик оказался проворнее и рухнул на хася. Хась опять поскользнулся, рухнул под мужика, дико взвыл и заклацал зубами. Через секунду взвыл уже мужик. Взвыл, но шавку свою не выпустил, что делает ему честь, а хасю неполоманную жизнь.

Чем закончилось это барахтанье – не в курсе. Очень хотелось подойти и спихнуть эту сладкую парочку в речку, чтобы остыли оба. Но вместо этого я увел Дарика через парк домой, затем схватил обрадованного Рову, и под горькие страдания Юрина, мы двинулись заре навстречу – в парк, знакомиться с хаски поближе, как хотел его хозяин.

Нет. Не встретились. Не повезло. Но не последний же раз гуляем, правда? Вот только рассчитать бы правильно, когда перестать кормить Рову перед встречей. Голодные Ровы, они особенно добры и к собакам, и к людям, и к шавкам вот таким на старичков наезжать резвым.

ЗЫ. Пошли погуляем вместе с Дариком. Три минуты. Просто так. Просто Дарик.

Юрин. 10 месяцев

Jurin-10-mesyazev
Jurin-10-mesyazev

Завечерело. Одеваюсь на вечернюю прогулку с собаками. Процесс этот, надо сказать, ни разу не быстрый, ибо кукуха у погоды слетела напрочь: ранним утром -1, днем +19, вечером +2 с небольшими отклонениями. Собакам пока хорошо, шуба всегда при них, а вот мне приходится держать весь арсенал гулятельных шмоток в боевой готовности и в зоне досягаемости. Шмоток много, места жить все меньше и меньше, а убрать лишнее зимнее пока не получается — холодно же. Иногда.

Собаки уже нетерпеливо снуют туда-сюда, какбэ намекая, что пора уже. Я влез в один кроссовок, подтянул ногу аки цапель, чтобы завязать второй. Уже почти приступил к процессу, как вдруг тирлинькнул телефон, лежавший рядом на комоде с обувью. Я знаю, почему у цапель нет сотовых телефонов: потому что, когда стоишь на одной ноге, другой очень неудобно телефон этот включать. Но я отвлекся, на телефон в смысле. Потянулся, чтобы посмотреть, кто это ко мне ночью забрел, как вдруг получил такой четкий тычок в коленку ноги, на которой громоздилась вся зыбкая конструкция меня. Проделано было так удачно и конкретно, что я почти рухнул, запутавшись в не зашнурованных кроссовках, и налетев всей тушкой на комод. Удержался лишь чудом, точнее не чудом, а кончиками пальцев, едва застыв, раскорячившись как йожык, на которого так же вдруг и неожиданно приземлился Боинг.

— ЮРИН, БЛЕАААААААААААТЬ!!!!! – Заорал я нечеловеческим голосом, пытаясь обернуться назад, откуда прилетело! – ТЫ ЧЕГО ТВА… продолжить я не успел, потому что вдруг на меня наехал поезд. Или бульдозер. Или фура какая-то сверхтяжелая. Меня снесло как пушинку, удар был такой силы, что все мое шаткое равновесие тут же закончилось, и я улетел в обувь.

Тапочки, ботинки, кроссовки, сапоги и все что там стояло, очень удивилось и разом вышло из шкафа со мной познакомиться живьем, причем с теми частями тела, на которые оно обычно никогда не одевалось.

Когда свет в моих глазах снова включился, я увидел перед собой радостную морду Юрина, вылизывающую мне лицо:

— Я здесь! – Радостно прыгал он вокруг не переставая лизаться. – Смотри как я быстро пришел! Правда, я же хороший, да? Кста, а чего звал? Чего у тебя вкусненькое есть? – И уселся прямо на меня, лежачего, умудряясь при этом еще вилять хвостом.

Сказать что я охудевился – ничего не сказать. Медленно повернул голову туда, откуда мне в позе цапли прилетело в первый раз. Там стоял радостный Дарик, вилял хвостом, крутил башкой, примериваясь, куда бы еще меня боднуть, и укорял, спрашивая, когда уже гулять-то пойдем и сколько можно валяться в башмаках?

Южаки, такие южаки…

ЗЫ. Юрину 10 месяцев сегодня. Юбилейчичек у веселой бодательной собачки. Вот думаю, с днюхой его поздравлять, или с днем военного? 🙂

Пушистый зад

Это был один из последних теплых осенних деньков года. В окно ярко светило солнышко, вместе с солнышком туда же лез какой-то зудящий звук, вымораживающий мозг_ и не дающий сосредоточиться на работе.

Раз работать не получается, взял я своего Тяни-Толкая, в смысле Дарика с Юриным_ и пошел на внеочередной выгул. Действительно, на улице было здорово. Вымокшая насквозь листва перестала уныло валяться, вместо этого она уверенно подсохла и радостно шуршала под ногами. Тут же обнаружился источник звука – это коммунальщики, не наши, каждодневно убирающие мусор и ветки, а какие-то чужие, в огромных количествах и зеленых куртках с оранжевыми касками, чистили все вокруг. Вот представляете – заходите вы в лес, а там по дорожке едет большущий такой пылесос, точнее листьесос.

Люди пилят сухие ветки, тут же дробят их в щепу, но главное, конечно, листья. Их насыпалось просто огромное множество куч, столько, что пыле, тьфу, листьесос захлебывался регулярно и катался выблевываться к скучающему на опушке грузовику.

Дарик шел посреди прочищенной дороги медленно и с достоинством, всем своим видом какбэ говоря – вот как надо встречать настоящего Государя этого леса. Ну а Юрин… Щенок совершенно одурел от счастья. Он прыгал в кучи листьев, барахтался там, кувыркался, поддевал их носом и гонялся за ними всеми сразу. Я отпустил его с поводка и на протяжении всего нашего лесного пути лишь изредка видел мелькнувший из очередной кучи листьев кончик его собачичего хвоста или кусочек уха.

Уже почти на выходе из леса, взял совершенно счастливую, абсолютно черную и такую же радостную собаку на поводок – мы выходили на дорожку, по которой ходят люди, а Юрин в своем счастье границ не знает и запросто может запрыгнуть на ручки к какому-нибудь двухметровому дяде.
Первой лЮдей на дорожке оказалась злющая презлющая немка. Она ругалась себе под нос, и все время оборачивалась в сторону перехода между жилыми домами и лесом. Оборачивалась и чем-то грозила, отряхиваясь. На нас она даже не взглянула, поэтому мы вздохнули и отправились в неизвестность.
Дорога в неизвестность блестела. Асфальт рабочие оттерли, листья лежали аккуратными огромными кучами по обе стороны от нас, томно вздыхали и ждали, когда же их уберут. Вокруг группками работали люди, и вид этих работающих людей делал жизнь еще прекраснее.
Юрин же, наблюдая рядом такую красоту, аж зажмурился от счастья, затем заголосил, требуя продолжения банкета, свободы и уныривания в ближайшие листья.

— А вот фиг тебе, скотинка неугомонная! – Сказал я тихо вновь разыгравшемуся щенку. – Люди работали, старались, а ты сейчас за секунду тут все снова по лесу разбросаешь! И взял Юрина покороче.

Мы прошли еще несколько шагов, и тут я увидел ЕГО. В переходе стоял афро-немец. Или афро-африканец. Или как там их еще толерантно сейчас зовут? Негр в общем. Преклонных годов, в такой же зеленой форме и оранжевой каской на голове. В руках у него был… опа. Дожили. А ведь я не знаю, как эта штуковина по-русски называется – хрень такая аккумуляторная с трубой, которая сильно дует на листья, собирая их в кучу. Листьедув? Листьевысос? На незатейливом немецком оно зовется дующим прибором (устройством). Ну не суть. Думаю, понятно что это такое было.

Удивляло, что все работали группками, минимум парами, но этот герой был совершенно один. Вот я тоже так удивился, что чуть подотпустил рулетку. Юрин тут же дотянулся до края ближайшей листьекучи и поддел ее носом. Несколько листиков радостно взлетели в воздух, но я быстро выбрал рулетку и подтянул Юрина к себе.

Мы уже почти вплотную подошли к стоявшему посреди дороги рабочему. Он смотрел на веселого Юрина, и так же весело улыбался.

Вдруг… я не знаю, что попало в его афрокожую голову, но он направил дуло своего листьесоса на Юрина и нажал спусковой курок. В переходе, его мать! Не, может он хотел подыграть собачке, может хотел порадовать ее легким ручейком из листиков. Но вот беда — силу своего дуя он нихрена не рассчитал.

Или палец бойца дрогнул, или там что-то сломалось, но прибор дунул в нас со всей своей приборьей дури. Мощнейшая струя листьев и воздуха накрыла нас с головой, я ослеп и охлох в секунду. От неожиданности я не успел поставить рулетку Юрина на предохранитель, и мой песик наконец-то дорвался до свободы.

Отплевываясь и выковыривая листья из всего, куда они могли только попасть, я попытался спросить черно-зеленого рабочего, не офигел ли он с такими шутками, и почему до сих пор он не выключил свой всос – листья продолжали летать по всему переходу с такой же силой, как и вначале. Краем мозга стало понятно, почему ругалась та немецкая бабка, когда выходила из перехода, но легче не становилось.

— Быстро выключи свою дуйку! – Уже зло заорал я на работягу. Хренассе шуточки на самом деле!

Поток листьев в этот момент отодвинулся от нас чуть подальше. На секунду я прозрел и… лучше бы я этого не видел. Передо мною в застывшей позе Апполона Бельведерского, только слегка подохуевшего, стоял совершенно белый афронегр. В его руках не было ничего, зато чего было в пасти у Юрина. Он носился с этой включенной аккумуляторной хренятиной на всю длину рулетки, жевал вкусную мягкую ручку агрегата, мотая им из стороны в сторону. Спуск дуйки этой, видать, утопился на постоянную работу, и прибор в зубах Юрина старался вовсю.

Через несколько секунд все собранные кучи вокруг нас превратились в ковер из желтых листьев высотой где-то в полметра. Девственная такая картинка, как никто и не работал.

— Юрин!!! Плюнь сейчас же!!! – Заорал я!

— Да пожалуйста! – сказал Юрин и разжал зубы. Пушка плюхнулась на землю. Видать, от удара автомат, прижимающий спуск, выскочил и адское действо вокруг нас изволило заткнуться.

Я огляделся вокруг: мы втроем были с ног до голов перепачканы листвой, землей, какими-то веточками, сучками и пылью. С одной стороны. А с другой — от свежей, идеально вычищенной дороги не осталось вообще ничего – везде валялся разлетевшийся мусор и листья. Вишенкой на торте в придорожной грязи судорожно молчала заткнувшаяся листодувка.

— Ладно, в расчете! – Сказал я, и провел собак через переход прямо к дороге, мимо так и не пошевелившегося, совсем окаменевшего рабочего.

С нами поравнялся совершенно новехонький двухместный кабриолет ярко, даже жгуче красного цвета. За рулем сидела дама средних лет, а из динамиков между двумя взрыкиваниями мощного мотора, громко донеслось Глызинское (боже, неужели это кто-то еще слушает):

— Зимний саааааад, зимний саааааад!!!

— У меня пушистый зааааад! – В тон Глызину пропел Юрин, а потом ткнулся теплым мокрым носом мне в руку.

— Чего тебе, бандитто маленькое? – Отплевываясь от всякой гадости во рту, спросил я.

Юрин забежал вперед, развернулся, стал на задние лапы. Передние он положил мне на плечи и глядя прямо в глаза сказал:

— Теперь я совершенно точно знаю, какую чудесную игрушечку ты подаришь мне на Новый год! – И лизнул меня в нос.

Пушистый зад
Пушистый зад

Дарик на прогулке

Дарик сейчас почти все время спит, поднимается лишь чтобы погулять и поесть. Ему прописали очередные таблетки – помогают они не очень, но иногда ему становится чуть лучше. Вот в такое «чуть лучше» вышли мы поздно вечером погулять.

Я рассказывал как-то — прямо рядом со входом в лес стоит лесная избушка для всех желающих. Там очень часто заседает мОлодежь и пОдростки, потому что в любое время суток там светло и снаружи, и внутри. А еще есть удобства всякие — столы, скамейки. И уже не надо, как нам когда-то, по подвалам и чердакам шариться.

Идем мы с Дарькой и видим, что избушка полнехонька, хотя время уже далеко за полночь. В этот раз компания там подобралась особенно шумная – гремела музка, столы и скамейки были заставлены бутылками и какой-то едой. Вечеринка была в самом разгаре – парни громко орали и ржали, девушки орали потише, ржали так же. Сколько их там было – без понятия, ну человек 12-15 точно. И всем им, похоже, было очень хорошо и весело.

Прямо напротив этой избушки, через дорогу спилили несколько подозрительных деревьев. Тоже как-то рассказывал — несколько лет назад, детишки из соседней земли поехали в детский лагерь в лес. Там случилась серьезная непогода, и сильным ветром свалило дерево, которое убило ребятенка. С тех пор лесники в наших краях шуршат очень серьезно, деревья проверяют на прочность и пилят их безжалостно. Бревен по лесу навалено достаточно, лежат они рядышком друг с другом, иногда образуя между собой такую узкую дорожку.

Вот в одну из таких дорожек между бревнами, лежащими как раз напротив избушки, своим неспешным шагом Даря и направился. С поводка я его сейчас уже не спускаю, потому что ориентируется он хреново, и сам запросто может забрести в какую-нибудь яму, ложбину или реку. А потом он долго и безуспешно будет искать оттуда выход, до тех пор, пока за ним не спуститься и руками его на дорогу не вывести.

В общем, заходим мы с Дарькой в эту межбревенную дорожку и пес мой присел по своим делам. В этот момент громко долбанула музыка и кто-то из юношей что-то весело и так же громко заорал. Я отвлекся на эти звуки, а Дарька в этот момент решил вспомнить молодость, и не выйти по дорожке, как зашел, а просто перепрыгнуть через рядом лежащее бревно.

Бревно это было небольшим, где-то сантиметров 40-45 в диаметре, и у Дарьки перепрыгнуть его почти получилось. Почти, потому что, когда он уже двумя передними и одной задней лапой через бревно переступил, его оставшаяся задняя лапка за бревно зацепилась. Дарька потерял равновесие, закачался и рухнул. Бы. Бы — потому что не рухнул: я уже включился, подставил руки, и успел его поймать прямо в полете.

Вдруг в избушке вырубилась музыка, и моментально к нам подлетела толпа что-то там празднующих. Офигевшие ребятишки окружили нас со всех сторон и наперебой галдели, предлагая Дарьке помощь, какую-то еду. Кто-то даже куртку протягивал укрыть несчастную собачку! Проехать там на машине нельзя, дык ребята тут же сообразили: давайте, мол, мы его понесем на руках к машине, и в ветеринарку отвезем (а ведь пили они в избушке этой однозначно не яблочный сок).

Сказать что мы с Дарькой обалдели – ничего не сказать. Вообще. Это было более чем неожиданно. Даже Дарик, которому сейчас вообще все пофиг, недоуменно поводил носом, разглядывая окруживших его девочек и мальчиков. А у меня в этот момент реально вот подкатил ком к горлу.

— Ребят, спасибо! – Говорю – Я справлюсь. Если вдруг что, сам донесу. Пес старенький, ему гулять лапами обязательно надо.

Дарик действительно очень сильно похудел, так что помощь мне была бы не нужна, но ребята и не думали расходиться:

— Может тогда поддержать его с двух сторон? Ну чтобы он не падал, когда гуляет? Мы с вами вместе пройдемся.

Я уже поставил Дарика на лапы, поблагодарил всех еще раз, и мы тихонечко побрели по дорожке дальше. Отошли уже метров так на сто, но музыка в избушке все не включалась и не включалась. Я остановился и обернулся: ребятишки, только что безумно праздновавшие и оравшие во  все глотки сразу, молча стояли на дорожке и внимательно глядели нам вслед…

Женщина, я не танцую

Не успеваю ни писать, ни выкладывать то, что наснималось. А еще не успеваю поражаться тому, как же быстро они растут! Вот же только маленький щенуля был, а уже почти с другана своего ростом.

Тут мы гуляли в самом начале сентября. Прошло ведь совсем ничего, а уже даже на глаз видно — снова вырос. Может кормить Юрина перестать? Но это ж чревато — голову откусит 🙂

Злобный хаски

Сморкалось!

Сворачивались на ночь в тучи последние лучики солнца, отбрасывая лишь странные тени, а луна еще и не думала выкатываться. Это очень нелюбимое время: видно плохо, и в эти часы гуляет мало кто и из нормальных людей, и из нормальных собак.

Но мы — выше предрассудков, поэтому бредем в это самое время по лесной дорожке. Не, ну а кто сказал, что мы нормальные? Кто и когда вообще видел нормального южачиста в последний раз? 🙂

Кста, мы — это медленно трусящий, бесповодочный Дарик, и скачущий по кустам и речкам рулеточный Юрин. У Дарика теперь ритуал – он выискивает самое-самое место для вечернего туалета. Прогулка наша может длиться часами, пока собаченько не найдет, где вкусно покакать, ну а щенуле Юрину это все только по кайфу — можно поплыть за палочкой, можно залезть в целебную горно-речную грязь и вылезти оттуда настоящим ньюфом, у которого из белой шерсти осталось только ничего. Вообще ничего.

И вот, наконец, свершилось: Дарик унюхал место и стал топтаться по нему кругами, желая присесть поудобнее. Дарик бы не был Дариком – уселся он как раз в том месте, где лесная дорога пересекается с дорогой полевой. Между ними речка и только один мостик, то есть обойти это место вообще никак.

А по полю, в сумерках уже почти закатившегося солнца шли трое: он, она и волк! Серые тени, спускающийся туман и сами персонажи делали картинку практически готовым фильмом ужаса: он ел ее.

Наверное, по сценарию был задуман поцелуй, но эрос так насел на уши его, что он перестал себя контролировать, запрокинул голову её, поддерживая двумя руками, и вгрызаясь туда с чваканьем и чавканьем такое силы, что их слышно было куда лучше, чем видно. Она шла, шатаясь, с запрокинутой головой и опущенными руками, уже не сопротивляясь и понимая, что сейчас из нее выпьют жизнь.

К одной из рук вампира был привязан поводок, довольно длинный – метра три-четыре. На другом конце поводка болтался волк. Ну, точнее, хаски, правда довольно странный – высокий, поддернутый, на худеньких ножках и вполовину тоньше нормального хаски.

— Эй, люди, вообще-то у вас есть собачка! – Хась несколько раз приближался к вонзившемуся в нее нему, но получал либо в лоб рукой, либо пинок ногой, после чего жалобно взвизгивал (скорее от обиды, чем от боли), и отскакивал подальше на всю длину поводка. Его не ели, и ему было скучно. Было, но недолго – хась увидел нас.

Нас и правда сложно было не увидеть – белым пятном и вопросительным знаком, к лесу передом, ко всему миру задом, восседал скрючившийся большой Дарик. Пятнышком поменьше и почернее скакал радостный Юрин. И все это прямо перед носом у волчищи, который был обижен на весь мир, и не знал чем заняться.

В свете звезды мелькнул желтый злющий взгляд. Его заметил не только я, Юрин тоже остановил свои прыгания, подошел поближе:

— Ой, собачка! – Юрин радостно завилял хвостом. Он еще не знает, что у этого мира есть зубы и когти. Да и пусть не знает пока, это еще успеется.

Троечка неукоснительно приближалась. Напряженный хась пригнулся к земле и трусил неподалеку от хозяина, явно готовясь к чему-то совсем уже не хорошему.

— Дарик, давай уже заканчивай! – попытался я ускорить пса и убраться с этого пересечения дорог, дав троечке просто пройти мимо.

— Сэр, не не надо меня торопить! – возмутился Дарик. – Во мне еще столько всего, что я должен поведать миру. Или Вы хотите, чтобы я продолжил дома?

И пес, потоптавшись, только уселся поудобнее. Хась же уже совсем не скрывал своих намерений. Он подотстал на всю длину поводка, чтобы разбежаться сильнее, припал на лапы и тек по дорожке серой тенью. Уже совершенно точно было ясно, что своей мишенью этот настоящий серьезный боец выбрал не огромного по его размерам Дарика, а маленького Юрина.

Юрин сообразил, что что-то не так. Задрал хвост на спину, перестав им вилять, и подошел ко мне поближе. Я пристегнул к Дарику поводок и попытался окликнуть вонзившегося в тетку мужика, мол, собачку одерни! Да какой там! Он продолжал доедать ее, уже просто негромко похрюкивающую, высасывая оттуда последние останки. Мир вокруг для него не существовал вообще, ну и тем более мы – нас ведь так просто съесть нельзя, еще и догнать надо.

— Ну вот почему так всегда? – мелькнула мысль в моей голове – Подобное встречается довольно редко, но когда встречается, Рова млеет и отдыхается в садике, а разбираться приходится мне со стариком слабеньким и ребенком маленьким.

И тут же вдогонку другая мысль – если бы рядом был Рова, шансов удержать его, совершенно озверевшего, защищающего маленького Юрина даже от пролетающих птичек, у меня не было бы никаких (разве что бросить поводок Юрина). А ведь Рова просто убьет, драки не будет, не тот соперник. Ну, и оно надо? Собаку ж жалко, а до чавкающего вампира еще добираться и добираться.

— Все что ни делается, все к лучшему, хотя лучше бы оно и не делалось! — снова подумал я. Хасище (ессно, это был кобель), приблизилось к нам, вполне себе чтобы достать, и ринулось в атаку. Две длины поводка позволили ему разогнаться вполне серьезно, и он бросился на Юрина.

Хорошо, что я все-таки немношк с собаками возился. Драк этих на моей памяти и с моими собаками было столько, что для нормальных людей на несколько жизней хватит. Я резко дернул Юрина поводком назад, прикинув, что хаскиного поводка дотянуться до моего щенка не хватит.

Все было бы так, но хась прыгнул с такой силой, что его хозяин, дожевывавший самку человека, просто выпустил поводок. И собаковолчище оказался свободен. Вмиг его голова оказалась там, где только что стоял Юрин.

Не, я люблю собак, но до тех пор, пока они не трогают моих. Поэтому я громко заорал (а голос у меня – тот еще, в армии взводом командовать – это ж уметь надо). И резко, но не сильно ударил прыгнувшего хася ногой под челюсть, чтобы сбить его с линии атаки в сторону. Сначала хотел врезать жестко, но посмотрел на эту худобу и понял, что его запросто можно поломать. А собаку все равно жалко, какой бы идиот и эротоман ни был его хозяин.

Хась улетел в сторону… Про Дарика я совсем забыл. А Дарик не забыл. Увидев развлекушечку, мой, довольно мирный, но громкий пес, почему-то передумал орать, и, раскрыв пасть, подошел ко мне с другой стороны. Точнее он просто раззявил пасть, куда и влетел с моей футбольной подачи нападающий хась.

— Вообще-то я считаю, что применение физической силы – это ниже человеко-собаческого достоинства. Ну и допустимо разве что для такого плебса, как Вы, Сэр! – Высказался в мою сторону Дарик. – Но уж если вы настаиваете… И сомкнул свою пасть! Намертво!

Что-то хрустнуло довольно громко.

— Если у Дарика сломался зуб или еще чего похуже, я сейчас съем эту шкурку собаки! – Озверел я, но мысль моя оборвалась от жутчайшего воя:
-Нахууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууййййййййййййй! – возвопил нечеловеческим голосом собаковолк. А с какого ж ему вопить человеческим? Он же собака – снова подумал я!

Хась влетел в Дарика и сбил его с нетвердо стоящих лап. Дарик же, не думая бросать жертву, тут же взобрался на нее и рухнул сверху всей откормившейся тушкой – лапки ж держат его не очень, но южак есть южак всегда. Правда в этот раз я так и не понял, хотел Дарик его сожрать, как южак, или просто трахнуть, как сейчас модно в этом свете.

— Дарик, Вы с ума сошли? – Удивился я. – Так же нельзя. Сожрите его лучше, не позорьте породу!

— Но, Сэр, — Дарик говорил невнятно, дожевывая ухо хася, – Вы перестали читать современную прессу? Или Ви гомофоб? Тогда две радуги Вам в дом.

Тут я услышал еще один рык – Юрин начал бухтеть рядом, порываясь двинуться к этим разборкам. Его глаза были похожи на блюдца из-под кофейных чашек. Он просто офигевал от увиденного и не понимал, что с этим всем делать.

Хась был куда моложе Дарика, поэтому я был готов в любой момент прийти Даре на помощь тяжелой артиллерией. Но не случилось: Хась вырвался из жестких объятий своего нового южнорусского друга и с нескончаемым воплем умчался в леса. За ним лентой развивался серый поводок, прямо на глазах окрашивающийся во все цвета радуги.

— Дарик! Как ты мог? – С укором я посмотрел на собаку.

— Ну, за неимением горничной, Сэр – Дарик потупился. – да и один раз — не этот самый ас!

На слове «ас» я вспомнил, что вообще-то у хася был хозяин. Вспомнил и оглянулся: хозяин стоял не шевелясь от увиденного. Его рот широко раскрылся, и оттуда выползла вся обслюнявленная она. Ее глаза были такими же, как у Юрина.

Наверное, от моего взгляда, хозяин опомнился:

— Ванья! Ванья! Стоять! – Заорало чудище и ринулось в темноту. Самка человека поскакала за ним, быстро, но молча.

— Твою ж мать! Хась еще и Ванья! – улыбнуло меня. – Следующую свою собаку назову Гитлером и тоже буду орать на весь лес: «Гитлер! Стоять! Жри печеньку!»

Привел Дарика домой и увидел, что вся его пасть в крови. Трясущимися руками полез отмывать – не его кровь. У него только десны кровоточили, а так – даже без царапин: шуба помогла, да южачья наглость еще 🙂

Призовой фонд бойцу ММА был – дополнительная порция курицы и большой кусок бычьей вырезки. А что – заслужил же, я щщитаю. К тому же 13 с половиной лет бойцу сегодня, не вижу повода не отметить 🙂

На фото старенький Дарик свернулся калачиком на старенькой подстилке рядом с передним сиденьем, в моей старенькой собачьей машинке. Все-таки южаки – удивительно компактны.

UPD: Леонид Филиппов — спасибо за знания и коррекцию моего русского языка 🙂

Дарик в машине
Дарик в машине

Дарик — охранник

Грустно смотреть, как стареют люди и собаки. Время, конечно, ссука та еще. Веселый и говорливый Дарик никогда не уходил с поста возле калитки. Еще вместе с Булкой они оторвали защитную сетку с нижней части ворот, устроив себе телевизор и не пропуская мимо ни одной живой души от собаки до лошади с человеками.

Оставлять Дарика в садике было проблемой — если какая непогода, он никогда не уходил со своего поста, не прятался ни в домик, ни в вольер, даже под деревья. Всегда лежал и бдил, чтобы никто и ничего, даже если и вымокал до нитки.

Сейчас все изменилось. Да, иногда он может и погаффкать, даже швырнуться, но в основном просто наблюдает, встает, подойдет к забору, понюхает проходящих собак. А вчера разморился на солнышке так, что вообще проспал и то, что скрипучая громкая калитка открылась, и не заметил, что я подошел к нему практически вплотную. Проснулся он лишь тогда, когда я его позвал.

Днем, как и все старички, он сладко спит, зато ночью устраивает нам грандиозную дискотеку — тяффкает, завывает, орет. Приходится выводить его на волю пару раз минимум, гулять по часу, пока собачечко нанюхается, наподнимает лапку везде, где хочет — жалко же его, старенького. Но нам радости и спокойствия это не добавляет ни разу. И еще спать хочется постоянно.

С Юриным, пока погода хорошая, гуляем очень много, поэтому обычно наша микрособачка засыпает стоя, сидя, лежа, везде, к чему прислонится 🙂 И вчера, пока мы с Дариком гуляли, Юрин уснул прямо на проходе в спальню — любимое место Дарика. Там можно лежать, бдить и никого не пускать (именно с этого когда-то давно и начались разборки Дарика и Ровы).

В общем, привел я Дарика домой глубокой ночью. Снял с него сбрую, и ругаясь в душЕ на чем свет стоит, ушел спать. Дарик похлебал водички, и побрел за мной в спальню. Ан нет — путь закрыт спящим и видящим сразу десять снов Юриным (обычно, когда проходишь рядом со спящим Юриным, он обязательно хоть пару раз, но вильнет хвостиком. Но тут лежала просто шкурка мексиканского тушкана и сопела себе, никого не замечая).

Дарик потоптался, помялся, понял, что никто не собирается открыть путь. И что? Правильно. Начал скрипеть, стонать, кряхтеть, чтобы путь этот ему освободили. Да только не сложилось — мне шевелиться уже не моглось, остальные спали.

Дарик посмотрел налево, направо и включил громкость. Офигенно работает в три часа ночи, доложу я вам! В общем, грешен и каюсь: вскочил с постели, потряс его за шкуру, наорал так, что соседи наверняка восхитились. Пригрозил, что если еще раз мяффкнет, прибегну к нетолерантным методам, ибо заколеб — целый день лежит где попало, места в квартире немеряно, но вот надо именно сейчас только туда, где уснул малыш. Хорошо еще, что не туда, где спит Рова 🙂

Закончив процедуры, я снова лег, но сквозь прикрытые глаза наблюдаю за Дариком — пискнет еще раз или успокоится наконец? Дарик покрутил головой и понял, что за него работать никто не будет.

— Ну что за гадские у меня хозяева! — Совершенно по-человечески выдохнул пес, спокойно, даже не думая напрягаться, переступил через маленького Юрина, пошел и улегся на его законное место, куда в этот раз малыш просто не дошел -свалился раньше.

Больше в эту ночь Дарик меня не будил, ибо встать с отжатого — чревато! А бедный маленький Юрин так и ютился в проходе, на голом полу до самого утра. 🙂

Собачье счастье

А помните, как в детстве — уйти со двора куда подальше, чтобы родители не докричались. Теплый дождь с неба, лужи, через которые не перепрыгнуть. Футбол уже спущенным мячом, ворота из консервных банок. Казаки-разбойники, сбитые коленки, разорванные рубашки, синяк под глазом. И счастье! Полный, огромный, необъятный океан настоящего детского счастья!

Юрин день рождения

Надеюсь, все наши чудесные братики и красивая сестричка свои дни рождения уже отпраздновали, счастливо сопят и ленту больше не читают. Теперь наше время и мы расскажем, как все было у нас с Юриным 

Как на Юрины на именины мы нихрена не испекли. Из приглашенных был чудесный веселый двухлетний голден Джанго (вы его уже видели), ну и Дарик сам пригласился. Еще были люди, но они не считаются.

Эх, жаль что пришлось следить за мясом, поэтому куча веселых кадров в объектив, как водится, не попала. Джанго два года живет в Европе, ессно он воспылал любовью к Юрину. Дарик живет в Европе всю свою жизнь и нежно любит Джанго. И вот когда три кобла пристроились друг к другу, да, это было весело и поржали мы знатно. Но пока я добежал до телефона, попутно повернув мясо на мангале, коблы одумались и уже разошлись 

Ну а серьезно — Юрин мне очень нравится. До встречи с Джанго мы с малышом сделали бооольшую прогулку с Ровой. В садик он пришел уже с заплетающимися лапами, и пока гуляли Дарика, он спал на ходу, а когда зашли в садик, просто рухнул в газон и засопел. Но только стоило появиться Джанго, Юрин забыл, что он — устатый   Джанго без лишних разговоров захотел щенков и насел на песика, но терпел Юрин не долго. Поняв, что настойчивый гей сам не отвалится, Юрин достал свои зубы и дальше все пошло по-плану.

Джанго — голден, это собака радость и веселье всегда. Смотреть, как почти на равных возятся двухлетний еще незнакомый кобел и четырехмесячная личинка тиранозаврика — сплошное удовольствие. Очень надеюсь, что они будут расти вместе и рядом, и у Юрина всегда будет друг, с которым можно повозюкаться и поиграться. А то все Рова да Рова… 

В общем, смотрите, улыбайтесь и до новых встреч завтра