Ровик 7 лет

Ровику 7 лет

Я начинал писать этот пост шесть раз. Шесть лет подряд мы снимали ролики и делали фотографии, у меня в голове даже выстраивался какой-то текст, но… Каждый гребаный раз возникало вот это гребаное «но». Что-то постоянно случалось, что-то такое, после чего писать вообще ничего не хотелось. Зато хотелось орать, рычать, отмотать назад и исправить это что-то в самой консерватории, причем наглухо.

После Ровиного дня рождения в этом году уже прошло несколько дней, ничего страшного пока не произошло, поэтому наверстываю все ненаписанное и несказанное за эти наши семь лет вместе. Букв много, интересного – не очень. Текст этот скорее для меня, ну и для именинного Ровы еще. В общем, рассказываю 🙂

Ах какой чудесный и еще не показанный ролик с первого Ровкиного дня рождения лежит в закромах, так и не собранный. Я не успел его собрать, потому что именно в этот день Рова решил, что он взрослый, и хватит ему уже терпеть Дарькин троллинг, рыки и наезды. Годовалый Рова совершенно неожиданно, без всякого объявления войны, напал на семилетнего Дарика, и практически грохнул его от слова совсем. Просто повезло, что я был рядом, и быстро оторвал разбушевавшегося именинника от почти задушенного Дари. И да, навтыкал этому самому имениннику по первое число, хотя организовал всю «веселуху» именно Дарик своими наездами.

Случилось все действительно абсолютно неожиданно, потому что изо дня в день по мере того, как Рова становился старше, Дарик пытался его троллить. Рова на это внимания не обращал вообще. Он спокойно подходил к миске, съедал свое, а еще то, что не успевал доедать Дарик. Надо сказать, что Даря, никогда особо не любивший поесть, заметно ускорился с помощью Ровика, и его миска после еды теперь всегда оставалась пустой. Дарик рычал, морщил нос, тяффкал и бесконтактно огрызался, но Рова ходил мимо и не замечал ничего, как будто все эти звуки доносятся из другой вселенной. Потом он пару раз подрался на улице, и хотя зачинщиком был не он, Рове это действо очень понравилось. Он запомнил, и в один несчастный для нас день его прорвало в Дарика, но уже в полную силу и по-настоящему.

Мужал Ровка стремительно, но при этом он был совершенно спокоен, никогда не безумствовал и вел себя в основном отлично. Я бывал дома исключительно ночами – приедешь в час ночи, в пять подъем и на работу, поэтому особо контролировать происходящее я не мог, но и нужды особой в этом не было. Заспанный Рова выходил встречать меня в любое время, вильнет пару раз хвостиком и снова спать. Гулял без меня, ел без меня, взрослел тоже без меня. Вот разве что был один звоночек – понравилась Ровке подушка из нашего гардероба. Фирма ошиблась, и вместе с гардеробом положила подушку другого размера. Мы сообщили, фирма извинилась, прислала другую, а старую забирать не стала. И вот подушечка эта очень понравилась Рове: он подходил, снимал ее аккуратно, уносил с собой и на ней лежал. На подушке не было ни царапины, Рова вообще с ней был безумно аккуратен, но он ее брал.

Нормальный человек в такой ситуации делает что? Правильно, убирает предмет из зоны досягаемости, собачечко взрослеет, и просто перестает обращать внимание на то, чего раньше так безумно хотело. Но мы легких путей не ищем, поэтому я за то небольшое время, когда полуживой вваливался домой, решил Рову от подушечки отучать. Сомнений в моих силах у меня не было, и я приступил. Что я только не делал: ругал, кричал, отправлял в угол, топал и хлопал. Рова отлично знал, что можно, а что нет, но каждый раз, когда я приходил домой, он поднимался, встречал меня, вилял хвостом, а потом отправлялся обратно спать… да, на ту самую подушечку. Все повторялось и не работало ни че го. Вообще. Рова был крут и уперт, но и я не сдавался!

Так, в рыках и драках прошел еще один год. Собаки еще гуляли вместе, правда всегда только в намордниках, потому что и поорать, и подраться оба были не дураки. До чужой цели достать я им не давал, и тогда все накопившееся они кидали друг в друга. Как раз перед вторым Ровкиным днем рождения Дарик снова что-то сказал своему другу не так, или не совсем так. Рова вырвался из плена, и накидал ему по-полной, плюс еще прокусил хвост, которым Дарик активно вилял, после чего прихожая наша превратилась в декорации для очередной серии Дракулы. Я приехал домой около двух ночи, увидел сцену, ну и не сдержался (ума у меня палата, да. И номер у палаты сами знаете какой). Рове мало не показалось, он вяло огрызался и с недоумением смотрел на меня, вообще не понимая, что происходит…

Я оттер это жуткое граффити в прихожей, залез в душ, подостыл, медленно приходя в себя и понимая, что Рова ведь и не виноват ни разу, он просто отвечал на Дарько-троллинг, как обычно. Все это постоянное недосыпание, долбаная работа с раннего утра до поздней ночи с тысячей проблем и без света даже в конце туннеля сделали свое дело: я сорвался на собаку. Понимая все это и осознавая, что не прав, я достал из запасов крутое копченое ухо, главделикатес для собак на то время, и пошел к Ровке мириться.

Почти двухлетний Ровка обиженно сопел в углу на подстилке, он даже свою любимую подушечку не взял. Я присел на пол прямо перед мордой спящего пса.

— Ровка, ну извини! Давай мириться! – Сказал и протянул зверику его самое любимое лакомство.

Рова открыл глаза, внимательно и обстоятельно обнюхал протянутое копченое ухо, потянулся к нему… и вдруг резко бросился на меня. Надо знать моего каркадила – в такие моменты он превращается в молнию: никаких предупреждений, всяких поз, оскалов и тому подобного мусора – он подрывается в долю секунды, просто летит и убивает. Если может, конечно, а если не может, то ущерба и проблем он доставляет по-максимуму.

Сказать, что это для меня было неожиданно – ничего не сказать. Я сижу перед своей собакой, из защиты на мне одни трусы, протягиваю собачкино самое вкусное лакомство, за которое она в обычное время готова станцевать польку сама и заставить танцевать всех, до кого дотянется, но вместо этого получаю молниеносный бросок в горло. Причем до этого момента Рова на меня не то что не нападал никогда, даже не рычал ни разу, включая те моенты, когда я его довольно резко и больно осаживал, отрывая от Дарика.

Не знаю, чем бы это все закончилось, окажись на моем месте кто-то менее подготовленный. Сколько было всякого на площадках, какие только собаки не попадались, однако никогда в жизни я не начинал бой с собакой в таком неудобном, проигрышном положении, без всякой защиты, только в трусах, протягивая собаке лакомство и не выражая никаких злобных намерений. Реакция, умение драться и умение драться с собаками, какой-то внутренний голос, что-то еще позволили мне увернуться от первого броска молодой, полной сил, рьяной, но не слишком опытной в драках с людьми собаки. Второй бросок Ровы цели достиг, но я уже успел подготовиться и даже почти вскочил на ноги. О, это было веселье, скажу я вам! Капиталку с тех пор в квартире мы не делали, разве что покрасили стены чутка. А вот выбоины и вмятины в этих самых стенах остались до сих пор, в основном от Ровы – он летал как Бетдог и Пес-Паук в одном флаконе, выгребал уже не шуточно, а вполне себе увесисто, но все время поднимался на лапы, вставал, и шатаясь, снова бросался в бой.

Писать долго, а длилось все это на самом деле, может быть, с минуту. Поняв, что с техникой у Ровы не очень, но вот с духом все в поряде и собаку так не остановить, я поймал его очередной бросок и немножко придушил. Рова рухнул на пол, пролежал там с десяток секунд, потом открыл глаза, увидел меня и зарычал! На лапах стоять не мог, но не сдался, продолжал сражаться как мог! И вот тут мне стало совершенно ясно, что Рова – это абсолютно, до последней шерстинки моя собака. Дарик после ухода Дэлла вернул меня к собакам, а вот Рова вернул меня к южакам, окончательно и бесповоротно.

В тот второй день рождения я тоже ничего про Рову не написал, просто потому что не мог. Физически не мог – было очень больно, писалки распухли не сгибались, костяшки болели. Зато голова была трезвой и ясной, я понял, что мне точно надо делать: предупредил владельцев бизнеса, что отрабатываю сколько положено по закону и ухожу, чтобы они озаботились поиском другого директора. Тучи на работе никуда не девались, но приезжая даже в два ночи домой, хромающий на всё я, брал хромающего на все лапы Рову на поводок, и мы шли с ним гулять. Долго. Рядом. Несколько часов я спал, потом снова гулять с Ровой и опять на работу.

Потом было много разных день-рожденьевых разностей: наезд зоошизятины на то, что я держу собак в садике в намордниках, драки между самыми закадычными друзьями тоже никуда не девались. Проверки из полиции, неожиданные посещения разных служб и контроль государственных ветеринаров. Затем Дарик научился громко орать мерзким голосом, выводя из себя все окружение так, что над ним, когда он сидел один в садике, переставали летать птицы, а я слышал его вопли из квартиры, которая находится в километре от этого садика. Когда же Дарик сидел дома, сила его песен была недостижимой даже для Шаляпина в его лучшие годы. Рова от этих воплей зверел, но особенно были счастливы наши соседи. И нас ждали суды, потуги выселения из собственной квартиры, даже попытка разобраться, предпринятая здоровым бритым и полубухим лысым соседом-тогда качком. Каюсь, не догнал – бегаю спринт я исключительно никак, а то веселья было бы куда больше.

И ведь меня предупреждали заранее, когда мы после ухода Булки только разговаривали на тему новенькой собачечки – и Марина, наша чудесная заводчица, и Юля – хозяйка Ровкиного папы: щенуля ой какой не простой. К моменту отправки ко мне в ссылку, он успел навалять не только своим сестричкам-братикам, причем всем подряд и без разбору, но даже грызануть на фотосессии бабу Юлю: не понравилось что-то мальцу-гавнецу в двухмесячном возрасте. А я ведь такое очень очень лю, для меня, если все просто – то мне сразу невкусно, и я тут же засыпаю.

Хвастаться было особо нечем – я сам загнал ситуацию в тупик. Конечно, куча обстоятельств аккуратно и мерзко сложились, плюс Ровка никак себя страшно не проявлял до поры до времени, плюс еще то, что я же на самом деле крутой дресcер. 🙂 Все собаки это знают и поэтому никто никогда не чудит. Рова вот не знал. (Юрин, кста, тоже не знает, но два раза на одну и ту же швабру мы – не).  

От полной безнадеги я просил советов у нескольких известных тренеров, включая и SV. Их советы были мудры и правильны – одну собаку надо отдать, потому что закончится все настоящим горем. А если некому таких проблемных собак отдать, значит одну надо усыпить! Усыпить, блядь, свою собаку! За то, что я сам и накосячил по полные помидоры, кто-то другой должен ответить своей жизнью? Не, это уж точно не наш метод! И я начал заниматься с Ровой так, как надо было заниматься с первого дня, когда он к нам приехал. Все то, выше, просто шло фоном. Мы занимались и занимались, весело, радостно и постоянно, каждый день и ночь, не обращая внимания ни на погоду, ни на время, ни на окружающих. Психика у Ровы железобетонная, аппетит – бешеный, да и я, если упрусь, из этих лап мало кто вырвется.

Не хочу много разных разных слов, просто запомните – когда вы берете собаку в известном и серьезном питомнике, разрулить можно даже такую практически безнадежную ситуевину: кровь и характер позволят. А вот был бы песик пожиже, или с неизвестно какой предысторией, шансов бы у меня не было. Ни одного.

Очень быстро Рова стал меняться. Он научился не просто смотреть в глаза и выполнять команды, но смотреть разумно, так, что командовать ему можно просто взглядом, не то что голосом или жестами. Он стал отворачиваться от разных гаффкающих соб, только если эта собака – не беснующийся кобел ростом больше Ровы – в этом случае мы сбоим. Совершенно незаметно он превратился в собаку-человека, такую, о которой может мечтать абсолютно любой, желающий завести себе собаку. Рова в доме совершенно незаметен, он появляется из ниоткуда, когда нужен, и тут же уходит в никуда, когда нагладился. Когда Дарик болеет и засыпает посреди комнаты, Рова просто перешагивает через него, не обращая внимания на своего закадычного другана. Ровка абсолютно не напрягает и, кажется, он научился читать мысли.

Я уже рассказывал – таких пищевиков как Рова я не видел ни разу в жизни. Он просто трясся за еду, хотя ни разу в жизни не был голодным. Пройти рядом с Ровой, когда он ест, не мог никто. Вообще никто, разве что я, да и то Рова начинал в этот момент лопать из миски в пять раз быстрее, а еще рычать мне вслед. Прикиньте – моя собака у миски в моем доме на меня рычит. Мы занялись и этой проблемой. Там, на ролике, жена убирает овечку из-под морды жующего Ровы. Выглядит обыденно, но еще несколько лет назад этот был смертельный номер, и все снова однозначно закончилось бы декорациями из Дракулы. Сейчас можно усадить Рову на выдержку перед миской, и он будет сидеть там часами и ничего не трогать, только пуская слюни (да, я балбес – дал команду, вышел на улицу к приехавшим сотрудникам и проторчал с ними этот гребаный час). Рова же сидел перед миской, как стойкий оловянный солдатик и ждал.

Мне удивительно читать, когда какие-то владельцы пишут, что их собачка просидела на кухне целых пять минут и не сперла кусочек хлеба. Рова на кухне живет, прямо перед ним на столе ежедневно разделывается мясо Дарику, еженедельно я готовлю мясо на шашлык. Все это остается рядом с Ровкой часами и ничего. НИКОГДА. Даже давая Рове его еду, теперь надо сказать минимум два раза, чтобы он начинал лопать. Правда, когда пес начинает жевать, все – это скорый поезд с горы и без остановок.

Помню еще один случай, когда Ровке было года три-четыре. Наверное, не надо бы это писать, потому как теперь мне никто и никогда из серьезных заводчиков не отдаст свое дитятко лохматое. Но уж если начал, надо говорить, либо вообще не начинать. Было утро какого-то сумасшедшего дня. Мы вскочили очень рано, погуляли с собаками, переоделись в цивильное и бросились на работы. Утро в нашем доме – это полнейший дурдом: спать хочется, вскакиваем в последнюю возможную секунду, и дальше все бегом. Чтобы Рова и Дарик, тогда полный сил и абсолютно бесстрашный, не встречались, мы разводим их по разным комнатам, закрываем двери, открываем двери. Помните, была когда-то такая «игра «15»? Вот происходящее очень напоминало эти самые пятнашки: при очередной перестановке Рова оказался в гостевом туалете. Сама комнатка микроскопична – там большой душ для собак со стеклянной дверцей во всю стену, малюююсенький (еле еле нашли в продаже) унитаз, и меньше квадратного метра свободной площади. А еще там встроен огромный промышленный вентилятор, который включается автоматически. Всегда, в любое время суток воздух в этом помещеньице отличный и это – единственное наше оправдание.

Дальше вы уже все поняли, правда? Мы провели Дарика в одну комнату, Рову закрыли в гостевом туалете, ушли и его выпустить забыли. Вышли из дома мы в 7 утра, пришли в тот день в 17-00. Захожу – Дарик поет песни у себя, а вот Ровы нет нигде. Пробежал по квартире – пусто. Совершенно офигевший захожу в коридор и вижу, что за дверью в этом самом туалете. горит свет. Не буду говорить, какие чувства я тогда ощутил – это был просто пипец. Рывком раскрываю дверь – Рова в кракозябренной позе буквы «зю» — пушистый зад и хвост на пятачке пола, голова странно вывернута и лежит на унитазе, а Рова – СПИТ! И храпит еще. Я его разбудил, обнимаю, а он зевнул во всю пасть, лизнул меня в нос: «Ты поесть чего-нибудь принес? Нет? Ну тогда пошли гулять!» Все! Я даже представить себе боюсь, что было бы, если бы так забыли Дарика! Спасатели, пожарные, полиция вышибли бы дверь, взяли собачку в приют, а нас бы три года расстреливали за издевательства над животными.

В моем собачьем мире из трех собак, Дарик — собака, создающая давление: ему хочется полежать там – все двигаются, ему хочется поесть здесь – все подрываются и несутся, лишь бы старичок был доволен. А вот Рова – это та несущая конструкция, которая это давление держит. До сегодняшнего дня Ровка болел один раз. Это была даже не болезнь – он полез в кусты и подколол шипом ежевики лапу чуть выше локтя. Врачей Рова терпеть ненавидит, в ветеринарке нервничает и ведет себя не очень, поэтому я решил не терзать собаку лишний раз, а ждать, пока это дело прорвет и все успокоится. Рова же просто лег на свое место, совершенно по-человечески, грустно, большой такой шубой, и не вставал вообще никуда, кроме прогулок. И не ел. И не издал ни единого звука, ни писка, ни жалобы, вот просто ничего, как настоящий, сильный и огромный мужик. Смотреть на это все было невыносимо.

Писать о Рове можно бесконечно. Не думаю, что кто-то дочитает до этого места, да и вообще пора заканчивать – семь лет в один пост уложить все-равно не получится. Когда-то давно, разговаривая с породниками и слыша, что они в своих питомниках пытаются сохранить крови одной из лучших собак прошлого, я очень сильно удивлялся. Собаки уже давным-давно нет, сами породники не то что эту собаку, они даже первых – вторых потомков не застали, но крови собирают. Мне тогда это казалось чем-то, вроде какого-то, странного фетиша типа старой школы боевых искусств, от которой не осталось никакой истории, но сохранился флаг, которым и машут. После того, как у меня появился Рова, я понял, что очень хочу, чтобы во всех моих собаках, которые у меня когда-нибудь будут (если вообще они у меня еще будут), текла Ровкина кровь. Это сыграло далеко не последнюю роль в выборе Юрина, да и Дарик тоже «помог», как обычно. 🙂

Может это глупость, может дурость, но Ровер – совершенно особенный. Я читал много разных легенд про буйных скакунов, разбивших не одну голову желающих их объездить. Но тот, кто смог заставить такого коня подчиниться, получал себе не лошадку, а настоящего друга на всю жизнь. Можно относиться к этому как угодно, но в моем случае произошло именно так. И еще я заметил, что чем тяжелее начало, тем лучше и офигеннее по жизни. Так было с Дэллом, так получилось и с Ровой. А Юрин пока только дровишек подбрасывает!

Маринка, Юля, Лютые – поклон вам низкий за такую собаку. Вы просто представить себе не можете, чего вы на самом деле там наколдовали. Больше ничего другого я не хочу и не буду. И да, скажите мне наконец – как отогнать Рову от себя на прогулках? Когда отщелкиваешь карабин от его ошейника и просишь его удалиться погулять, он не уходит, так и гуляет, прижавшись к ноге, а гнать его от себя у меня совершенно нет сил. Никаких!

Юрину один год

Каждому из нас наверняка в жизни встречались такие люди, которых любят все. Ну ладно, пусть не все, но почти все. Не за что-то там конкретное: папу – директора пляжа или маму-прокуроршу или режисриху (эта фемка особенно доставляет, Алена Кочешкова пасибище). Люди эти и не делают особо ничего для своей раскрутки, они может и не супер-красавцы, не в тренде и без навороченных шмоток. Но почему-то рядом с ними всегда толпа, с ними хорошо, уютно, спокойно, драйвово и просто кайф. Их, таких, мало, но они есть. Те из нас, кому повезло общаться с подобными людьми-солнышками, наверняка их сейчас вспомнят, вспомнят и улыбнутся.

Поздравляю! Сейчас вы, сами того не подозревая, подумали и о Юрине тоже. Нет, я не запил. И я не выживший из ума папочка, который считает свою ребятенку самой гениальной и чудесной в мире, особенно на фоне этого нынешнего мира. Мне незачем пиарить песика, пытаясь продать его подороже или куда-то с ним напроситься. Но с той самой первой секунды, как Юрин вылез из машины перевозчиков, и улегся у меня в ногах, в мой дом вкатилось начавшее было закатываться солнышко.

Попробую объяснить. Вот вы видели собаку, которую невозможно обидеть? Нет, Юрин не посещает психолога, и не пьет антидепрессанты, садясь вечером на унитаз в позе немецкого бублика, и дыша через хвост «Оммммм!». Он сам – антидепрессант. На него попытался наехать Рова – помните же этот пост пару недель назад? Его пытается обидеть Дарик, отбирая у разыгравшегося песика игрушки, нагло отжимая у него его юринское место, порыкивая, погавкивая, даже пытаясь укусить. Юрин не ведется на провокации совершенно, лишь улыбается, снова приходит к Дарику, к Рове, зовет их играть. И о, чудо – тает не только Дарик с испортившимся старческим характером, но и злющий, не умеющий и не любящий играть ни с кем Рова. А Юрин пока даже не думает «разобраться» с обидчиками, хотя сейчас и его размеры, и наглость с хамством это вполне позволяют.

То же самое происходит и со знакомыми собачьими старичками, которых в нашем доме сейчас вполне достаточно. Охотники, дворняжки, овчарки – при приближении Юрина заливаются диким лаем и пытаются его цапнуть. Их можно понять – они старенькие, все еле на лапах держатся. А тут такая туша, взлетающая и опускающаяся прямо на пузо. Если хоть краем хвоста Юрин их заденет, они уже не встанут, потому и лают. Юрин же вместо того, чтобы показать, кто теперь в этом доме хозяин, совершенно по-щенячьи оттопыривает попу, кладет голову между своих лап и умильно виляет хвостом, мол, ну ты чего? Давай побегаем! И старички тоже тают. Все до одного, от тихих и скромных, до самых злющих и гадких.

Да ладно собаки, возьмем, к примеру меня: я давно уже не дрессирую своих собак в том смысле, в котором мы привыкли понимать само слово «дрессура». Мы живем вместе одной семьей, когда ситуация доходит до каких-то обучающих моментов, я пытаюсь убрать полутона и сделать эту самую ситуацию двоичной, черно-белой, чтобы собе было ясно, что хорошо, а что плохо. Снова тут никаких соплей и психологов – серьезным собакам серьезный тренинг. Положительное подкрепление? Обязательно. Но вместе с ним и отрицательное открепление тоже: засмотрелся на птичку и пропустил команду «сидеть»? Ускоряю мохнатого шлепком по попе. Что делает юный южачий полный сил и наглости подросток? Идет в обратку? Рычит? Обижается? Неее, он подрывается, садится быстренько, причем старательно прижимаясь ко мне, глядя прямо в глаза и как будто говорит: «Ой, извинити, засмотрелся». И уже стыдно становится мне.

Про то, как Юрин очаровал посетителей и, о чудо чудное — врачей нескольких ветеринарок и сотрудников одной важной госслужбы, я напишу отдельный пост – главное не забыть. Но это было реально круто!

Розовые облачка, единороги и мимимишечки на этом и заканчиваются, собственно. Юрин – настоящий южачище: хитрый, наглючий, безумно упорный, и при этом еще по-детски трогательный, чем и пользуется во всю. Идем на днях с ним по дороге. Сбоку валяется яркий детский носочек. Мы с песом замечаем его одновременно: Юрин тут же начинает тянуть к заветной тряпочке, я командую «Фу». Молодому уверенному в себе псу мое «Фу» иногда почему-то становится пофиг, у него есть цель, и препятствий он не видит. Дальше может быть куча вариантов развития событий: усадить на выдержку, одернуть, обойти, свернуть, пожурить.

Видя драйв Юрина, я выбираю старый досаафовский метод, когда командуешь громко, потом ведешь ногой по земле, одновременно удерживая собаку и отбрасывая с пути то, что собака чертовски хочет. При этом если пес успел на команду среагировать и убрать морду, нога просто отбрасывает предмет вожделения, не успел и увлекся – песик еще и по морде схватит. Да, тут нужна и сила держать собаку, и сноровка сделать все быстро, но меня пока хватает даже на такую лошадь, как Юрин.

Командую, отшвыриваю носок подальше. Юрину, естественно, пофиг, он с утроенной силой рвет дальше и получает тычок по своей наглой пушистой морде. Замирает, останавливается, так трогательно трет лапкой ушибленное место, поворачивает морду ко мне. В глазах неземное удивление: «Ой, ты не видел – что это было такое?» Я смотрю Юрину через челку в глаза, а в голову уже лезет мысль «Не слишком ли я строго его стукнул? Он так смотрит…» Отвлекаюсь буквально на какую-то долю секунды, мысль даже сформироваться не успела, как тут же молниеносный бросок и все – Добби свободен! Идет, улыбается во всю свою огромную пасть, и трясет запрещенным в РФ носочком так, что был бы носок живой, у него оторвалось бы сразу все. Когда ус — пеРл? И где же это несчастное выражение морды на тему убийства маленького щеночка размером с лошадь? Даже следа не осталось!

Ну а если на пути нам встретится незнакомая собака, сразу тушим свет. Ладно, если собака молчит – мы будем очень пристально наблюдать, превращаясь в пружинку, и ожидая малейшего повода для провокации. Но если собака раскрыла свою пасть, тут же начинается ад. С людьми ситуация аналогичная – Юрину пофиг все, от мала до велика, если говорят грубым голосом или что-то против задумали. Да, я знаю, как это все выглядит со стороны, и я знаю, как это и убирать, и глушить. Но. Все это отлично регулируется, когда есть рядом грамотный фигурант, и собака, особенно молодая, может сбросить свои эмоции по делу или по телу. Пока фига нет, эмоциональный сброс у нас именно такой. И уже к нам возвращается слава Дэлла, когда при виде нас люди хватают своих агрессивных собак, и мы с ними активно договариваемся на расстоянии, кто куда пойдет. А почтальоны, звонящие в дверь, сразу отходят на противоположный конец коридора, протягивая трясущимися руками пакеты или посылки. При этом в их глазах застывает одно единственное желание: «А я хочу сибасса побыстрей» (С).

Вчера Юрину исполнился годик! Сложный возраст, когда батарейки заряжены полностью, и электричество аж брызжет во все стороны, но мозг еще не вырос, и за эмоциями не успевает. Старшие собаки уже отдрессированы так, что их поводки на прогулках не ощущаются вообще, только плечи иногда слишком тесно прижимаются к моим идущим ногам. А тут появляется такое юное чудо, которому все интересно, для которого все новое. Он каждый день ставит привычный мир с ног на голову, выбивая всех из всего спокойно-привыкше-устоявшегося в детство, где все как в первый раз, где забываешь, что ты с этими собаками уже кучу лет и снова все начинаешь с нуля, объясняя, рассказывая, гуляя и обнимая, учась и уча дышать вместе, и жить на одной волне.

Год назад Дарик сделал так, чтобы Юрин появился у нас в доме. С тех самых пор Юрин заставляет Дарика не просто жить, а жить весело, с огоньком и матами. Рова первый раз в жизни научился играть, да не просто играть с чужой собакой, а с большим и веселым кобелем (пишу и сам себе не верю, потому что так не бывает). Я вспомнил давно забытое, достал давным-давно спрятанное – игрушки, амуницию, маты как у Дарика, потому что спокойные и чинные прогулки теперь превратились в резкие полеты над гнездом кукушки с криками «тыкудаблядь???», «нетрогайдядютетюсобачкублядь!!!» и «стояяяятьблядь!!!

Каждое утро, ровно в 5:45 мне в руку вкладывается горячий теплый нос зевающей собаки Юрина, который на еще разъезжающихся от сна лапах, бродит со мной по квартире, не отходя ни на сантиметр до тех пор, пока мы не выползем на первую утреннюю прогулку. Все потому, что в дом пришло счастье, собака, которую любят все (ну ладно – почти все) из тех, кто знает его и кого знает он.

Ольга Грошева Оль, я не знаю, как это все описать словами, но они и не нужны особо. Ты понимаешь меня, потому что видела Юрина с первых секунд его жизни, потому что у тебя живет Ровкина сестричка, и Юрина тоже сестричка. И если бы у меня Юрина не случилось (свят свят свят, ну нафиг такое), я посмотрел бы на тебя таким же взглядом, как Юрин на меня тогда, с носочком. Ровно в ту секунду, когда тебе бы стало меня жалко и ты отвлеклась, я бросился б молнией, и спер у тебя Юрина еще раз. И тогда Добби снова был свободен, а я – счастлив. Повторю в стотысячемиллионный раз – спасибо тебе за это чудесное и такое родное чудовище!

Michael Zimberov Мишк, спасибо тебе за чудесные фотки. Мы собрались просто отметить первый серьезный день рождения микролошадки, но я свой фотоаппарат даже не расчехлял. Вместо того, чтобы отдыхать, есть и наслаждаться, Миша гонялся за собаками, прыгал по полям и заборам до тех пор, пока эти самые собаки уже не стали от Миши прятаться 🙂 Все получилось просто чудесно.

Юрину 11 месяцев

Огромная индюшиная нога томилась в большом казане с самого раннего утра. Запахи по квартире витали такие, что я сдерживался из последних сил, чтобы не объесть Дарика, и не впиться своей полной пастью в ароматнейшее и нежнейшее мясо, плавающее в ярко-золотистом и густом бульоне.

Рова живет на кухне, поэтому глаза кота из Шрека по сравнению с глазами Ровы – это глаза подводного китайского самурая, глядящего на Солнце. Уж если мой ненюхающий нос ощущал ТАКИЕ ароматы, я даже себе представить не могу, что там принюхалось Рове. Конечно, он получил свою порцию первым. Прошла секунда, потом другая. Один взмах ресниц, и удивленный Рова смотрит в уже пустую миску. Потом подбегает ко мне, садится возле ноги и умоляюще смотрит прямо в душу:

— Пакармите миня пажалста. Я же тоже вашасабака! Как это «уже даваль»? Это ниправда, в миске ничиго небыль!

Но уговорами нас не пробьешь, потому как дальше меня ждет самая тяжелая утренняя часть едового балета – Дарик. Я наполнил его миску отборным мясом, залил бульоном, наполнил на треть стакан кормом и вынес всю эту конструкцию в зал. Юрин исполнял боевую ламбаду, плавно переходящую в танец ни разу в жизни некормленого лебедя. Его глаза были абсолютно такими же, как у Ровы (сразу понятно, что они родственники). Но я снова был неумолим, поэтому Юрин грустно отправился на место.

Дарик спал. Не, нос его конечно вкусность учуял, но не Государево это дело брать и скакать, аки тупая лошадь. Поэтому Дарик просто косил на меня глазом из-под приспущенных век – не слишком ли далеко я ушел? Но я не ушел, а присел перед Дариком и начал утренний намаз на его уши:

— Дарик, Ваше гавкучество, извольте встать и откушать!

Дарик отодвинул миску лапой и отвернулся.

— УУУУУУУУУУУ!!!!!! – Донеслось Ровино из кухни.

— Тяффффффффф! – Горестно выдохнул Юрин со своего места.

— Дарик, вставай! Пошли пожуешь чуть-чуть! – На слове «Дарик», Дарик непроизвольно поднял голову и стал подниматься. Он ведь последний мой пес с официальными тренировочными дипломами, а опыт и знания не пропьешь. Дополнительно я поманил его маленьким кусочком индюшатины. Вот на этом месте Дарик отшатнулся, и снова улегся досыпать. Правда, глаз за миской следил уже внимательно, хотя пес изо всех сил старался этого не обнаруживать.

Я отошел на несколько шагов и поставил миску Дарика в стойку:

— Дарик, ну пожалуйста! Не пей кровищу, иди поешь уже! Давай вставай и пошли, а то снова падать будешь, как валяшка какая! – Я направился к Дарику, чтобы помочь ему подняться со скользкого пола – коврики он не признает, ибо его Величественному пузу жарко.

Поняв, что я не шучу, Дарик с киношным кряхтением, бурчанием и недовольством потихонечку поднялся и побрел к миске. Эта процедура повторяется несколько раз в день, но играть роль Величества Дарику не надоедает – столько же внимания, плюс несчастный Юрин вздыхает горестно в уголке.

Через минуту Дарик подошел к миске, засунул туда нос. Совершенно по-человечески пошевелил им, и сделал гримасу, как будто повар семнадцатизвездочного гудиеровского ресторана зашел в нашу когдатошнию армейскую столовую:

— Это что за гавнище ты тут набодяжил? – Взворчнул Дарик, отвернулся от миски, и отправился гулять по квартире в противоположном направлении.

— Дарик, иди сюда! Ешь давай! Это свежее и вкусное (несвежее – это если пол-дня в холодильнике, такое мы вааще не едим)! – Но Дарик уже дефилирует к своему сонному месту:

— Вам надо, вы сами это и жрите!

Ловлю его за шерсть и возвращаю к миске, легко окунаю черный нос в золотой бульон.

— Бля, ты шо, берега попутал? – Дарик возмущается, но при этом облизывается. Я беру в руку кусочек индюшки, и практически насильно запихиваю ему в пасть. Дарик уже к этому готов, и выталкивает языком мясо обратно в миску:

— Нихачу-нибуду, таким даже бродяжек не кормят!!!

Обычно как раз на этом месте у маленького Юрина терпение заканчивается. С места поднимается огромная белая шерстяная копна, и тихонечко, думая, что его никто не видит, опустив морду, втянув уши, но забросив на спину пушистый хвост, «малыш» на полусогнутых лапах крадется к миске, свято веря, что он – маленький, и вот именно в этот раз его уж точно не заметят.

Самое тяжелое здесь – не начать ржать. Я продолжаю уговаривать Дарика, делая вид, что ничего не происходит. Но старый пес уже напрягся. Помните, когда Дарик неожиданно рявкнул, и у меня корм, который я ему подсыпать хотел, разлетелся? Вот это случилось как раз в подобный момент.

Дарик начинает рычать. Опускает пасть в бульон и прямо в миске рычит! Юрин замирает, его морда печальнеет прямо на глазах:

— Вот блин, снова не прокатило стать настоящим ниндзя!

Дарик, видя, что Юрин не уходит, продолжает рычать, и начинает заглатывать мясо из миски прямо горстями. Вот в этот момент я подсыпаю корм и увожу Юрина в другую комнату, где ставлю миску с его едой. Дарик успокаивается, спокойно доедает мясо, долакивает бульон и выплевывает корм. Он съедает почти все, но обязательно каждый раз оставляет Юрину несколько кусочков мяса и пару глотков бульона.

Юрин моментально слопывает свое, ждет под дверью, когда Дарик доест и отойдет от миски. Потом он пулей вылетает из комнаты, подбегает к подарку от Дарика и начинает жадно доклевывать остатки Государевой роскоши:

— А чего сегодня так мало оставили, Ваше Южачество? – Сквозь жор вслух мыслит Юрин.

— Эй, недоросль! Скажи спасибо, что вообще хоть что-то оставил! — Огрызается Дарик, облизывая морду и укладываясь на свое место.

— Я не недоросль, я уже доросль! Вы вчера, когда на прогулку собирались, вообще у меня под пузом прошли почти не нагибаясь (Это правда – Дарик прошел под пузом у Юрина. Но пригнулся конечно, это тоже правда).

— Дитятко, это я тебе показывал, как надо правильно и быстро идти к цели. И вообще, щегол, юн еще старшим замечания делать!

— Ну ладно Вам, дедушко! У меня ведь праздник сегодня – день рождения. 11 месяцев уже, так что не такой уж я и маленький. Давайте на обед Вы мне свой тортик из мяса целиком оставите, а?

На самом деле Юрину действительно вчера исполнилось 11 месяцев. Из малюсенького веселого щена он постепенно превращается в большого веселого щена. Лапку на пописать мы еще поднимаем редко, зато веселимся и дурачимся регулярно. А еще регулярно таскаем палки, научились у Ровы есть воду и гонять собак. И людей.

Так что все, кто хочет поделиться с нами именинными тортиками – очень очень ждем в гости! Заодно поможете и Дарика покормить, потому как без прихода лохматого нениндзя к миске он вообще не ест. Я пробовал неоднократно – без Юрина не работает.

Cпасибо тебе, Ольга Грошева еще много много раз за такую вот лохматую ржалочку-выручалочку и Дарикоспасалочку! И с днем рождения нас!

Дарик. 14 лет

Есть люди, которые верят в чудеса. Они верят в голубых волшебников, которые бесплатно покажут. Или в прекрасных черных принцев, тех, что на белых. Я в чудеса не верю, вот абсолютно не верю и все тут. Не, они, конечно, случаются, но очень редко, совершенно необъяснимо и не понятно, практически неправдоподобно.

В моей жизни я помню три таких вот реальных чуда. Первое произошло со мной где-то во втором классе. Я до сих пор не понимаю, как остался жив и почему на мне даже царапины не случилось. Но об этом как-нибудь в другой раз. Второе чудо произошло для меня дистанционно. Многие здесь присутствующие помнят ту тяжелую историю с Вупкиным Сэмом. Подробностей и детали у меня стерлись, да и не хочу терзать никого воспоминаниями. Если кратко — пес очень тяжело заболел. Заболел и слег, да так, что шансов практически не было. Мы все твердили, что не надо терзать собаку, что исход ясен, что чудес не бывает и надо отпустить. Однако, Вупка не согласилась, она упорно продолжала тащить Сэма. Не скажу точно, сколько это продолжалось, долго, очень долго, без всяких улучшений и проблесков. А в итоге Сэм встал. Встал и пошел. И не спрашивайте меня как, потому что так не бывает. Вот не бывает и все тут. Третье – это вообще из раздела фантастики. Я как-то коротко рассказывал об этом и до сих пор не понимаю как. Сюда приехали ребята, отдохнуть и развлечься. По совету присутствовавшей в компании умной женщины и под ее чутким руководством (пинками практически) они пошли проверить здоровье, просто так пошли, потому что ни у кого ничего не болело. У одного человека из компании обнаружили страшную гадость, смертность от которой в районе 98%. По сути, она ничем от остальных гадостей подобного рода не отличается, разве что зверской скоростью распространения: обычно от момента возникновения до момента закапывания или кремации проходит несколько месяцев, а так как дрянь эта проявляет себя лишь тогда, когда уже все, то можете себе представить это чудо в реале? Гадость обнаружили, все убрали и человек жив, здоров и, уверен, счастлив. Классный человек, но история какая-то сказочная, из неправд. Но я ведь при этом присутствовал и четко знаю – так и было. Вот, пожалуй, и все.

Дарик начал прихрамывать давно, года с два-три назад. Сначала еле заметно, потом чуть больше. Но это не мешало ему носиться по полям-лесам, да и мы не слишком обращали на это внимание – собаку не тревожило, жить не мешало, а реальных спецов, к которым можно пойти на консультацию и узнать что-либо полезное здесь нет. Конечно, в ветклиниках на плановых осмотрах и прививках, мы терзали местных ветов на эту тему, но они лишь разводили руками – мол, такой уже возраст у собаки, ничего не поделать. Какие-то болячки обязательно вылезают. Так продолжалось до середины марта прошлого года — Дарику стало резко плохо, и он почти перестал наступать на лапу. Когда пес стареет медленно, успеваешь внутренне подготовиться, плавно войти в происходящее и принять неизбежное. А вот когда еще вчера твой пес носится за птичками-собачками, а сегодня не хочет вставать идти на улицу, то это совсем уже перебор.

Мы пошли в ветеринарку рядом с домом. Там повздыхали, дали какое-то безобидное гомо, хм, патическое обезболивающее, и предложили заходить позже. Обезболивающее не действовало, Дарик еле поднимался, шатаясь выходил на улицу, делал свои дела, и тут же разворачивался домой. Погода, надо сказать, стояла чудесная, светило солнышко, но было совсем не жарко. Я возил Дарика в садик, и он спал там целыми днями, иногда выходя за забор погулять на чуть-чуть. В одну из таких легких прогулок он вдруг совершенно неожиданно зашатался и рухнул, скатившись мешком с небольшого холмика прямо ко мне в руки. И тогда я решил поехать в ту ветеринарку, где убили Дэлла. Сейчас объясню почему именно туда, и почему так долго решался.

Я уже рассказывал как-то, что пока все мои собаки, если не считать драк, серьезно болели только один раз. Мы ходили в эту ветеринарку, получали приговор, и у меня становилось на одну собаку меньше. Так было со всеми без исключения. Плюс еще морально мне заходить туда очень тяжело – время ведь не лечит, а когда видишь все перед глазами, и особенно то место, где ушел Дэлл, радости это никак не добавляет. И хотя итальяшку, который Дэлла оперировал, уже давно уволили, легче не становится. Но в той клинике лучшая диагностическая аппаратура в округе, а в нашем случае это важно, какими бы неучами врачи не были.

За те почти 11 лет, что я не был в этой клинике (да, даже прививки мы делали у других ветов, чтобы этих не видеть), изменилось многое – клиника безумно разрослась, количество персонала чуть ли не утроилось. Все самое современное, что есть далеко не во всех человеческих клиниках, там присутствовало. Они единственные, кто работает круглосуточно, ну и популярны, судя по очередям, выходившим на улицу. Мы, как очень старые VIP-клиенты, обслуживаемся непосредственно у шефа. Он вышел нас встречать, пожал руки, не смотря на запреты ковидные. По виду он очень заматерел, видать кладбище похороненных им звериков уже стало размером с небольшой городок, а опыта оно добавляет, как бы печально это не звучало.

В этот раз от него уже не было никаких розовых слюней и соплей, как тогда с Дэллом. Вет посмотрел на Дарика, весившего на тот момент вместе с ошейником 28 кг, и сказал, что ему очень не нравится то, что он видит. Сдали анализы, измерили температуру. Осмотр, уколы, таблетки, рентген, и приходить через несколько дней, когда анализы будут готовы.

— Я пока не хочу вас пугать, — сказал вет в следующий визит. — Сделаем еще несколько дополнительных обследований, чтобы уточнить картину. И снова рентген, узи, уколы, таблетки.

— Приходите через неделю, — выдал нам на прощание шеф. – Если будет что-то срочное, я вам позвоню сегодня вечером, и Дарика надо будет положить в стационар. А если не срочное, позвоню завтра с результатами анализов.

Он не позвонил. Ни сегодня, ни завтра, ни вообще. Мы ломились к нему в телефон, в один из дней я подъехал в клинику, но именно в тот день он не работал. Так прошла неделя и наступило время нашего приема.

— Ну что за блядь??? – Вместо приветствия сказал я доктору, когда прошла неделя и мы приехали в назначенное время.

— Ой, извините! – Шеф взялся за голову и закрыл глаза – Забыл. Ничего критичного, все стабильно тяжело. Опять уколы, таблетки, сильное обезболивающее, приходите через месяц.

Последнее доктор сказал явно с сомнением, будет ли у нас месяц? А Дарику лучше не становилось. Мало того, после этого сильного обезболивающего он просто стал падать и отказался от еды совсем. Ковид, конечно, зло, но нам он был на руку – мы были дома с Дариком все время, продолжали гоняться за ним с едой и тормошить по-всякому.

Как прошел этот месяц я говорить не буду. Мрак. Самое тяжелое время, когда собака стареет и болеет, а помочь ей – ну никак. И вот мы снова у доктора, рассказываем, что все плохо, что обезболивающее Дарю добивает и не помогает – у него всегда был слабый желудок, а тут еще такое. Доктор смотрит на Дарика, потом на нас:

— Скажите мне, что я должен сделать?

Блядь два раза!!! Ощущаю, как во мне снова все закипает. Что сделать? Разденься догола, залезь на Эйфелеву башню, станцуй там ламбаду, а потом йопнись оттуда с разбегу ап стену. Что ты должен делать? Вот лежит собака, дышит мне в руку своим кожаным носом. Ему плохо. Ты доктор, и ты, тварь, спрашиваешь у меня, что ты должен делать?

Доктор ловит мои мысли без всяких слов:

— Вы поймите, это огромный возраст для такой собаки. Мы не всесильны, лекарств от этого нет. На рентгене четко видна опухоль, обезболивающее ее купировало на чуть-чуть, так как за месяц она не выросла, но вы же понимаете – она высасывает из организма все силы. – И опустил голову.

— Сколько у нас есть времени? —  Спросил полностью охуевший я.

— Никто не знает. – Доктор посмотрел на лежащего на столе для осмотра Дарю. — Может неделя, может две. Ну может быть месяц.

Последнее он сказал явно, чтобы мне было легче.

Молча мы вышли из клиники. Я положил Дарика, легкого как пушинку, в багажник машины, той самой машины, в которую сам запрыгнул Дэлл в последний раз, когда ехал в эту гребаную клинику. Настроение было – ну не мне рассказывать о настроении тем, кто хоть раз слышал подобное касаемо своих.

Приехали домой, я отнес Дарика, он, шатаясь, прошлепал к своему месту и уснул, а я включил компьютер, чтобы хоть как-то отвлечься. Лента мелькала, но я не видел ничего и не понимал смысла в написанных моими друзьями буквах. Как вдруг на меня вывалилась мессажка о том, что у щенявры Таты родились щенки. Прямо вот день в день.

В моей жизни такое было, когда я увидел Булкину маму на выставке. Тогда я видел эту песу первый раз в жизни, она еще не стала лучшей сукой на националке 97 года в Дмитрове, я вообще не знал ни собаку, ни хозяев. Просто увидел перед рингами, подошел, познакомился, взял телефон, и сказал, что очень хочу щенка от этой собаки. И у меня было абсолютное внутреннее ощущение правильности происходящего. Совершенно то же чувство возникло, когда я увидел Тату в Амстердаме, и провел с ней и ее братишкой пару дней. Для себя четко отметил, что я хочу щенка от такой собаки, хочу и все. Мне нравится видеть соб живьем, а не в интернетных картинках, тогда возникает совершенно другое ощущение. Плюс еще и то, что щеники – Ровины родственники, а Рова характером нравится мне просто запредельно. И вот тогда, именно в этот момент я попросил у Оли щенка. Зная ситуацию, понимая, что будет безумно тяжело морально, а еще понимая, что я пока не могу остановиться, и не могу без этих собак. Но если возникнет пауза, я остановлюсь и с кинологией закончу раз и навсегда, потому что всегда терять тяжело, но чем дальше, тем невыносимее…

Оля знала, что у нас происходит, и согласилась выделить нам одну маляффку для распихивания туч в разные стороны. Она тогда даже не представляла, как эта маляффка перевернет всю нашу жизнь и спасет другую. Но это будет позже, а пока мы ждали приезда малюсенького южачервячка, решили заняться Дариком. Я вообще не люблю сдаваться, даже если дело безнадежно и уже проиграно. Знаю, это не самое хорошее качество, и поведение такое не слишком умно. Но. Вот лежит собака, не ест, почти не пьет. Лишь при слове «гулять» Дарик хоть как-то оживлялся, пытаясь встать. Причем вставать у него не получалось даже с коврика, про плитку вообще говорить не буду – лапы разъезжались, сил не было, и мы выносили его практически на руках.

Тогда я выбросил все уколы, обезболивающие и разные другие таблетки в мусор, а вместо этого каждый день стал покупать Дарику небольшую свежую курицу и варить бульон. Убрал обычную воду, и закапывал ему этот бульон и шприцом, и ложкой в пасть. Дарик брыкался, отплевывался, ругался страшно, пытаясь уползти от меня куда подальше, но из моих лап еще никто не вырывался. Я в медицине ветеринарной полный ноль, наверное, потому что собаки мои не болели никогда (ттт). И просто больше ничего не знаю и не умею, а бульон, ну если и не поможет, то это хотя бы вкусно. Даже Дарику.

Дарик потихонечку втянулся – пить ведь хотелось, а воды не было. Каждый день я возил Дарьку в садик, он лежал на солнышке, пил и спал. Ему не становилось сильно лучше, но главное – и хуже не становилось. И еще он перестал терять в весе. Я не думал, что будет дальше, не думал о том, сколько это еще продлится, просто смотрел в морду Дарику и видел, что у меня еще есть время. Постепенно в бульон я стал мелко-мелко резать куриное мясо, почти в пыль, так, что отделить его от жидкости было невозможно. Дарик снова ругался, но куда деваться? Он пил и ел одновременно, постепенно стал вставать и, пошатываясь, брел до калитки в несколько заходов.

Так прошел месяц, потом еще один. А потом приехал Юрин, приехал и перевернул все вверх дном, поставив наш мир с ног на голову. Понятно, щенулю ждала куча игрушек, свое место и много подобных разностей, но Юрин выбрал себе главную игрушечку – Дарика. Не, он не бесновался, как бесновался сам Дарик, щипая Булку, и удирая от нее со всех лап. Он не хамил так, как Рова, вгрызаясь Дарику в уши полной пастью, Юрин вел себя иначе. Он скакал по садику, игрался в мячики-веточки-листики, а потом, наскакавшись и набесившись, приходил к лежащему в тенечке Дарику и просто зарывался в его шерсть, засыпая на лапах, иногда взяв в пасть его ухо или хвост. Дарик не обращал на малыша вообще никакого внимания, хотя после драк с Ровкой ухи свои он не дает вообще никому, ну разве что мне.

Дальше – больше: Юрин ложился к Дарику, и долго долго лизал ему морду. Или лапу. Или то же ухо. Дарик стал удивляться, в его взгляде проснулся интерес наравне с удивлением. Попутно я оттачивал искусство кормления собак, не желающих жрать: мясо резалось уже крупнее, я подходил к спящему Дарику, аккуратно будил его, чтобы он пришел в себя, потом скармливал маленький, самый вкусный кусочек мяса. Дарик будился, сжевывал. Затем начинались уговоры, Дарик поднимался, делал пару шагов, получал еще один кусочек. Или взять намазать Дарику нос творогом – он его слизнет, аппетит появится, пес встанет и дальше начнет лакать этот творог уже из пачки. Потом к курице добавилась мякоть говядины….

Вы спросите, причем тут Юрин и почему я раньше так не делал? Делал. Пытался, только Дарик чуть-чуть приподнимал голову, выталкивал языком кусочек курицы, смотрел на миску с моими кулинарными потугами, вздыхал совершенно по-человечески: «Заколебал. Иди уже нахер с едой своей, не мешай опочивать!» Или мог лежать несколько часов с носом, перемазанным творогом. Но так было до! Люди, вы представляете себе, что вытворяет личинка южака при виде еды вообще? А при виде ТАКОЙ еды? Схомячив свою порцию со скоростью голодного южака, Юрин мчался со всех лап к нам с Дариком, плюхался на свою пушистую попу, а вся его морда говорила человеческое: «ДАААААЙЙЙ!» Ну какая может быть выдержка у щенков? Правильно, никакой, так что через секунду маляффка южачиная начинала прыгать вокруг миски, устраивать танцы, петь песни, умолять и требовать.

Тут уж Дарик не просто удивился, он понял, что у него на глазах происходит что-то неправильное. Поэтому он пытался подняться и отпихнуть своей попой другую прыгающую попу. Прыгающая попа не обижалась, двигалась и прыгала уже в другом месте миски. Я успевал запихнуть в Дарика пару кусочков, ставил миску в стойку и… Дарик успокивался – малыш дотягивался разве что до дна и до запаха. Вот тогда-то я и опустил миски на минимальную высоту. Эх, видели бы вы как Дарик, обнаружив такую несправедливость, шатаясь, на негнущихся ногах, поспешил к миске, залез туда мордой и стал ее охранять. А вокруг прыгал несчастный голодный маленький Юрин. Прыгал правда не слишком высоко – живот наетый мешал.

И с того дня картина мира стала меняться – Дарька ел, выходил гулять с малышом, Юрин вылизывал Дарику все, до чего мог дотянуться, а с каждым днем дотягиваться он мог все выше и дальше. Дарик стал больше гулять, попутно еще и охранять маленького Юрина от злого мира, иногда, правда, пытаясь лично ему навалять. Юрин приносил Дарику свои игрушки, однажды спер тапок, погрыз и принес его Дарику. Дарик же, когда увидел ЧТО ЭТО, в ужасе свалил куда подальше, а когда я пришел домой, первым прибежал ко мне сказать, что это – не он! С того самого дня Дарька стал снова приходить и встречать нас у самых дверей, как и раньше, все это время. Тяжело поднимаясь, еле-еле шевелясь, но каждый день.

Однако в весе Даря набирал очень медленно, его ошейник болтался даже застегнутый на последней дырочке, а рядом висел огромный такой длинный кусок ошейника с остальными, незанятыми дырками. Как-то уже осенью после очередного дождя, мы пошли к речке напиться. Дарик поскользнулся, плюхнулся в воду и быстрое течение поволокло его за собой. Речки тут неглубокие, просто Дарик потерял равновесие, ориентацию и поплыл кверху лапами. Я собрался шагнуть в воду, чтобы его вытащить, но Юрин оказался быстрее. Он прыгнул в воду как спасатель Малибу, схватил Дарьку за этот длинный кусок ошейника, и отбуксировал на берег.

Таких «мелочей» с тех пор случилось столько, что перечесть их невозможно. Мог ли я подумать, что будет вот именно так? Или даже представить, что у меня будет одновременно 3 южачьих собаки кобелиного типа в квартире? Что с момента приговора пройдет столько времени? Что Дарик вообще встанет на лапы?

Пару дней назад солнечному Дарику исполнилось 14 лет. Он съел две большие порции мяса с бульоном и кормом, погонял Юрина по квартире, просто так, ни за что, по-стариковски. Юрин снова принес ему свою игрушечку, и они вдвоем снова уснули обнявшись.

Случилось чудо, самое настоящее чудесное чудо! Спасибо за это и мирозданию, и его отделу волшебства, тем, кто там за это все отвечает. Уже нет «Белого Ветра», нет никого из наших заводчиков, и не поделиться с ними нашей мохнатой радостью. Не знаю, что с нашими братиками-сестричками, живы ли они, здоровы ли? Дарька, просто совершенно офигенно, что ты с нами! Пусть это все длится столько, сколько тебе самому будет в кайф. А нам это все будет в кайф всегда, хоть приходится и корм в миску подсыпать, и нос творогом мазать, и гулять еще, гулять, гулять, гулять! С днем рождения, пес! Счастья тебе собачьего, аппетита бегемотьего и здоровья лосиного. А куриц и других вкусняшек мы тебе обязательно добудем!

Дарику 14 лет

Юрин день рождения

Надеюсь, все наши чудесные братики и красивая сестричка свои дни рождения уже отпраздновали, счастливо сопят и ленту больше не читают. Теперь наше время и мы расскажем, как все было у нас с Юриным 

Как на Юрины на именины мы нихрена не испекли. Из приглашенных был чудесный веселый двухлетний голден Джанго (вы его уже видели), ну и Дарик сам пригласился. Еще были люди, но они не считаются.

Эх, жаль что пришлось следить за мясом, поэтому куча веселых кадров в объектив, как водится, не попала. Джанго два года живет в Европе, ессно он воспылал любовью к Юрину. Дарик живет в Европе всю свою жизнь и нежно любит Джанго. И вот когда три кобла пристроились друг к другу, да, это было весело и поржали мы знатно. Но пока я добежал до телефона, попутно повернув мясо на мангале, коблы одумались и уже разошлись 

Ну а серьезно — Юрин мне очень нравится. До встречи с Джанго мы с малышом сделали бооольшую прогулку с Ровой. В садик он пришел уже с заплетающимися лапами, и пока гуляли Дарика, он спал на ходу, а когда зашли в садик, просто рухнул в газон и засопел. Но только стоило появиться Джанго, Юрин забыл, что он — устатый   Джанго без лишних разговоров захотел щенков и насел на песика, но терпел Юрин не долго. Поняв, что настойчивый гей сам не отвалится, Юрин достал свои зубы и дальше все пошло по-плану.

Джанго — голден, это собака радость и веселье всегда. Смотреть, как почти на равных возятся двухлетний еще незнакомый кобел и четырехмесячная личинка тиранозаврика — сплошное удовольствие. Очень надеюсь, что они будут расти вместе и рядом, и у Юрина всегда будет друг, с которым можно повозюкаться и поиграться. А то все Рова да Рова… 

В общем, смотрите, улыбайтесь и до новых встреч завтра