Даречка

День рождения Дарьки. Уже без Дарьки

Маленький пушистый комочек спускается с рук на пол и делает первые, такие неуверенные шаги по своему новому дому. Пока ни он, ни его новые хозяева еще не знают, что их ждет, но в эти самые мгновения где-то глубоко-глубоко внутри нас зажигается малюсенький огонек счастья. Он почти незаметен, горит пока еле-еле, но мы уже ощущаем это тепло. Пусть чуть-чуть, пусть немножечко, оно начинает жить в нас, мы учимся любить, нас учатся любить, и мы все учимся жить вместе друг с другом. Щенок совсем как огонек – малюсенький, как тапочек на один палец, как одеяло на кончик носа, но мы уже понимаем – он наш, совершенно наш

Проходит совсем немножко времени, малюсенький комочек превращается в веселого неугомонного шалопая, который весь искрится от энергии и любви. Он прыгает, бегает, скачет как мячик и веселится изо всех своих сил. Мы не отрываясь смотрим на него и хохочем так, что слезы текут из глаз, а сил не хватает даже на то, чтобы просто вздохнуть. Малюсенький когда-то огонек разгорается и захватывает нас почти целиком. Иногда он теплый, иногда просто обжигает, но не затухает никогда, и мы пытаемся привыкнуть к этим переменам и шалостям. Тапочек уже по ноге, правда, иногда натирает и покусывает, а в одеяло можно завернуться, хотя оно вдруг берет и сползает в самый неподходящий момент. Это все ничего – тапочек разомнем и разносим, одеяло натянем повыше и живем дальше – впереди целая жизнь.

Проходит еще немножко времени. Шалопай уже остепенился и важно идет рядом, гордо несет свою лохматую башку, лишь изредка поглядывая по сторонам – смотрите, какие мы с хозяевами красивые! И ведь правда красивый, шерсть блестит, тело в силе, глаза искрятся жизнью. Огонь горит ровно и жарко, он больше не обжигает, от него тепло всем вокруг, всем, кому повезло в этот круг попасть. Люди наслаждаются общением со звериком, зверик наслаждается жизнью среди людей. Тапочки новые, но уже разносились и абсолютно по ноге, одеяло пушистое и больше никуда не сползает. Полное, абсолютное совершенное счастье. Вот тут-то этому мгновению и остановиться…

Время, ссука такая, не останавливается. Веселый и неугомонный когда-то щен все больше лежит на месте, засыпает даже днем, ест все хуже и прячется в тепло. Батарейки постепенно разряжаются и их больше не подзарядить. Огонек в теле и глазах постепенно затухает, его тепла себе может быть и хватило, но нет – надо все отдавать хозяевам, чтобы тепло было им, они иначе не умеют. Тапочки потерты и разношены, одеяло сбилось, а где-то протерлось до дыр. Иногда хочется ругнуться на новую дырку с потертостью, иногда возникает желание пойти и купить другое, новое. Но желание это тут же пропадает – старые тапочки такие удобные, они знают каждую извилинку, каждый выступ, каждый палец, а одеяло, пусть потертое, всегда в нужный момент рядом, и согревает даже в самые лютые холода, просто потому что греет нас уже изнутри.

Наступает старость, и собаки в этот период становятся совершенно людьми. Теперь уже они греются нашим огнем, который сами когда-то распалили и поддерживали всю свою жизнь. Пытаются согреться, собственного тепла у них все меньше и меньше. Они цепляются за нас, взглядом, слабеющими лапами, теплым шершавым языком, и смотрят глазюками своими прямо в душу.

А потом все. Конец. И в этот момент в нас, там, где когда-то начинал разгораться маленький огонек, всмятку, на куски взрывается вся вселенная. Взрывается таким жаром, который не унять самой лютой стуже и одновременно наступает такой адский холод, который не согреет самая жаркая жара. Абсолютно черная дыра размером в бесконечность и такая же, размером в бесконечность, дикая боль. Большой взрыв породил вселенную, такой же большой взрыв ее и уничтожил. Небо падает на землю и все собирается в одну точку, нет сил дышать, в глазах пустота и сил дальше жить тоже нет…

Время не лечит. Боль не проходит насколько бы далеко от этой жуткой точки ты не отходил, разве что превращается из дико острой в тупую и постоянную. Мы привыкаем к этой боли, от нее нет средств, лекарств и операций. Мы придумываем разные разности, радуги, будущие встречи в других мирах только для того, чтобы хоть на секунду стало легче, чтобы хоть как-то попустило. Но на самом деле боль эту мы будем нести в себе до нашего последнего вздоха. Никакая новая собака ту, что была, заменить не сможет, мало того -когда уйдет и она, наша вселенная взорвется точно так же, с такой же силой и болью еще раз. Страшная, безумная цена за то огромное счастье, которое было вместе с нами всю свою недолгую собачью жизнь. С каждым ушедшим зверем наша душа превращается в решето, и кто знает, насколько еще хватит сил? Но я знаю – оно того стоит, потому что звери приносят нам счастье. Теплое, уютное, настоящее. И наш огонь будет гореть до тех пор, пока они с нами, пока их носы утыкаются в нас, а наши руки гладят их лохматые головы.

ЗЫ. Второй день рождения Дарьки мы отмечаем без него, и я до сих пор не могу к этому привыкнуть. 17 лет назад родился этот щен, через полтора месяца я забрал его из Москвы и он вернул меня обратно и в жизнь и в кинологию. Дарькин день рождения открывает год собачьих дат, и радостных, и грустных. Я помню их наизусть, без всяких календарей, вот только писать становится все труднее, а смотреть архивы ушедших просто невыносимо. Дико несправедливо что их жизнь намного короче нашей, так не должно быть. Только с уходом своей первой собаки я понял истинное значение фразы «Они жили долго, счастливо и умерли в один день». Наверное, это действительно счастье.

ЗЫЫ. На столе горит именинная свеча, а на ужин у нас были куриные окорочка, точно такие же, какими питался Дарька все последние три года. Я честно не подгадывал, просто приготовил, мы их съели и только сейчас я это осознал. Наверное, это было просто совпадение. Или?

Рове 9 лет

Ровке 9 лет

#деньрожденияРовы #9летагдеобед #Будапешт

Здесь будет много сумбурных букофф, накопившихся у меня за эти 9 лет, которые мы живем вместе с Ровиком, Ровером Лютым преЛютым. Я не хочу все это вычитывать, выстраивать, искать ошибки и всячески охорашивать. Пусть все останется так, как есть, как я это вспоминаю сегодня и вижу сейчас. Здесь не будет какого-то особого смысла и веселых историй, поэтому те, кто спешит – не тратьте своего драгоценного. А кого не испугал – поехали!

Традиция мало писать о Ровке зародилась ровно 8 лет назад. Тогда Ровке исполнялся годик, я уже придумал красивый текст, снял совершенно прикольный видос, который до сих пор лежит где-то в архиве. Однако Рова со всем этим гламуром был категорически не согласен. Буквально за пару дней до своего первого микроюбилея он ночью выбил секцию забора в садике, оббежал этот самый садик по внешней территории (слава богу, никто на пути ему не встретился), затем своей чугунной башкой отбил калитку, без объявления войны напал на спящего ничего не подозревающего Дарика, и чуть не убил 8-летнего кобеля. Дарика спасло лишь то, что он спал недалеко от меня, я быстро проснулся и вовремя включился. Писать про днюху наглого мерзавца сразу совершенно расхотелось.

Следующий Ровкин год проходил в разных разностях. У меня было безумно много работы, виделись мы с песиком обычно лишь несколько часов да и те по ночам. В такие ночные встречи я Рову гулял, иногда кормил и.. воспитывал, причем только на одну единственную тему: мы купили мебель в коридор, и там, к этой мебели, прилагалось сидение с подушечкой. Удобно так – сел, одел обувь, встал, ушел. Но подушечка эта оказалась не по размеру, поставщик мебели прислал новую, а эта, неразмерная, осталась лежать в коридоре просто так. Все бы ничего, но подушечка безумно понравилась Рове, который в детстве вообще ни в какие игрушки не играл. Пес аккуратно брал эту подушку и уносил к себе на место. Когда я говорю «аккуратно», я не смеюсь и не сгущаю краски – за время моей с Ровой борьбы на этой подушке не лопнул ни один шов, не треснула ни одна нитка, и не осталось ни одного покуса. Но вот не нравилось мне, что щен ее берет, а одинокому щену (Дарика от Ровы мы уже запирали) было грустно, рядом ведь совсем никого. Вот и брал юный песик себе подушечку, уносил на место, укладывался рядышком и валялся.

Что делает умный дрессировщик, когда ему не хочется, чтобы подопечный брал что-нибудь некритичное? Правильно, он просто убирает это «это» подальше, так, чтобы у зверика не было возможности это взять. Или отучает разными методами от игровых до насильственных. Что делает умный хозяин, когда видит, что его любимый, сидящий один дома целыми днями пес берет вещь, уносит ее на свое место, обнимает и лежит с ней рядышком? Вещь эта, межпрочим, хозяину и нахрен не нужна, поэтому умный хозяин улыбается, отдает зверику эту вещь, и еще покупает игрушек, на эту вещь похожих, чтобы не скучал зверик, и чтобы не было ему так одиноко.

Но то ж умные и грамотные, а я причем? Действо в нашем с Ровой исполнении выглядело так – я приезжал с работы около часа ночи, уработанный и издерганный в хлам. Открывал дверь, оборзевал окрестности, снова находил эту гребаную подушечку на месте у Ровика, после чего на меня накатывал озверин, и я начинал орать. Чего я только не делал по-всякому, от морального и до физического, но пробить этим Ровика, да еще и при отсутствии хоть какого-нибудь времени не то что на собаку, на собственную жизнь, было просто ирреально. Не помогало ничего. Я по ночам гулял с собаками, рычал на Рову, коротко спал, и в пять утра уже двигал на работу. В редкие выходные, когда я был дома, Ровка подушечку не брал, все было тихо и спокойно, но потом начиналась рабочая неделя и все повторялось по кругу. В итоге за этот «подушечный» год, я добился лишь того, что при повороте ключа в замке по ночам, Рова, где бы он не находился, сразу понуро брел на свое место, растопыривал лапы, и готовился сражаться и выгребать. Может из-за безумного рабочего графика, может из-за постоянной усталости и рабочих проблем, но на меня нашло какое-то помрачение, и стыдно мне за него будет всю мою жизнь. Но что было то было – за подушку мы сражались, и в сражении победил Рова — одолеть его «в лоб» мне не удалось. В итоге, я отобрал у шабаки эту несчастную подушку, закинул ее куда-то подальше (интересно, где она сейчас?) и дни потекли более-менее мирно, без всяческих физических выгребаний для Ровки.

Постепенно подходил второй Ровкин день рождения. Снова в уме был готов красивый текст на тему «какая у меня шикарная собака». Не помню – снимал ли я что-нибудь к этой дате или нет, как снова случилась небольшая драка. Что послужило причиной и как получилось так, что собаки пересеклись физически — упомнить нереально, может где-то в жж сохранилось, но уж точно не в моей голове. Спровоцировал все, как обычно, Дарик, Рова ему, как обычно, ввалил. Я тут же раскидал собак, и довольно жестко наказал Рову (да, жизнь была нескучна). Дарик, отхвативший от Ровы, махал кулаками после драки, прыгал на закрытую дверь и, оглашая воплями окрестности, вещал, что, если бы ему не помешали, он через секунду распустил бы Рову на британский флаг. Рова же, реально отгребший от меня, уныло побрел на свое место, привычно улегся там к стене мордой в лапы, ко всем нам своим пушистым задом, и обиженно затих. Обижаться ему было из-за чего – весь замес затеял Дарик: и спровоцировал, и начал первый, и жаловался громко итд. А выгреб Рова, причем совершенно несправедливо, во всяком случае в этот раз.

Я это все тоже отлично понимал, поэтому, когда страсти немного поутихли, взял из мешка с собачими счастьями самое сочное копченое свиное ухо и пошел к Рове мириться: мол, да, Дарик виноват, но это ж не повод его постоянно убивать. Подошел, уселся к Ровке на место, протянул ухо, за которое, надо сказать, Рова продает все и всех (ну разве что кроме нас) и тогда, и сейчас. Рова поднял морду с лап, посмотрел на ухо, а потом… бросился на меня. Бросился без рыка, без подготовки, без любых предупреждений, так, как это может сделать только настоящий южак! Сказать, что я удивился – не сказать ничего. Впрочем, через долю секунды я включился и начал отбиваться. Из всей защиты на мне были только трусы (верхнюю одежду, забрызганную в предыдущей драке, я снял, а новую еще не одел. Да и чем бы помогли эти тряпочки в борьбе с зубами и когтями южака?)

Так жестко в своей жизни я не дрался ни с одной собакой, хотя перепробовал их, самых разных, очень и очень немало — от странных истеричных выдрессированных на человека микрофоксов, до азиатов, весивших куда больше, чем я. Штукатурка на стенах моей квартиры в некоторых местах до сих пор хранит следы той драки. Конечно, я отбился. Конечно, Рове тогда мало вообще не показалось, но вот написать праздничный пост в его день рождения я уже не мог. Физически. И это, наверное, хорошо, потому что когда я смог те события описать, эмоции хоть как-то улеглись, и в нескончаемый поток мата уже смогли вкрапливаться какие-то членораздельные звуки.

Тогда победить я Рову, ессно, победил, но вот не переубедил ни разу. Он больше не вступал со мной в прямое противостояние, но всегда был готов защищаться. Потом случилась еще одна собачья драка — Рова очень жестко подрал Дарика, шить его пришлось самим, лечили тем, что смогли достать в аптеках без рецептов (тогда я еще был довольно юн в этой теме немецкого лекарствоснабжения, плюс очень много чего было привезено с собой из Украины). Везти Дарика в таком виде к местным ветеринарам было невозможно, потому что любой, даже знакомый немецкий вет сразу бы вызвал полицию, и отобрали бы у меня не только Дарю, но и Рову, причем с пожизненным лишением права держать собак – тут с этим жестко. А так как найти владельца таким собакам в принципе ирреально, с большой долей вероятности их ждало бы усыпление, что уже совершенно невозможно для меня.

Дальше для нас наступило какое-то мрачное время: возвопили соседи, случились всякие суды, попытка выселения нас из собственной же квартиры из-за того, что Дарик непрерывно орал. Приходили проверки, ожиданные и неожиданные, полиция, ветеринары и чиновники из всяких учреждений, и еще много много всякого разного нерадостного, о чем можно написать такой нехилый ужастик.

Жизнь наша стала совсем совсем нескучной — собаки между собой практически не пересекались, даже гуляли мы в разные стороны и в разное время. Ни о каких совместных поездках можно было даже не мечтать, выставки, отпуска, даже друзья поблизости – все осталось в прошлом. Я разговаривал со многими дрессерами, и местными, и в окрестностях, все твердили, что одну собаку надо обязательно отдать, что это не жизнь, что они еще раз обязательно пересекутся, потому что все предусмотреть невозможно, и тогда будет ад и звиздец. Правильно говорили, конечно, вот только как можно отдать свою собаку? И кого отдать? Рову, который не уживется ни с кем и никогда, особенно если чел не очень-то и готов ко всяким южачьим приколам? Или Дарю, которому тогда исполнилось 9 лет (как сейчас Ровке), который вопит, требует и довольно настойчиво? Кому отдать? И потом как с этим жить?

Задумался я над нашей ситуевиной всерьез. Не, ну правда – что ж ты за дрессер такой, если со своими собаками разобраться не можешь, а других учить пытаешься? Прежде всего я подвинул адскую работу, оставив себе больше времени на пожить и на собак. При ближайшем рассмотрении оказалось, что Рове Дарик в общем-то был пофиг, особенно в те моменты, когда он (Дарик) не орет, не рычит и не бросается. На этой волне я быстро научил Рову самостоятельно заходить в гостевой туалет (он находится рядом с коридором и входной дверью в квартиру), и пропускать нас с Дариком с прогулки и на прогулку даже при открытых дверях туалета. При этом Рова НИ РАЗУ не выпрыгнул оттуда, хотя расстояние от нас с Дариком, проходивших мимо, до Ровы было меньше чем пол-метра.

С этим туалетом как-то раз случилась неприятность, о которой тоже надо рассказать, и за которую мне будет стыдно до тех пор, пока я буду еще хоть что-то помнить. Раннее утро, все собираются по работам, и наступают утренние «пятнашки» (помните, раньше игра такая была: 15 пластиночек с цифрами, которые надо было выстроить по порядку в коробке, где помещалось 16 таких пластинок?) Собак погулять, покормить, собраться. Дарик впереди планеты всей, Рову убираем чтобы не мешал. И в очередную из перестановок кто-то из нас после еды и утренней прогулки посадил Рову в этот гостевой туалет, чтобы не мешал и не прихватил Дарьку. Затем дверь туалета закрыли и разъехались по своим делам.

Мля. До сегодняшнего дня ТАКОЕ случилось один раз в жизни, но мне этого единственного раза хватило выше крыши. Обычно кто-то из нас всегда приходил домой днем, чтобы погулять собак, но именно в этот гадский день все задержались, и Рова просидел в туалете с 7 утра где-то до 17. В этом туалете большая душевая кабинка, занимающая бОльшую половину пространства. Кабина закрыта, и собака туда залезть в принципе не может. Остальное пространство – небольшой унитаз и метра полтора плитки на полу. Да, был свет, был включен промышленный вентилятор с хорошим притоком воздуха, было не жарко, но пес размеров Ровы там даже лечь не мог, не говоря уже о том, что у зверика совсем не было воды. Когда я пришел, увидел в туалете свет и разгуливающего по квартире Дарика, у меня потемнело в глазах. В пару прыжков я подскочил, рванул дверь и увидел сонного Рову в позе кракозябры с головой на крышке унитаза и лапами во все стороны. Рова увидел меня, сладко зевнул, завилял хвостом, мол, приветпошлигулять. То что я испытал в эти минуты — помню до сих пор. И до сих пор стыдно…

Рова спокойно выносил множество самых разных бытовых моментов с Дариком. Множество, но не Дарькин ор. Впрочем, этот ор вынести было невозможно никому – Дарик орал по любому поводу, особенно когда нас не было рядом. Подъезжая к дому, мы всегда с ужасом прислушивались – не взвыл ли Дарик? А слышно его было очень хорошо, глотка луженая (как раньше говорили). От моего садика до дома 900 метров по прямой, и серенады Дарика оттуда доносились отчетливо. Понятно, что это выбешивало всех, а особенно Рову с его чуткими ушами и музыкальным слухом.

Есть куча способов отучить собаку лаять – от весело-игрательных до жестко-силовых. Они описаны и в книгах, и в интернетиках, и много где еще. Только речь в этих способах идет о здоровых собаках с придурью на тему поорать. С Дариком это не прокатывало никак, да я писал когда-то: очередная тусовка в нашем садике, Рова бегает с нами, Дарик сидит за прозрачным забором метрах в 20 от нас. Он нас видит, мы его видим, Рова на него внимания вообще не обращает. Дарику завидно, он начинает гаффкать, поскуливать и попискивать. Сначала тихо, потом все громче и громче, постепенно переходя на визг. Я открываю калитку, чтобы выпустить лишенца, а идти Дарик не может – он перебирает передними лапами, а задние просто волочатся по траве. Собаку трусит, нервы у собаченьки не железные, сдают при каждом напряге, и поделать с этим абсолютно ничего нельзя.

Дарик при этом понял силу своего таланта – чуть что не так, он начинает орать и получает желаемое, причем очень часто это желаемое было за счет Ровика: Рова с нами смотрит телевизор, Дарик закрыт в комнате. Дарик орет, Рова молчит. Я с Ровой ухожу куда-нибудь, Дарика выпускают и он смотрит телевизор как раз с того места, на котором только что сидел Ровка. Этот сценарий повторялся в тысяче разных вариаций, но смысл всегда был один и тот же.

Так мы и жили, с каждым годом ничего особо не менялось, у каждой из собак была своя жизнь. Но при этом к Рове (пост же о его днюшечке, не забыли?) ключик я все-таки подобрал. Физика его не пробила, орать можно было громко и долго – собаченьке было пофиг. Казалось бы, ну что еще может подействовать на железную собаку? Удивительное было рядом – Рова настолько влюблен в нас, что самым тяжким и серьезным наказанием для него было и есть – его «не любить». Делает он что-то не то – хмуришься, уходишь от него, не гладишь, не говоришь ничего ласкового и все. Собака меняется кардинально, у него тускнеют глаза, он ложится к себе на место и только мордой водит – не передумал ли я? Может его уже простили и все будет как раньше? Это было очень неожиданно, и эффект «нелюбви» оказался настолько сильным, что я этим наказанием вообще не пользуюсь, просто не выношу Ровкиного несчастного вида.

Все это написанное – краткий пересказ того, о чем я уже писал в разные годы. Плюс ко всему перед Ровкиными днями рождения регулярно случались какие-то мелкие пакости, после которых писать совершенно ничего не хотелось. Так было до 2020 года, пока у нас не появился Юрин. Рова принял его по-южачьи, с рыком, Юрин не понял шо это было, но на всякий остался рядом с Дариком – и к кухне ближе, и безопаснее. Присутствие наглого лохматого мальца Дарика очень возрадовало, причем настолько, что он передумал уходить, стал поправляться на глазах, начал вставать, требовать еду, охотиться на Юрина, а главное – он ПЕРЕСТАЛ ОРАТЬ. У нас же стало куда больше времени на довольно несчастного до этого момента и обделенного вниманием Ровку. У Ровика сразу выросли крылья, он превратился в огромного пушистого кота, придумал тереться о ноги, падать на спину и подставлять под руки свое мохнатое брюхо. Гуляли мы теперь все втроем, причем Дарик и Рова просто не обращали друг на друга никакого внимания, а Рова и Юрин даже играли на улице иногда. Главной проблемой на улице было отогнать от нас Рову и заставить его хоть немножко погулять в свободном полете.

Год назад ушел Дарик и у нас началась новая пора – надо было приручить двух коблов жить вместе друг с другом и рядом с нами. Рова и Юрин вполне нормально относились друг к другу, но Рова все эти годы жил практически один, плюс он на дух не переносит никаких кобелей (да и к дамам тоже далеко не всегда благосклонен). Ну и еще один нюанс — Рова безумно зациклен на нас, ревнив до одурения и ни с кем делить нас не собирается ни на секунду. Тут даже с людьми надо быть очень внимательным, а уж с собаками…

Юрин без Дарика грустил, долго лежал на своем месте, не вставая. Рову же выпустили из застенков и допустили к «обсчеству», например, снова смотреть в телевизор всем вместе. Рова занимал место у дивана и внимательно пас все вокруг, стоило Юрину только поднять голову, Рова сразу же бежал наводить порядки. А уж подраться в машине, где собаки нос к носу и мало свободного места – это для Ровы просто праздник какой-то.

Конечно, поначалу было очень нелегко, но все эти проблемы были смешны по сравнению с проблемами между Дариком и Ровой. В сотый или даже в тысячный раз напишу избитую истину: уважаемые заводчики, те, кто думает, а не просто тычет подвернувшихся под руку собак одну в другую. Экстерьер – это классно, спору нет, выставки, медальки, все такое. Но при этом следите за тем, что у собачек в башке. Этим вы облегчите жизнь нам, владельцам, в миллионы раз. Мы ведь не с медальками живем, а с собаками со всеми их радостями и проблемами!

Психика Ровы жесткая и конкретная, психика Юрина – конкретная, веселая и игривая. У собак нет страха, Юрин не прет на рожон, но всегда не против подраться – Дарик его хорошо обучил, а Рова добавил нюансов. Конечно, мы включаем всякие игры дрессировочного разума – как только Рова лезет в драку, все, его не любим, Юрина любим. Как Юрин лезет в драку – наоборот. Ну а нет драки – любим всех очень-очень и по-настоящему. И вот хотите – верьте, хотите – нет, но это работает, во всяком случае до сегодняшнего дня работало без единого сбоя.

К чему я это все так подробно? На Ровин день рождения мы поехали в Будапешт. Машиной. 1200 км в одну сторону, чужие отели, разные люди. При этом ни Рова, ни Юрин так далеко вместе в машине еще никогда не катались. Рова давно уже был невыездным, Юрин с пандемией тоже особо никуда не путешествовал, разве что в Дортмунд. На день рождения Ровика (вы ж помните?) всегда случалось чего-то из нехорошего, поэтому я очень долго думал – ехать ли в эту Венгрию или нет? С одной стороны – все увидимся, страна породе нашей далеко не чужая, да и надо уже начинать путешествовать всем вместе. С другой – случись чего в дороге меж собаками, проблем будет выше крыши. Конечно, меры предосторожности я принял, хотя и верил в них не очень. Но они не понадобились. Никакие. Вообще. Собаки были шелковыми, гуляли нос к носу, а если отрывались, то только на кого из чужих и в паре (владельцы декорашек, жившие в нашем отеле в Будапеште, наверное, до сих пор отстирывают штаны и нас проклинают).

Юрин после очередной выставки падал без лап – тут тоже нужна тренировка, Рова же стоял возле дверей в номер и дожидался, пока все наконец-то соберутся вместе, потом укладывался у входной двери номера, перекрывая своей немаленькой тушкой выход на свободу всем нам, выдыхал с облегчением, и только тогда засыпал. В самых смелых своих мечтах я даже представить себе не мог, что такая напряженная поездка пройдет просто замечательно.

Практически все мои собаки появлялись у меня неожиданно, как-то так получалось – ррраз и вот пес в доме. Рова был самым неожиданным из всех, и при этом стал совершенно знаковым в моей жизни. Он вернул мне веру в то, что южаки еще остались южаками, а не превратились в пушистых болонок-переростков. Он познакомил меня с Ольга Грошева, позвонившей мне давным-давно и сказавшей, что у них живет Ровкина сестра – Раймонда, после чего мы начали тесно общаться.

Да и то, что Юрин появился у меня – тоже виновата не только Оля, но и Рова: в Юрине течет Ровкина кровь, и тогда для меня это было очень серьезным аргументом взять зверика именно из этого помета (про Тату, маму Юрина я вообще не говорю – влюбился в эту зубастость сразу).

Я не склонен очеловечивать собак, люди — это люди, звери — это звери. Но то, что этот «Р» помет получился совершенно уникальным по характеру, думаю, никто из владельцев Р-шек спорить не будет. Таких собак больше не будет ни у кого и никогда. Лютые, Марина Новикова, Dmitriy Novikov, Юлия Григорьева – спасибо вам за Ровку, совершенно чудесного, трогательного, обалденного, любящего всех нас просто до беспамятства, настоящего южака. Ровик, спасибо тебе, что ничего не учудил в свой девятый день рождения, вел себя превосходно и не создал ни одной проблемы, хотя треннинга на эту тему как такового не было вообще.

Ну и напоследок: я был бы не я, если бы не устроил чего-нибудь треннингового: перед поездкой надо было докупить всяких мелочей в дорогу. Мы утром погуляли собак, но не покормили, надеясь вернуться домой быстро. Быстро не получилось, приехали во второй половине дня, ну и сразу же бросились кормить собак. Кто меня давно читает, в курсе, что Рова – жуткий пищевик, за кусок еды он отдаст всех и все, при этом его запросто можно оставить с куском мяса в миске, просто запретив ему мясо это есть.

Но сейчас речь о другом: насыпал я корм в миску, положил туда куски свежей гавнядины (на глазах у Ровы). Рова сидит, слюну пускает, неотрывно следит за руками. Я ставлю миску в стойку, говорю Ровке, что можно лопать, сам отхожу от миски и просто сажусь на пол в противоположном от миски направлении. Больше не говорю ни слова, сижу на полу, смотрю на Ровку и все.

Рова, увидев, что миска наконец-то опустилась в стойку, со всех лап кидается к мясу, но буквально в нескольких сантиметрах от еды тормозит, оглядывается на меня, потом на миску, потом снова на меня. В голове идет жуткая борьба, скрип колесиков в мозге слышен даже на улице. Что выбрать? Мясо с едой или погладиться? Мясо, вот оно, рядом. А погладиться – оно там, дальше. Мясо, конечно, никуда не денется (как бы я ни был зол на собак, никогда и ни при каких условиях не наказывал собаку едой и прогулками. Да, я с Украины, а там едой, во всяком случае из моего окружения никогда никого не наказывали).

Погладиться может и исчезнуть, но оно тоже вот, рядом, сидит и никуда не уходит. Эти мысли прямо физически проносятся у Ровы в башке. Пес морщит лоб, вдруг резко разворачивается и вприпрыжку подбегает ко мне – на, мол, гладь, только скорее, а то корм стынет. И гладился до тех пор, пока я его из своих объятий практически не выпихнул в сторону еды. Жаль, снять это все не получилось, было очень ржачно и трогательно.

Со временем вообще все меньше хочется снимать и писать, зато все больше желается просто сидеть, обнявшись, и гладить своих зверюг. Просто гладить. Но и снимать тоже иногда надо, поэтому вот вам ролик с дня рождения самого чудесного и замечательного южака Ровы Лютого из Будапешта венгерского.

Ровер 9 лет
Юрин. 3 года

Юрину 3 года

Не долго музыка играла.
Не долго Юрин чистым был!

За пару дней до дня рождения Юрина я задумался на тему подарка. Вкусняшки всякие – это понятно, но хотелось куда-нибудь выдвинуться, причем так, чтобы и нам в кайф, и собаку порадовать. На ум приходили только какие-нибудь горы с местными ресторанчиками, ну а собаке какая радость в человеческом ресторане? Сидишь на поводке, запахи вкусные вдыхаешь – ни поесть толком, ни цапнуть кого.

На ум не приходило ничего, но если очень хотеть, то на помощь хотению всегда кто-нибудь придет. Не успел я додумать эту мысль, как звонит Eugen Schumaiko:

— Поехали во Францию на рыбалку.

И как раз в самый день рождения! Не, я очень люблю своих собак. Вот прям очень — очень. Но. Где я, а где рыбалка? Мне рыбку жалко, снастей у меня нет, как ловить – я вообще без понятия. К тому же вставать в законный выходной в рань раннюю, переться фиг знает куда – ну уж нет уж. Ну нафиг такие приглючения, все должно иметь свои границы, а такое путешествие – явный перебор.

— Когда и где? – Было единственное, что я спросил.

И мы поехали.
Это была моя третья рыбалка в жизни и первая с настоящим профессиональным рыбаком, точнее рыбаками. Писать особо ничего не буду – смотрите кино неотфотошопленное ???? Не знаю, как можно у выставочной собаки долго сохранять ее выставочность. Во что превратился Юрин за пол-дня дикой жизни в диком лесу — сами посмотрите ????

Ну и про улов. Если бы не Женя, не видать нам рыппки никакой. А так я ушел с чужепойманной добычей (кто бы смог в этом Юрину отказать)? Вкус у рыбули был умопомрачительный, все слопалось в секунду. Ну и теперь, похоже, будет как в анекдоте про девочку-школьницу, пришедшую домой под утро и вертящую свои трусики на пальце. Ее встречают родители в полуобмороке, а она такая глазки в потолок и говорит мечтательно:

— Папа, мама, я не знаю как это называется, но теперь это будет мое хобби!

Дарик. 3 месяца

Дарька. Первый день рождения без

Как-то в последнее время слишком много грустного случается вокруг. Хочется писать о чем-то радостном, веселом, жизнеутверждающем, но стоит лишь остановить скачущие мысли, все обваливается куда-то в пропасть грусти и боли.

Сегодня день рождения Дарьки, первый день рождения за 16 лет, когда рядом нет его требовательной морды на тему «чего вы там мне сегодня принесли»? Нет призывов гулять по 7 раз в день. Нет залежей «дариковской» курицы в холодильнике и кастрюли со всегда свежим бульоном. Нет собаки, есть только память, и безумно несущееся время рядом с нами или прямо в нас.

Промежутки длиною в собачью жизнь помогают вспоминать это «было-стало» гораздо ярче. Дарька – последний мой пес, с которым мы сдавали настоящие экзамены в SV, собака, выигравшая экзамен на выносливость даже у взрослых немецких овчарок и получившая за это у заносчивого и снобистого хозяина чужеплощадного немца ящик коньяка, который там, прямо после экзамена, все кроме меня с Дарькой и распили.

С каким азартом он карабкался по падающим ящикам и картонным коробкам, впиваясь в отличного мастера карате с 4 даном из Бельгии, оказавшимся попутно еще и мощным фигурантом. А потом, сопя под столом практически рядом с этим фигурантом, он с интересном смотрел, как меня дожирала фигурантовская бельгийская овчарка, никак не желавшая сдаваться, хотя уже еле стояла на своих тоненьких лапах после моих вполне увесистых ударов. И я, чесслово, не знаю за кого тогда болел Дарик – за меня или за эту кусучую скотину?

На тех местах, где я отпускал Дарьку побегать, в любую погоду, в любое время и очень недалеко от дома, теперь все огорожено, посторонним В и идет громадная стройка домов с кучей будущих квартир. Практически закрыта площадка, на которой мы когда-то работали. Нет больше питомника «Белый Ветер», нет заводчиков, нет нет нет… Осталась только память о чудесной и очень сложной красивой собаке с коричневыми глазами, мокрым носом и бесконечной нежностью к своим людям. Осталось ощущение шерсти в руках, мокрого носа на щеке по утрам. Осталось место в душе, место Дарьки, которое никто и никогда больше не займет.

Много чего недоделано, недосказано, недоедено и недодано. Писать о том, что было гораздо проще, чем каждый день жить реальную жизнь, иногда тяжелую, иногда веселую. Но как бы ни было тяжко, как бы ни хотелось отдыха, сна, да много чего, мы бы тянули все это все вечно, пока у нас бы не закончились силы. Но у тебя, пес, они закончились куда быстрее…

Безумно много всего, за что очень стыдно и чего уже никогда не исправить. Мы за них в ответе, и сами принимаем решения, не всегда зная, насколько это правильно и полезно для них. Нет никакой возможности спросить и узнать, а потом приходит время и ставит точку. Окончательно. Безвозвратно. Бесповоротно.

Остается лишь тот же одинокий вопрос к мирозданию – почему так мало? Ну почему?

Тошка

Тошка. 26 день рождения

Я никогда не мог представить, что у меня будет жить маленькая собака: это совершенно не мое, не для меня, не со мной. Страшно не заметить на просторе, прищемить чем-нибудь, да просто сесть сверху и все: была собака и нет собаки.

Пекинчик Тошка, мой настоящий подарочный пес, совершенно неожиданно появившийся у нас дома в далеком 1996 году. В красивом праздничном пакете, перевязанном шелковой ленточкой по задумке дарителей и как ожидалось, должна была быть молодая картошка. Пакет вложили мне в руки, когда я уже практически отъезжал от дома знакомых. Вкусная молодая картошечка, выращенная на собственном поле — что может быть вкуснее? Потом пакет зашевелился и громко тяффкнул! Возвращаться было не с руки, удивляться за рулем было опасно! Так я стал обладателем второго настоящего породного кобеля в своем доме.

Мне в очередной раз случайно повезло с собакой — Тошка был настоящим маленьким южачком: серьезным, сильным, абсолютно молчаливым и совершенно бесстрашным. Он рос с Дэллом, и со всех своих маленьких лапок старался ему не уступать: хоть кусаться, хоть аппорт носить, хоть ОКД сдавать, хоть по рингам на выставках бегать.

В те далекие времена я считал, что вокруг все собаки такие, серьезные и правильные, других просто не бывает. На самом деле я просто не понимал, как же мне с ними повезло — все наши переезды, проблемы, мотания по странам туда-сюда. А собаки, они просто были рядом, и не создавали вообще никаких проблем. Совершенно.

Годы летят, с каждым днем все быстрее и быстрее. Каждый из нас давным-давно уже идет своей дорогой. Теперь ты уже знаешь многое из того, что мне только предстоит узнать, но чтобы погладить тебя, мне даже глаз закрывать не надо. Я все помню, все-все.

С днем рождения, настоящий микроюжачок Тай-Ши-Вей. С 26-м твоим днем рождения!

Дарику 15 лет

Дарику 15 лет

Настоящий писатель – это профессионал, который всегда к нужной дате выдает нужный или ему самому, или заказанный кем-то текст. Пофиг что происходит вокруг – кто-то родился или умер, кто-то женился или развелся, писательский текст ровен, спокоен, выдает только те эмоции, которые запланировал сам писатель.

Я не писатель, по заказу писал считанные разы и только на те темы, которые считаю для себя близкими и трогающими за душу. Этот же текст, хотя он и близок, и очень трогает, я пытался начать писать почти месяц. Пытался и не мог.

Никакая тема кроме гребаной путинской войны меня не пробирала. Шок, неприятие происходящего, офигевание, ненависть, животная такая ненависть к уродцу и ко всем его ZVЙ-евцам, невозможность хоть что-то реально изменить, сотни тысяч бегущих от войны женщин и детей, а вдобавок к этому еще и смерти людей, которых знал и хорошо, и очень хорошо, стопорили любые отклонения от темы. Все посты не в тему, даже от моих друзей и про моих любимых дружеских собак я просматривал по-диагонали, даже не лайкая.

Попустило меня только после гриля, устроенного небольшой группой нас для украинских беженцев, и пост о котором толеебарантный фейсбучичек радостно снес с формулировкой «ненависть». Да, бля, я ненавижу путю и всю ту пиздоту, которая идет за ним по чужим трупам. На мой взгляд карать надо тех, кто мразоту эту навидит, но нет, у них свое видение процесса. Наверное потому, что для них, как и для пудлера, эти трупы чужие, для меня же – нет.

В общем, после гриля, после сотен довольных и радостных людей, которые смогли убежать от войны, я ощутил в первый раз после 24 февраля, что да, могу. И вот прошел почти месяц с того момента, как я собирался написать этот пост, подготовил фотки, даже небольшой видосик в тех же наших обычных декорациях. Потом снес все заготовки и попробую еще раз.

Причина для поста более чем серьезная. 11 марта Дарьке исполнилось 15 лет! Пятнадцать! Лет! Вот тому маленькому щеночку, которого я привез из Москвы, из тогда гремевшего «Белого Ветра», малюсенького, любознательного веселого лохматого ребятеночка, личиночку тиранозаврика (С)-Лена Гордовская, который и тиранозавриком тогда не был.

Я помню это же время два года назад. Дарик болел, ему становилось все хуже и хуже, он сдавал прямо на глазах. Мы пошли к врачу, к тому самому, который убил Дэлла, но в клинике которого стоит самая навороченная техника в наших местах. Врач выслушал нас, хотя это было и необязательно, посмотрел на Дарика, сделал анализы, рентген, еще много чего, ну и потом сказал: «Скажите мне, что я должен с ним сделать?»

Я вызверился тогда, удивился, если бы мои клиенты приходили ко мне, а я задавал бы им такие вопросы, насколько бы долго они оставались моими клиентами? Ну и спросил, чего ждать дальше?

— Неделю-две он еще протянет. Может быть! – Сказал врач, потом взглянул на меня и добавил – ну может быть месяц!

Помню, как тогда мы гадали, дотянет ли Дарька до своего дня рождения, точно так же, как и Булка – эти ссука роковые 13 лет. Надежды почти не было. Дарик почти не ходил. Я положил его на весы у доктора – 28 кг вместе с ошейником и поводком. Можете себе представить – 28 кг у южака???

Что было дальше я уже рассказывал – качели. Дарику то становилось лучше, то хуже, то мы думали, что совсем уже все. Не сдавались, почти выносили гулять, кормили с ложки, руками запихивая в пасть вареную курицу. А потом приехал Юрин, который был выпрошен у Оли Грошевой в те минуты, когда я понимал, что очень скоро у меня будет только одна собака.

Юрин о наших мыслях не знал, поэтому он, как любая солнечная и веселая собака, призакомился к Дарику и мигом поднял его на ноги: возмущение, злость и нервы, а так же желание вломить маленькому негодяю, забыло все болезни Дарика хотя бы на время.

И вот 11 марта Дарьке 15 лет. Кровищи выпито ведрами, нервов потрачено грузовиками, но пес рядом и это дорогого стоит. Дарик борется, он пытается со всем своим набором стариковских проблем делать нашу жизнь заботной и нескучной. Мы тоже стараемся по-всякому делать жизнь Дарьки веселее.

В первую встречу беженцев, прибывших после войны, мы взяли с собой Юрина и Ровку. В итоге даже толком пообщаться не получилось – Рова выбирал себе цели еще на подступах, а маленький Юрин одним прыжком уронил сразу трех маленьких девочек, которые все втроем весили меньше, чем хвост Юрина. В этот раз мы были мудрее – Юрин с Ровой отправились охранять садик, а Дарик, как истинная собака-украинец (С)-Лора веселил публику тем, что лежал в сооруженном тенечке и давал всем гладиться… ровно до того момента, когда Дарику привели его нового друга. Ничто, поверьте, ничто не способно разгрести старость так, как это делает молодость и веселость. Люди вокруг, чудесный пес рядом, отсутствие вечно теребящего Дарю Юрина и даже неприсутствие Ровы сделали свое дело. Дарик ожил, весело вилял хвостом, давал гладиться и настолько обоял всех, что ему даже налили пива (хорошо хоть не на голову).

15 лет – очень серьезный возраст! Живи Дарька, пей нашу кровь, чуди, делай что хочешь. Только пожалуйста ешь и живи, живи как можно дольше, пока тебе эта жизнь будет в радость. Ну а мы с Юриным нудоты и скучности в этой жизни тебе уже точно не дадим!

Ровик 7 лет

Ровику 7 лет

Я начинал писать этот пост шесть раз. Шесть лет подряд мы снимали ролики и делали фотографии, у меня в голове даже выстраивался какой-то текст, но… Каждый гребаный раз возникало вот это гребаное «но». Что-то постоянно случалось, что-то такое, после чего писать вообще ничего не хотелось. Зато хотелось орать, рычать, отмотать назад и исправить это что-то в самой консерватории, причем наглухо.

После Ровиного дня рождения в этом году уже прошло несколько дней, ничего страшного пока не произошло, поэтому наверстываю все ненаписанное и несказанное за эти наши семь лет вместе. Букв много, интересного – не очень. Текст этот скорее для меня, ну и для именинного Ровы еще. В общем, рассказываю 🙂

Ах какой чудесный и еще не показанный ролик с первого Ровкиного дня рождения лежит в закромах, так и не собранный. Я не успел его собрать, потому что именно в этот день Рова решил, что он взрослый, и хватит ему уже терпеть Дарькин троллинг, рыки и наезды. Годовалый Рова совершенно неожиданно, без всякого объявления войны, напал на семилетнего Дарика, и практически грохнул его от слова совсем. Просто повезло, что я был рядом, и быстро оторвал разбушевавшегося именинника от почти задушенного Дари. И да, навтыкал этому самому имениннику по первое число, хотя организовал всю «веселуху» именно Дарик своими наездами.

Случилось все действительно абсолютно неожиданно, потому что изо дня в день по мере того, как Рова становился старше, Дарик пытался его троллить. Рова на это внимания не обращал вообще. Он спокойно подходил к миске, съедал свое, а еще то, что не успевал доедать Дарик. Надо сказать, что Даря, никогда особо не любивший поесть, заметно ускорился с помощью Ровика, и его миска после еды теперь всегда оставалась пустой. Дарик рычал, морщил нос, тяффкал и бесконтактно огрызался, но Рова ходил мимо и не замечал ничего, как будто все эти звуки доносятся из другой вселенной. Потом он пару раз подрался на улице, и хотя зачинщиком был не он, Рове это действо очень понравилось. Он запомнил, и в один несчастный для нас день его прорвало в Дарика, но уже в полную силу и по-настоящему.

Мужал Ровка стремительно, но при этом он был совершенно спокоен, никогда не безумствовал и вел себя в основном отлично. Я бывал дома исключительно ночами – приедешь в час ночи, в пять подъем и на работу, поэтому особо контролировать происходящее я не мог, но и нужды особой в этом не было. Заспанный Рова выходил встречать меня в любое время, вильнет пару раз хвостиком и снова спать. Гулял без меня, ел без меня, взрослел тоже без меня. Вот разве что был один звоночек – понравилась Ровке подушка из нашего гардероба. Фирма ошиблась, и вместе с гардеробом положила подушку другого размера. Мы сообщили, фирма извинилась, прислала другую, а старую забирать не стала. И вот подушечка эта очень понравилась Рове: он подходил, снимал ее аккуратно, уносил с собой и на ней лежал. На подушке не было ни царапины, Рова вообще с ней был безумно аккуратен, но он ее брал.

Нормальный человек в такой ситуации делает что? Правильно, убирает предмет из зоны досягаемости, собачечко взрослеет, и просто перестает обращать внимание на то, чего раньше так безумно хотело. Но мы легких путей не ищем, поэтому я за то небольшое время, когда полуживой вваливался домой, решил Рову от подушечки отучать. Сомнений в моих силах у меня не было, и я приступил. Что я только не делал: ругал, кричал, отправлял в угол, топал и хлопал. Рова отлично знал, что можно, а что нет, но каждый раз, когда я приходил домой, он поднимался, встречал меня, вилял хвостом, а потом отправлялся обратно спать… да, на ту самую подушечку. Все повторялось и не работало ни че го. Вообще. Рова был крут и уперт, но и я не сдавался!

Так, в рыках и драках прошел еще один год. Собаки еще гуляли вместе, правда всегда только в намордниках, потому что и поорать, и подраться оба были не дураки. До чужой цели достать я им не давал, и тогда все накопившееся они кидали друг в друга. Как раз перед вторым Ровкиным днем рождения Дарик снова что-то сказал своему другу не так, или не совсем так. Рова вырвался из плена, и накидал ему по-полной, плюс еще прокусил хвост, которым Дарик активно вилял, после чего прихожая наша превратилась в декорации для очередной серии Дракулы. Я приехал домой около двух ночи, увидел сцену, ну и не сдержался (ума у меня палата, да. И номер у палаты сами знаете какой). Рове мало не показалось, он вяло огрызался и с недоумением смотрел на меня, вообще не понимая, что происходит…

Я оттер это жуткое граффити в прихожей, залез в душ, подостыл, медленно приходя в себя и понимая, что Рова ведь и не виноват ни разу, он просто отвечал на Дарько-троллинг, как обычно. Все это постоянное недосыпание, долбаная работа с раннего утра до поздней ночи с тысячей проблем и без света даже в конце туннеля сделали свое дело: я сорвался на собаку. Понимая все это и осознавая, что не прав, я достал из запасов крутое копченое ухо, главделикатес для собак на то время, и пошел к Ровке мириться.

Почти двухлетний Ровка обиженно сопел в углу на подстилке, он даже свою любимую подушечку не взял. Я присел на пол прямо перед мордой спящего пса.

— Ровка, ну извини! Давай мириться! – Сказал и протянул зверику его самое любимое лакомство.

Рова открыл глаза, внимательно и обстоятельно обнюхал протянутое копченое ухо, потянулся к нему… и вдруг резко бросился на меня. Надо знать моего каркадила – в такие моменты он превращается в молнию: никаких предупреждений, всяких поз, оскалов и тому подобного мусора – он подрывается в долю секунды, просто летит и убивает. Если может, конечно, а если не может, то ущерба и проблем он доставляет по-максимуму.

Сказать, что это для меня было неожиданно – ничего не сказать. Я сижу перед своей собакой, из защиты на мне одни трусы, протягиваю собачкино самое вкусное лакомство, за которое она в обычное время готова станцевать польку сама и заставить танцевать всех, до кого дотянется, но вместо этого получаю молниеносный бросок в горло. Причем до этого момента Рова на меня не то что не нападал никогда, даже не рычал ни разу, включая те моенты, когда я его довольно резко и больно осаживал, отрывая от Дарика.

Не знаю, чем бы это все закончилось, окажись на моем месте кто-то менее подготовленный. Сколько было всякого на площадках, какие только собаки не попадались, однако никогда в жизни я не начинал бой с собакой в таком неудобном, проигрышном положении, без всякой защиты, только в трусах, протягивая собаке лакомство и не выражая никаких злобных намерений. Реакция, умение драться и умение драться с собаками, какой-то внутренний голос, что-то еще позволили мне увернуться от первого броска молодой, полной сил, рьяной, но не слишком опытной в драках с людьми собаки. Второй бросок Ровы цели достиг, но я уже успел подготовиться и даже почти вскочил на ноги. О, это было веселье, скажу я вам! Капиталку с тех пор в квартире мы не делали, разве что покрасили стены чутка. А вот выбоины и вмятины в этих самых стенах остались до сих пор, в основном от Ровы – он летал как Бетдог и Пес-Паук в одном флаконе, выгребал уже не шуточно, а вполне себе увесисто, но все время поднимался на лапы, вставал, и шатаясь, снова бросался в бой.

Писать долго, а длилось все это на самом деле, может быть, с минуту. Поняв, что с техникой у Ровы не очень, но вот с духом все в поряде и собаку так не остановить, я поймал его очередной бросок и немножко придушил. Рова рухнул на пол, пролежал там с десяток секунд, потом открыл глаза, увидел меня и зарычал! На лапах стоять не мог, но не сдался, продолжал сражаться как мог! И вот тут мне стало совершенно ясно, что Рова – это абсолютно, до последней шерстинки моя собака. Дарик после ухода Дэлла вернул меня к собакам, а вот Рова вернул меня к южакам, окончательно и бесповоротно.

В тот второй день рождения я тоже ничего про Рову не написал, просто потому что не мог. Физически не мог – было очень больно, писалки распухли не сгибались, костяшки болели. Зато голова была трезвой и ясной, я понял, что мне точно надо делать: предупредил владельцев бизнеса, что отрабатываю сколько положено по закону и ухожу, чтобы они озаботились поиском другого директора. Тучи на работе никуда не девались, но приезжая даже в два ночи домой, хромающий на всё я, брал хромающего на все лапы Рову на поводок, и мы шли с ним гулять. Долго. Рядом. Несколько часов я спал, потом снова гулять с Ровой и опять на работу.

Потом было много разных день-рожденьевых разностей: наезд зоошизятины на то, что я держу собак в садике в намордниках, драки между самыми закадычными друзьями тоже никуда не девались. Проверки из полиции, неожиданные посещения разных служб и контроль государственных ветеринаров. Затем Дарик научился громко орать мерзким голосом, выводя из себя все окружение так, что над ним, когда он сидел один в садике, переставали летать птицы, а я слышал его вопли из квартиры, которая находится в километре от этого садика. Когда же Дарик сидел дома, сила его песен была недостижимой даже для Шаляпина в его лучшие годы. Рова от этих воплей зверел, но особенно были счастливы наши соседи. И нас ждали суды, потуги выселения из собственной квартиры, даже попытка разобраться, предпринятая здоровым бритым и полубухим лысым соседом-тогда качком. Каюсь, не догнал – бегаю спринт я исключительно никак, а то веселья было бы куда больше.

И ведь меня предупреждали заранее, когда мы после ухода Булки только разговаривали на тему новенькой собачечки – и Марина, наша чудесная заводчица, и Юля – хозяйка Ровкиного папы: щенуля ой какой не простой. К моменту отправки ко мне в ссылку, он успел навалять не только своим сестричкам-братикам, причем всем подряд и без разбору, но даже грызануть на фотосессии бабу Юлю: не понравилось что-то мальцу-гавнецу в двухмесячном возрасте. А я ведь такое очень очень лю, для меня, если все просто – то мне сразу невкусно, и я тут же засыпаю.

Хвастаться было особо нечем – я сам загнал ситуацию в тупик. Конечно, куча обстоятельств аккуратно и мерзко сложились, плюс Ровка никак себя страшно не проявлял до поры до времени, плюс еще то, что я же на самом деле крутой дресcер. 🙂 Все собаки это знают и поэтому никто никогда не чудит. Рова вот не знал. (Юрин, кста, тоже не знает, но два раза на одну и ту же швабру мы – не).  

От полной безнадеги я просил советов у нескольких известных тренеров, включая и SV. Их советы были мудры и правильны – одну собаку надо отдать, потому что закончится все настоящим горем. А если некому таких проблемных собак отдать, значит одну надо усыпить! Усыпить, блядь, свою собаку! За то, что я сам и накосячил по полные помидоры, кто-то другой должен ответить своей жизнью? Не, это уж точно не наш метод! И я начал заниматься с Ровой так, как надо было заниматься с первого дня, когда он к нам приехал. Все то, выше, просто шло фоном. Мы занимались и занимались, весело, радостно и постоянно, каждый день и ночь, не обращая внимания ни на погоду, ни на время, ни на окружающих. Психика у Ровы железобетонная, аппетит – бешеный, да и я, если упрусь, из этих лап мало кто вырвется.

Не хочу много разных разных слов, просто запомните – когда вы берете собаку в известном и серьезном питомнике, разрулить можно даже такую практически безнадежную ситуевину: кровь и характер позволят. А вот был бы песик пожиже, или с неизвестно какой предысторией, шансов бы у меня не было. Ни одного.

Очень быстро Рова стал меняться. Он научился не просто смотреть в глаза и выполнять команды, но смотреть разумно, так, что командовать ему можно просто взглядом, не то что голосом или жестами. Он стал отворачиваться от разных гаффкающих соб, только если эта собака – не беснующийся кобел ростом больше Ровы – в этом случае мы сбоим. Совершенно незаметно он превратился в собаку-человека, такую, о которой может мечтать абсолютно любой, желающий завести себе собаку. Рова в доме совершенно незаметен, он появляется из ниоткуда, когда нужен, и тут же уходит в никуда, когда нагладился. Когда Дарик болеет и засыпает посреди комнаты, Рова просто перешагивает через него, не обращая внимания на своего закадычного другана. Ровка абсолютно не напрягает и, кажется, он научился читать мысли.

Я уже рассказывал – таких пищевиков как Рова я не видел ни разу в жизни. Он просто трясся за еду, хотя ни разу в жизни не был голодным. Пройти рядом с Ровой, когда он ест, не мог никто. Вообще никто, разве что я, да и то Рова начинал в этот момент лопать из миски в пять раз быстрее, а еще рычать мне вслед. Прикиньте – моя собака у миски в моем доме на меня рычит. Мы занялись и этой проблемой. Там, на ролике, жена убирает овечку из-под морды жующего Ровы. Выглядит обыденно, но еще несколько лет назад этот был смертельный номер, и все снова однозначно закончилось бы декорациями из Дракулы. Сейчас можно усадить Рову на выдержку перед миской, и он будет сидеть там часами и ничего не трогать, только пуская слюни (да, я балбес – дал команду, вышел на улицу к приехавшим сотрудникам и проторчал с ними этот гребаный час). Рова же сидел перед миской, как стойкий оловянный солдатик и ждал.

Мне удивительно читать, когда какие-то владельцы пишут, что их собачка просидела на кухне целых пять минут и не сперла кусочек хлеба. Рова на кухне живет, прямо перед ним на столе ежедневно разделывается мясо Дарику, еженедельно я готовлю мясо на шашлык. Все это остается рядом с Ровкой часами и ничего. НИКОГДА. Даже давая Рове его еду, теперь надо сказать минимум два раза, чтобы он начинал лопать. Правда, когда пес начинает жевать, все – это скорый поезд с горы и без остановок.

Помню еще один случай, когда Ровке было года три-четыре. Наверное, не надо бы это писать, потому как теперь мне никто и никогда из серьезных заводчиков не отдаст свое дитятко лохматое. Но уж если начал, надо говорить, либо вообще не начинать. Было утро какого-то сумасшедшего дня. Мы вскочили очень рано, погуляли с собаками, переоделись в цивильное и бросились на работы. Утро в нашем доме – это полнейший дурдом: спать хочется, вскакиваем в последнюю возможную секунду, и дальше все бегом. Чтобы Рова и Дарик, тогда полный сил и абсолютно бесстрашный, не встречались, мы разводим их по разным комнатам, закрываем двери, открываем двери. Помните, была когда-то такая «игра «15»? Вот происходящее очень напоминало эти самые пятнашки: при очередной перестановке Рова оказался в гостевом туалете. Сама комнатка микроскопична – там большой душ для собак со стеклянной дверцей во всю стену, малюююсенький (еле еле нашли в продаже) унитаз, и меньше квадратного метра свободной площади. А еще там встроен огромный промышленный вентилятор, который включается автоматически. Всегда, в любое время суток воздух в этом помещеньице отличный и это – единственное наше оправдание.

Дальше вы уже все поняли, правда? Мы провели Дарика в одну комнату, Рову закрыли в гостевом туалете, ушли и его выпустить забыли. Вышли из дома мы в 7 утра, пришли в тот день в 17-00. Захожу – Дарик поет песни у себя, а вот Ровы нет нигде. Пробежал по квартире – пусто. Совершенно офигевший захожу в коридор и вижу, что за дверью в этом самом туалете. горит свет. Не буду говорить, какие чувства я тогда ощутил – это был просто пипец. Рывком раскрываю дверь – Рова в кракозябренной позе буквы «зю» — пушистый зад и хвост на пятачке пола, голова странно вывернута и лежит на унитазе, а Рова – СПИТ! И храпит еще. Я его разбудил, обнимаю, а он зевнул во всю пасть, лизнул меня в нос: «Ты поесть чего-нибудь принес? Нет? Ну тогда пошли гулять!» Все! Я даже представить себе боюсь, что было бы, если бы так забыли Дарика! Спасатели, пожарные, полиция вышибли бы дверь, взяли собачку в приют, а нас бы три года расстреливали за издевательства над животными.

В моем собачьем мире из трех собак, Дарик — собака, создающая давление: ему хочется полежать там – все двигаются, ему хочется поесть здесь – все подрываются и несутся, лишь бы старичок был доволен. А вот Рова – это та несущая конструкция, которая это давление держит. До сегодняшнего дня Ровка болел один раз. Это была даже не болезнь – он полез в кусты и подколол шипом ежевики лапу чуть выше локтя. Врачей Рова терпеть ненавидит, в ветеринарке нервничает и ведет себя не очень, поэтому я решил не терзать собаку лишний раз, а ждать, пока это дело прорвет и все успокоится. Рова же просто лег на свое место, совершенно по-человечески, грустно, большой такой шубой, и не вставал вообще никуда, кроме прогулок. И не ел. И не издал ни единого звука, ни писка, ни жалобы, вот просто ничего, как настоящий, сильный и огромный мужик. Смотреть на это все было невыносимо.

Писать о Рове можно бесконечно. Не думаю, что кто-то дочитает до этого места, да и вообще пора заканчивать – семь лет в один пост уложить все-равно не получится. Когда-то давно, разговаривая с породниками и слыша, что они в своих питомниках пытаются сохранить крови одной из лучших собак прошлого, я очень сильно удивлялся. Собаки уже давным-давно нет, сами породники не то что эту собаку, они даже первых – вторых потомков не застали, но крови собирают. Мне тогда это казалось чем-то, вроде какого-то, странного фетиша типа старой школы боевых искусств, от которой не осталось никакой истории, но сохранился флаг, которым и машут. После того, как у меня появился Рова, я понял, что очень хочу, чтобы во всех моих собаках, которые у меня когда-нибудь будут (если вообще они у меня еще будут), текла Ровкина кровь. Это сыграло далеко не последнюю роль в выборе Юрина, да и Дарик тоже «помог», как обычно. 🙂

Может это глупость, может дурость, но Ровер – совершенно особенный. Я читал много разных легенд про буйных скакунов, разбивших не одну голову желающих их объездить. Но тот, кто смог заставить такого коня подчиниться, получал себе не лошадку, а настоящего друга на всю жизнь. Можно относиться к этому как угодно, но в моем случае произошло именно так. И еще я заметил, что чем тяжелее начало, тем лучше и офигеннее по жизни. Так было с Дэллом, так получилось и с Ровой. А Юрин пока только дровишек подбрасывает!

Маринка, Юля, Лютые – поклон вам низкий за такую собаку. Вы просто представить себе не можете, чего вы на самом деле там наколдовали. Больше ничего другого я не хочу и не буду. И да, скажите мне наконец – как отогнать Рову от себя на прогулках? Когда отщелкиваешь карабин от его ошейника и просишь его удалиться погулять, он не уходит, так и гуляет, прижавшись к ноге, а гнать его от себя у меня совершенно нет сил. Никаких!

Юрину один год

Каждому из нас наверняка в жизни встречались такие люди, которых любят все. Ну ладно, пусть не все, но почти все. Не за что-то там конкретное: папу – директора пляжа или маму-прокуроршу или режисриху (эта фемка особенно доставляет, Алена Кочешкова пасибище). Люди эти и не делают особо ничего для своей раскрутки, они может и не супер-красавцы, не в тренде и без навороченных шмоток. Но почему-то рядом с ними всегда толпа, с ними хорошо, уютно, спокойно, драйвово и просто кайф. Их, таких, мало, но они есть. Те из нас, кому повезло общаться с подобными людьми-солнышками, наверняка их сейчас вспомнят, вспомнят и улыбнутся.

Поздравляю! Сейчас вы, сами того не подозревая, подумали и о Юрине тоже. Нет, я не запил. И я не выживший из ума папочка, который считает свою ребятенку самой гениальной и чудесной в мире, особенно на фоне этого нынешнего мира. Мне незачем пиарить песика, пытаясь продать его подороже или куда-то с ним напроситься. Но с той самой первой секунды, как Юрин вылез из машины перевозчиков, и улегся у меня в ногах, в мой дом вкатилось начавшее было закатываться солнышко.

Попробую объяснить. Вот вы видели собаку, которую невозможно обидеть? Нет, Юрин не посещает психолога, и не пьет антидепрессанты, садясь вечером на унитаз в позе немецкого бублика, и дыша через хвост «Оммммм!». Он сам – антидепрессант. На него попытался наехать Рова – помните же этот пост пару недель назад? Его пытается обидеть Дарик, отбирая у разыгравшегося песика игрушки, нагло отжимая у него его юринское место, порыкивая, погавкивая, даже пытаясь укусить. Юрин не ведется на провокации совершенно, лишь улыбается, снова приходит к Дарику, к Рове, зовет их играть. И о, чудо – тает не только Дарик с испортившимся старческим характером, но и злющий, не умеющий и не любящий играть ни с кем Рова. А Юрин пока даже не думает «разобраться» с обидчиками, хотя сейчас и его размеры, и наглость с хамством это вполне позволяют.

То же самое происходит и со знакомыми собачьими старичками, которых в нашем доме сейчас вполне достаточно. Охотники, дворняжки, овчарки – при приближении Юрина заливаются диким лаем и пытаются его цапнуть. Их можно понять – они старенькие, все еле на лапах держатся. А тут такая туша, взлетающая и опускающаяся прямо на пузо. Если хоть краем хвоста Юрин их заденет, они уже не встанут, потому и лают. Юрин же вместо того, чтобы показать, кто теперь в этом доме хозяин, совершенно по-щенячьи оттопыривает попу, кладет голову между своих лап и умильно виляет хвостом, мол, ну ты чего? Давай побегаем! И старички тоже тают. Все до одного, от тихих и скромных, до самых злющих и гадких.

Да ладно собаки, возьмем, к примеру меня: я давно уже не дрессирую своих собак в том смысле, в котором мы привыкли понимать само слово «дрессура». Мы живем вместе одной семьей, когда ситуация доходит до каких-то обучающих моментов, я пытаюсь убрать полутона и сделать эту самую ситуацию двоичной, черно-белой, чтобы собе было ясно, что хорошо, а что плохо. Снова тут никаких соплей и психологов – серьезным собакам серьезный тренинг. Положительное подкрепление? Обязательно. Но вместе с ним и отрицательное открепление тоже: засмотрелся на птичку и пропустил команду «сидеть»? Ускоряю мохнатого шлепком по попе. Что делает юный южачий полный сил и наглости подросток? Идет в обратку? Рычит? Обижается? Неее, он подрывается, садится быстренько, причем старательно прижимаясь ко мне, глядя прямо в глаза и как будто говорит: «Ой, извинити, засмотрелся». И уже стыдно становится мне.

Про то, как Юрин очаровал посетителей и, о чудо чудное — врачей нескольких ветеринарок и сотрудников одной важной госслужбы, я напишу отдельный пост – главное не забыть. Но это было реально круто!

Розовые облачка, единороги и мимимишечки на этом и заканчиваются, собственно. Юрин – настоящий южачище: хитрый, наглючий, безумно упорный, и при этом еще по-детски трогательный, чем и пользуется во всю. Идем на днях с ним по дороге. Сбоку валяется яркий детский носочек. Мы с песом замечаем его одновременно: Юрин тут же начинает тянуть к заветной тряпочке, я командую «Фу». Молодому уверенному в себе псу мое «Фу» иногда почему-то становится пофиг, у него есть цель, и препятствий он не видит. Дальше может быть куча вариантов развития событий: усадить на выдержку, одернуть, обойти, свернуть, пожурить.

Видя драйв Юрина, я выбираю старый досаафовский метод, когда командуешь громко, потом ведешь ногой по земле, одновременно удерживая собаку и отбрасывая с пути то, что собака чертовски хочет. При этом если пес успел на команду среагировать и убрать морду, нога просто отбрасывает предмет вожделения, не успел и увлекся – песик еще и по морде схватит. Да, тут нужна и сила держать собаку, и сноровка сделать все быстро, но меня пока хватает даже на такую лошадь, как Юрин.

Командую, отшвыриваю носок подальше. Юрину, естественно, пофиг, он с утроенной силой рвет дальше и получает тычок по своей наглой пушистой морде. Замирает, останавливается, так трогательно трет лапкой ушибленное место, поворачивает морду ко мне. В глазах неземное удивление: «Ой, ты не видел – что это было такое?» Я смотрю Юрину через челку в глаза, а в голову уже лезет мысль «Не слишком ли я строго его стукнул? Он так смотрит…» Отвлекаюсь буквально на какую-то долю секунды, мысль даже сформироваться не успела, как тут же молниеносный бросок и все – Добби свободен! Идет, улыбается во всю свою огромную пасть, и трясет запрещенным в РФ носочком так, что был бы носок живой, у него оторвалось бы сразу все. Когда ус — пеРл? И где же это несчастное выражение морды на тему убийства маленького щеночка размером с лошадь? Даже следа не осталось!

Ну а если на пути нам встретится незнакомая собака, сразу тушим свет. Ладно, если собака молчит – мы будем очень пристально наблюдать, превращаясь в пружинку, и ожидая малейшего повода для провокации. Но если собака раскрыла свою пасть, тут же начинается ад. С людьми ситуация аналогичная – Юрину пофиг все, от мала до велика, если говорят грубым голосом или что-то против задумали. Да, я знаю, как это все выглядит со стороны, и я знаю, как это и убирать, и глушить. Но. Все это отлично регулируется, когда есть рядом грамотный фигурант, и собака, особенно молодая, может сбросить свои эмоции по делу или по телу. Пока фига нет, эмоциональный сброс у нас именно такой. И уже к нам возвращается слава Дэлла, когда при виде нас люди хватают своих агрессивных собак, и мы с ними активно договариваемся на расстоянии, кто куда пойдет. А почтальоны, звонящие в дверь, сразу отходят на противоположный конец коридора, протягивая трясущимися руками пакеты или посылки. При этом в их глазах застывает одно единственное желание: «А я хочу сибасса побыстрей» (С).

Вчера Юрину исполнился годик! Сложный возраст, когда батарейки заряжены полностью, и электричество аж брызжет во все стороны, но мозг еще не вырос, и за эмоциями не успевает. Старшие собаки уже отдрессированы так, что их поводки на прогулках не ощущаются вообще, только плечи иногда слишком тесно прижимаются к моим идущим ногам. А тут появляется такое юное чудо, которому все интересно, для которого все новое. Он каждый день ставит привычный мир с ног на голову, выбивая всех из всего спокойно-привыкше-устоявшегося в детство, где все как в первый раз, где забываешь, что ты с этими собаками уже кучу лет и снова все начинаешь с нуля, объясняя, рассказывая, гуляя и обнимая, учась и уча дышать вместе, и жить на одной волне.

Год назад Дарик сделал так, чтобы Юрин появился у нас в доме. С тех самых пор Юрин заставляет Дарика не просто жить, а жить весело, с огоньком и матами. Рова первый раз в жизни научился играть, да не просто играть с чужой собакой, а с большим и веселым кобелем (пишу и сам себе не верю, потому что так не бывает). Я вспомнил давно забытое, достал давным-давно спрятанное – игрушки, амуницию, маты как у Дарика, потому что спокойные и чинные прогулки теперь превратились в резкие полеты над гнездом кукушки с криками «тыкудаблядь???», «нетрогайдядютетюсобачкублядь!!!» и «стояяяятьблядь!!!

Каждое утро, ровно в 5:45 мне в руку вкладывается горячий теплый нос зевающей собаки Юрина, который на еще разъезжающихся от сна лапах, бродит со мной по квартире, не отходя ни на сантиметр до тех пор, пока мы не выползем на первую утреннюю прогулку. Все потому, что в дом пришло счастье, собака, которую любят все (ну ладно – почти все) из тех, кто знает его и кого знает он.

Ольга Грошева Оль, я не знаю, как это все описать словами, но они и не нужны особо. Ты понимаешь меня, потому что видела Юрина с первых секунд его жизни, потому что у тебя живет Ровкина сестричка, и Юрина тоже сестричка. И если бы у меня Юрина не случилось (свят свят свят, ну нафиг такое), я посмотрел бы на тебя таким же взглядом, как Юрин на меня тогда, с носочком. Ровно в ту секунду, когда тебе бы стало меня жалко и ты отвлеклась, я бросился б молнией, и спер у тебя Юрина еще раз. И тогда Добби снова был свободен, а я – счастлив. Повторю в стотысячемиллионный раз – спасибо тебе за это чудесное и такое родное чудовище!

Michael Zimberov Мишк, спасибо тебе за чудесные фотки. Мы собрались просто отметить первый серьезный день рождения микролошадки, но я свой фотоаппарат даже не расчехлял. Вместо того, чтобы отдыхать, есть и наслаждаться, Миша гонялся за собаками, прыгал по полям и заборам до тех пор, пока эти самые собаки уже не стали от Миши прятаться ? Все получилось просто чудесно.

Юрину 11 месяцев

Огромная индюшиная нога томилась в большом казане с самого раннего утра. Запахи по квартире витали такие, что я сдерживался из последних сил, чтобы не объесть Дарика, и не впиться своей полной пастью в ароматнейшее и нежнейшее мясо, плавающее в ярко-золотистом и густом бульоне.

Рова живет на кухне, поэтому глаза кота из Шрека по сравнению с глазами Ровы – это глаза подводного китайского самурая, глядящего на Солнце. Уж если мой ненюхающий нос ощущал ТАКИЕ ароматы, я даже себе представить не могу, что там принюхалось Рове. Конечно, он получил свою порцию первым. Прошла секунда, потом другая. Один взмах ресниц, и удивленный Рова смотрит в уже пустую миску. Потом подбегает ко мне, садится возле ноги и умоляюще смотрит прямо в душу:

— Пакармите миня пажалста. Я же тоже вашасабака! Как это «уже даваль»? Это ниправда, в миске ничиго небыль!

Но уговорами нас не пробьешь, потому как дальше меня ждет самая тяжелая утренняя часть едового балета – Дарик. Я наполнил его миску отборным мясом, залил бульоном, наполнил на треть стакан кормом и вынес всю эту конструкцию в зал. Юрин исполнял боевую ламбаду, плавно переходящую в танец ни разу в жизни некормленого лебедя. Его глаза были абсолютно такими же, как у Ровы (сразу понятно, что они родственники). Но я снова был неумолим, поэтому Юрин грустно отправился на место.

Дарик спал. Не, нос его конечно вкусность учуял, но не Государево это дело брать и скакать, аки тупая лошадь. Поэтому Дарик просто косил на меня глазом из-под приспущенных век – не слишком ли далеко я ушел? Но я не ушел, а присел перед Дариком и начал утренний намаз на его уши:

— Дарик, Ваше гавкучество, извольте встать и откушать!

Дарик отодвинул миску лапой и отвернулся.

— УУУУУУУУУУУ!!!!!! – Донеслось Ровино из кухни.

— Тяффффффффф! – Горестно выдохнул Юрин со своего места.

— Дарик, вставай! Пошли пожуешь чуть-чуть! – На слове «Дарик», Дарик непроизвольно поднял голову и стал подниматься. Он ведь последний мой пес с официальными тренировочными дипломами, а опыт и знания не пропьешь. Дополнительно я поманил его маленьким кусочком индюшатины. Вот на этом месте Дарик отшатнулся, и снова улегся досыпать. Правда, глаз за миской следил уже внимательно, хотя пес изо всех сил старался этого не обнаруживать.

Я отошел на несколько шагов и поставил миску Дарика в стойку:

— Дарик, ну пожалуйста! Не пей кровищу, иди поешь уже! Давай вставай и пошли, а то снова падать будешь, как валяшка какая! – Я направился к Дарику, чтобы помочь ему подняться со скользкого пола – коврики он не признает, ибо его Величественному пузу жарко.

Поняв, что я не шучу, Дарик с киношным кряхтением, бурчанием и недовольством потихонечку поднялся и побрел к миске. Эта процедура повторяется несколько раз в день, но играть роль Величества Дарику не надоедает – столько же внимания, плюс несчастный Юрин вздыхает горестно в уголке.

Через минуту Дарик подошел к миске, засунул туда нос. Совершенно по-человечески пошевелил им, и сделал гримасу, как будто повар семнадцатизвездочного гудиеровского ресторана зашел в нашу когдатошнию армейскую столовую:

— Это что за гавнище ты тут набодяжил? – Взворчнул Дарик, отвернулся от миски, и отправился гулять по квартире в противоположном направлении.

— Дарик, иди сюда! Ешь давай! Это свежее и вкусное (несвежее – это если пол-дня в холодильнике, такое мы вааще не едим)! – Но Дарик уже дефилирует к своему сонному месту:

— Вам надо, вы сами это и жрите!

Ловлю его за шерсть и возвращаю к миске, легко окунаю черный нос в золотой бульон.

— Бля, ты шо, берега попутал? – Дарик возмущается, но при этом облизывается. Я беру в руку кусочек индюшки, и практически насильно запихиваю ему в пасть. Дарик уже к этому готов, и выталкивает языком мясо обратно в миску:

— Нихачу-нибуду, таким даже бродяжек не кормят!!!

Обычно как раз на этом месте у маленького Юрина терпение заканчивается. С места поднимается огромная белая шерстяная копна, и тихонечко, думая, что его никто не видит, опустив морду, втянув уши, но забросив на спину пушистый хвост, «малыш» на полусогнутых лапах крадется к миске, свято веря, что он – маленький, и вот именно в этот раз его уж точно не заметят.

Самое тяжелое здесь – не начать ржать. Я продолжаю уговаривать Дарика, делая вид, что ничего не происходит. Но старый пес уже напрягся. Помните, когда Дарик неожиданно рявкнул, и у меня корм, который я ему подсыпать хотел, разлетелся? Вот это случилось как раз в подобный момент.

Дарик начинает рычать. Опускает пасть в бульон и прямо в миске рычит! Юрин замирает, его морда печальнеет прямо на глазах:

— Вот блин, снова не прокатило стать настоящим ниндзя!

Дарик, видя, что Юрин не уходит, продолжает рычать, и начинает заглатывать мясо из миски прямо горстями. Вот в этот момент я подсыпаю корм и увожу Юрина в другую комнату, где ставлю миску с его едой. Дарик успокаивается, спокойно доедает мясо, долакивает бульон и выплевывает корм. Он съедает почти все, но обязательно каждый раз оставляет Юрину несколько кусочков мяса и пару глотков бульона.

Юрин моментально слопывает свое, ждет под дверью, когда Дарик доест и отойдет от миски. Потом он пулей вылетает из комнаты, подбегает к подарку от Дарика и начинает жадно доклевывать остатки Государевой роскоши:

— А чего сегодня так мало оставили, Ваше Южачество? – Сквозь жор вслух мыслит Юрин.

— Эй, недоросль! Скажи спасибо, что вообще хоть что-то оставил! — Огрызается Дарик, облизывая морду и укладываясь на свое место.

— Я не недоросль, я уже доросль! Вы вчера, когда на прогулку собирались, вообще у меня под пузом прошли почти не нагибаясь (Это правда – Дарик прошел под пузом у Юрина. Но пригнулся конечно, это тоже правда).

— Дитятко, это я тебе показывал, как надо правильно и быстро идти к цели. И вообще, щегол, юн еще старшим замечания делать!

— Ну ладно Вам, дедушко! У меня ведь праздник сегодня – день рождения. 11 месяцев уже, так что не такой уж я и маленький. Давайте на обед Вы мне свой тортик из мяса целиком оставите, а?

На самом деле Юрину действительно вчера исполнилось 11 месяцев. Из малюсенького веселого щена он постепенно превращается в большого веселого щена. Лапку на пописать мы еще поднимаем редко, зато веселимся и дурачимся регулярно. А еще регулярно таскаем палки, научились у Ровы есть воду и гонять собак. И людей.

Так что все, кто хочет поделиться с нами именинными тортиками – очень очень ждем в гости! Заодно поможете и Дарика покормить, потому как без прихода лохматого нениндзя к миске он вообще не ест. Я пробовал неоднократно – без Юрина не работает.

Cпасибо тебе, Ольга Грошева еще много много раз за такую вот лохматую ржалочку-выручалочку и Дарикоспасалочку! И с днем рождения нас!

Дарик. 14 лет

Есть люди, которые верят в чудеса. Они верят в голубых волшебников, которые бесплатно покажут. Или в прекрасных черных принцев, тех, что на белых. Я в чудеса не верю, вот абсолютно не верю и все тут. Не, они, конечно, случаются, но очень редко, совершенно необъяснимо и не понятно, практически неправдоподобно.

В моей жизни я помню три таких вот реальных чуда. Первое произошло со мной где-то во втором классе. Я до сих пор не понимаю, как остался жив и почему на мне даже царапины не случилось. Но об этом как-нибудь в другой раз. Второе чудо произошло для меня дистанционно. Многие здесь присутствующие помнят ту тяжелую историю с Вупкиным Сэмом. Подробностей и детали у меня стерлись, да и не хочу терзать никого воспоминаниями. Если кратко — пес очень тяжело заболел. Заболел и слег, да так, что шансов практически не было. Мы все твердили, что не надо терзать собаку, что исход ясен, что чудес не бывает и надо отпустить. Однако, Вупка не согласилась, она упорно продолжала тащить Сэма. Не скажу точно, сколько это продолжалось, долго, очень долго, без всяких улучшений и проблесков. А в итоге Сэм встал. Встал и пошел. И не спрашивайте меня как, потому что так не бывает. Вот не бывает и все тут. Третье – это вообще из раздела фантастики. Я как-то коротко рассказывал об этом и до сих пор не понимаю как. Сюда приехали ребята, отдохнуть и развлечься. По совету присутствовавшей в компании умной женщины и под ее чутким руководством (пинками практически) они пошли проверить здоровье, просто так пошли, потому что ни у кого ничего не болело. У одного человека из компании обнаружили страшную гадость, смертность от которой в районе 98%. По сути, она ничем от остальных гадостей подобного рода не отличается, разве что зверской скоростью распространения: обычно от момента возникновения до момента закапывания или кремации проходит несколько месяцев, а так как дрянь эта проявляет себя лишь тогда, когда уже все, то можете себе представить это чудо в реале? Гадость обнаружили, все убрали и человек жив, здоров и, уверен, счастлив. Классный человек, но история какая-то сказочная, из неправд. Но я ведь при этом присутствовал и четко знаю – так и было. Вот, пожалуй, и все.

Дарик начал прихрамывать давно, года с два-три назад. Сначала еле заметно, потом чуть больше. Но это не мешало ему носиться по полям-лесам, да и мы не слишком обращали на это внимание – собаку не тревожило, жить не мешало, а реальных спецов, к которым можно пойти на консультацию и узнать что-либо полезное здесь нет. Конечно, в ветклиниках на плановых осмотрах и прививках, мы терзали местных ветов на эту тему, но они лишь разводили руками – мол, такой уже возраст у собаки, ничего не поделать. Какие-то болячки обязательно вылезают. Так продолжалось до середины марта прошлого года — Дарику стало резко плохо, и он почти перестал наступать на лапу. Когда пес стареет медленно, успеваешь внутренне подготовиться, плавно войти в происходящее и принять неизбежное. А вот когда еще вчера твой пес носится за птичками-собачками, а сегодня не хочет вставать идти на улицу, то это совсем уже перебор.

Мы пошли в ветеринарку рядом с домом. Там повздыхали, дали какое-то безобидное гомо, хм, патическое обезболивающее, и предложили заходить позже. Обезболивающее не действовало, Дарик еле поднимался, шатаясь выходил на улицу, делал свои дела, и тут же разворачивался домой. Погода, надо сказать, стояла чудесная, светило солнышко, но было совсем не жарко. Я возил Дарика в садик, и он спал там целыми днями, иногда выходя за забор погулять на чуть-чуть. В одну из таких легких прогулок он вдруг совершенно неожиданно зашатался и рухнул, скатившись мешком с небольшого холмика прямо ко мне в руки. И тогда я решил поехать в ту ветеринарку, где убили Дэлла. Сейчас объясню почему именно туда, и почему так долго решался.

Я уже рассказывал как-то, что пока все мои собаки, если не считать драк, серьезно болели только один раз. Мы ходили в эту ветеринарку, получали приговор, и у меня становилось на одну собаку меньше. Так было со всеми без исключения. Плюс еще морально мне заходить туда очень тяжело – время ведь не лечит, а когда видишь все перед глазами, и особенно то место, где ушел Дэлл, радости это никак не добавляет. И хотя итальяшку, который Дэлла оперировал, уже давно уволили, легче не становится. Но в той клинике лучшая диагностическая аппаратура в округе, а в нашем случае это важно, какими бы неучами врачи не были.

За те почти 11 лет, что я не был в этой клинике (да, даже прививки мы делали у других ветов, чтобы этих не видеть), изменилось многое – клиника безумно разрослась, количество персонала чуть ли не утроилось. Все самое современное, что есть далеко не во всех человеческих клиниках, там присутствовало. Они единственные, кто работает круглосуточно, ну и популярны, судя по очередям, выходившим на улицу. Мы, как очень старые VIP-клиенты, обслуживаемся непосредственно у шефа. Он вышел нас встречать, пожал руки, не смотря на запреты ковидные. По виду он очень заматерел, видать кладбище похороненных им звериков уже стало размером с небольшой городок, а опыта оно добавляет, как бы печально это не звучало.

В этот раз от него уже не было никаких розовых слюней и соплей, как тогда с Дэллом. Вет посмотрел на Дарика, весившего на тот момент вместе с ошейником 28 кг, и сказал, что ему очень не нравится то, что он видит. Сдали анализы, измерили температуру. Осмотр, уколы, таблетки, рентген, и приходить через несколько дней, когда анализы будут готовы.

— Я пока не хочу вас пугать, — сказал вет в следующий визит. — Сделаем еще несколько дополнительных обследований, чтобы уточнить картину. И снова рентген, узи, уколы, таблетки.

— Приходите через неделю, — выдал нам на прощание шеф. – Если будет что-то срочное, я вам позвоню сегодня вечером, и Дарика надо будет положить в стационар. А если не срочное, позвоню завтра с результатами анализов.

Он не позвонил. Ни сегодня, ни завтра, ни вообще. Мы ломились к нему в телефон, в один из дней я подъехал в клинику, но именно в тот день он не работал. Так прошла неделя и наступило время нашего приема.

— Ну что за блядь??? – Вместо приветствия сказал я доктору, когда прошла неделя и мы приехали в назначенное время.

— Ой, извините! – Шеф взялся за голову и закрыл глаза – Забыл. Ничего критичного, все стабильно тяжело. Опять уколы, таблетки, сильное обезболивающее, приходите через месяц.

Последнее доктор сказал явно с сомнением, будет ли у нас месяц? А Дарику лучше не становилось. Мало того, после этого сильного обезболивающего он просто стал падать и отказался от еды совсем. Ковид, конечно, зло, но нам он был на руку – мы были дома с Дариком все время, продолжали гоняться за ним с едой и тормошить по-всякому.

Как прошел этот месяц я говорить не буду. Мрак. Самое тяжелое время, когда собака стареет и болеет, а помочь ей – ну никак. И вот мы снова у доктора, рассказываем, что все плохо, что обезболивающее Дарю добивает и не помогает – у него всегда был слабый желудок, а тут еще такое. Доктор смотрит на Дарика, потом на нас:

— Скажите мне, что я должен сделать?

Блядь два раза!!! Ощущаю, как во мне снова все закипает. Что сделать? Разденься догола, залезь на Эйфелеву башню, станцуй там ламбаду, а потом йопнись оттуда с разбегу ап стену. Что ты должен делать? Вот лежит собака, дышит мне в руку своим кожаным носом. Ему плохо. Ты доктор, и ты, тварь, спрашиваешь у меня, что ты должен делать?

Доктор ловит мои мысли без всяких слов:

— Вы поймите, это огромный возраст для такой собаки. Мы не всесильны, лекарств от этого нет. На рентгене четко видна опухоль, обезболивающее ее купировало на чуть-чуть, так как за месяц она не выросла, но вы же понимаете – она высасывает из организма все силы. – И опустил голову.

— Сколько у нас есть времени? —  Спросил полностью охуевший я.

— Никто не знает. – Доктор посмотрел на лежащего на столе для осмотра Дарю. — Может неделя, может две. Ну может быть месяц.

Последнее он сказал явно, чтобы мне было легче.

Молча мы вышли из клиники. Я положил Дарика, легкого как пушинку, в багажник машины, той самой машины, в которую сам запрыгнул Дэлл в последний раз, когда ехал в эту гребаную клинику. Настроение было – ну не мне рассказывать о настроении тем, кто хоть раз слышал подобное касаемо своих.

Приехали домой, я отнес Дарика, он, шатаясь, прошлепал к своему месту и уснул, а я включил компьютер, чтобы хоть как-то отвлечься. Лента мелькала, но я не видел ничего и не понимал смысла в написанных моими друзьями буквах. Как вдруг на меня вывалилась мессажка о том, что у щенявры Таты родились щенки. Прямо вот день в день.

В моей жизни такое было, когда я увидел Булкину маму на выставке. Тогда я видел эту песу первый раз в жизни, она еще не стала лучшей сукой на националке 97 года в Дмитрове, я вообще не знал ни собаку, ни хозяев. Просто увидел перед рингами, подошел, познакомился, взял телефон, и сказал, что очень хочу щенка от этой собаки. И у меня было абсолютное внутреннее ощущение правильности происходящего. Совершенно то же чувство возникло, когда я увидел Тату в Амстердаме, и провел с ней и ее братишкой пару дней. Для себя четко отметил, что я хочу щенка от такой собаки, хочу и все. Мне нравится видеть соб живьем, а не в интернетных картинках, тогда возникает совершенно другое ощущение. Плюс еще и то, что щеники – Ровины родственники, а Рова характером нравится мне просто запредельно. И вот тогда, именно в этот момент я попросил у Оли щенка. Зная ситуацию, понимая, что будет безумно тяжело морально, а еще понимая, что я пока не могу остановиться, и не могу без этих собак. Но если возникнет пауза, я остановлюсь и с кинологией закончу раз и навсегда, потому что всегда терять тяжело, но чем дальше, тем невыносимее…

Оля знала, что у нас происходит, и согласилась выделить нам одну маляффку для распихивания туч в разные стороны. Она тогда даже не представляла, как эта маляффка перевернет всю нашу жизнь и спасет другую. Но это будет позже, а пока мы ждали приезда малюсенького южачервячка, решили заняться Дариком. Я вообще не люблю сдаваться, даже если дело безнадежно и уже проиграно. Знаю, это не самое хорошее качество, и поведение такое не слишком умно. Но. Вот лежит собака, не ест, почти не пьет. Лишь при слове «гулять» Дарик хоть как-то оживлялся, пытаясь встать. Причем вставать у него не получалось даже с коврика, про плитку вообще говорить не буду – лапы разъезжались, сил не было, и мы выносили его практически на руках.

Тогда я выбросил все уколы, обезболивающие и разные другие таблетки в мусор, а вместо этого каждый день стал покупать Дарику небольшую свежую курицу и варить бульон. Убрал обычную воду, и закапывал ему этот бульон и шприцом, и ложкой в пасть. Дарик брыкался, отплевывался, ругался страшно, пытаясь уползти от меня куда подальше, но из моих лап еще никто не вырывался. Я в медицине ветеринарной полный ноль, наверное, потому что собаки мои не болели никогда (ттт). И просто больше ничего не знаю и не умею, а бульон, ну если и не поможет, то это хотя бы вкусно. Даже Дарику.

Дарик потихонечку втянулся – пить ведь хотелось, а воды не было. Каждый день я возил Дарьку в садик, он лежал на солнышке, пил и спал. Ему не становилось сильно лучше, но главное – и хуже не становилось. И еще он перестал терять в весе. Я не думал, что будет дальше, не думал о том, сколько это еще продлится, просто смотрел в морду Дарику и видел, что у меня еще есть время. Постепенно в бульон я стал мелко-мелко резать куриное мясо, почти в пыль, так, что отделить его от жидкости было невозможно. Дарик снова ругался, но куда деваться? Он пил и ел одновременно, постепенно стал вставать и, пошатываясь, брел до калитки в несколько заходов.

Так прошел месяц, потом еще один. А потом приехал Юрин, приехал и перевернул все вверх дном, поставив наш мир с ног на голову. Понятно, щенулю ждала куча игрушек, свое место и много подобных разностей, но Юрин выбрал себе главную игрушечку – Дарика. Не, он не бесновался, как бесновался сам Дарик, щипая Булку, и удирая от нее со всех лап. Он не хамил так, как Рова, вгрызаясь Дарику в уши полной пастью, Юрин вел себя иначе. Он скакал по садику, игрался в мячики-веточки-листики, а потом, наскакавшись и набесившись, приходил к лежащему в тенечке Дарику и просто зарывался в его шерсть, засыпая на лапах, иногда взяв в пасть его ухо или хвост. Дарик не обращал на малыша вообще никакого внимания, хотя после драк с Ровкой ухи свои он не дает вообще никому, ну разве что мне.

Дальше – больше: Юрин ложился к Дарику, и долго долго лизал ему морду. Или лапу. Или то же ухо. Дарик стал удивляться, в его взгляде проснулся интерес наравне с удивлением. Попутно я оттачивал искусство кормления собак, не желающих жрать: мясо резалось уже крупнее, я подходил к спящему Дарику, аккуратно будил его, чтобы он пришел в себя, потом скармливал маленький, самый вкусный кусочек мяса. Дарик будился, сжевывал. Затем начинались уговоры, Дарик поднимался, делал пару шагов, получал еще один кусочек. Или взять намазать Дарику нос творогом – он его слизнет, аппетит появится, пес встанет и дальше начнет лакать этот творог уже из пачки. Потом к курице добавилась мякоть говядины….

Вы спросите, причем тут Юрин и почему я раньше так не делал? Делал. Пытался, только Дарик чуть-чуть приподнимал голову, выталкивал языком кусочек курицы, смотрел на миску с моими кулинарными потугами, вздыхал совершенно по-человечески: «Заколебал. Иди уже нахер с едой своей, не мешай опочивать!» Или мог лежать несколько часов с носом, перемазанным творогом. Но так было до! Люди, вы представляете себе, что вытворяет личинка южака при виде еды вообще? А при виде ТАКОЙ еды? Схомячив свою порцию со скоростью голодного южака, Юрин мчался со всех лап к нам с Дариком, плюхался на свою пушистую попу, а вся его морда говорила человеческое: «ДАААААЙЙЙ!» Ну какая может быть выдержка у щенков? Правильно, никакой, так что через секунду маляффка южачиная начинала прыгать вокруг миски, устраивать танцы, петь песни, умолять и требовать.

Тут уж Дарик не просто удивился, он понял, что у него на глазах происходит что-то неправильное. Поэтому он пытался подняться и отпихнуть своей попой другую прыгающую попу. Прыгающая попа не обижалась, двигалась и прыгала уже в другом месте миски. Я успевал запихнуть в Дарика пару кусочков, ставил миску в стойку и… Дарик успокивался – малыш дотягивался разве что до дна и до запаха. Вот тогда-то я и опустил миски на минимальную высоту. Эх, видели бы вы как Дарик, обнаружив такую несправедливость, шатаясь, на негнущихся ногах, поспешил к миске, залез туда мордой и стал ее охранять. А вокруг прыгал несчастный голодный маленький Юрин. Прыгал правда не слишком высоко – живот наетый мешал.

И с того дня картина мира стала меняться – Дарька ел, выходил гулять с малышом, Юрин вылизывал Дарику все, до чего мог дотянуться, а с каждым днем дотягиваться он мог все выше и дальше. Дарик стал больше гулять, попутно еще и охранять маленького Юрина от злого мира, иногда, правда, пытаясь лично ему навалять. Юрин приносил Дарику свои игрушки, однажды спер тапок, погрыз и принес его Дарику. Дарик же, когда увидел ЧТО ЭТО, в ужасе свалил куда подальше, а когда я пришел домой, первым прибежал ко мне сказать, что это – не он! С того самого дня Дарька стал снова приходить и встречать нас у самых дверей, как и раньше, все это время. Тяжело поднимаясь, еле-еле шевелясь, но каждый день.

Однако в весе Даря набирал очень медленно, его ошейник болтался даже застегнутый на последней дырочке, а рядом висел огромный такой длинный кусок ошейника с остальными, незанятыми дырками. Как-то уже осенью после очередного дождя, мы пошли к речке напиться. Дарик поскользнулся, плюхнулся в воду и быстрое течение поволокло его за собой. Речки тут неглубокие, просто Дарик потерял равновесие, ориентацию и поплыл кверху лапами. Я собрался шагнуть в воду, чтобы его вытащить, но Юрин оказался быстрее. Он прыгнул в воду как спасатель Малибу, схватил Дарьку за этот длинный кусок ошейника, и отбуксировал на берег.

Таких «мелочей» с тех пор случилось столько, что перечесть их невозможно. Мог ли я подумать, что будет вот именно так? Или даже представить, что у меня будет одновременно 3 южачьих собаки кобелиного типа в квартире? Что с момента приговора пройдет столько времени? Что Дарик вообще встанет на лапы?

Пару дней назад солнечному Дарику исполнилось 14 лет. Он съел две большие порции мяса с бульоном и кормом, погонял Юрина по квартире, просто так, ни за что, по-стариковски. Юрин снова принес ему свою игрушечку, и они вдвоем снова уснули обнявшись.

Случилось чудо, самое настоящее чудесное чудо! Спасибо за это и мирозданию, и его отделу волшебства, тем, кто там за это все отвечает. Уже нет «Белого Ветра», нет никого из наших заводчиков, и не поделиться с ними нашей мохнатой радостью. Не знаю, что с нашими братиками-сестричками, живы ли они, здоровы ли? Дарька, просто совершенно офигенно, что ты с нами! Пусть это все длится столько, сколько тебе самому будет в кайф. А нам это все будет в кайф всегда, хоть приходится и корм в миску подсыпать, и нос творогом мазать, и гулять еще, гулять, гулять, гулять! С днем рождения, пес! Счастья тебе собачьего, аппетита бегемотьего и здоровья лосиного. А куриц и других вкусняшек мы тебе обязательно добудем!

Дарику 14 лет