Рова и мужик

Рова и мужик

Праздник случается на каждой улице. На некоторых, центральных, чаще, на некоторых, окраинных реже. В воскресенье счастье случилось на улице у Ровы! Нет, ему не перепало особо вкусной еды, и не дали задавить какого-нибудь особо рьяного кобла или погрызть очередного невменяемого мужика. Это была просто большая, персональная, лично Ровина прогулка. Рядом не было ни Дарика, из-за которого Рову постоянно передвигают в те места, в которые Дарик вот прямо сейчас никак не изволит, ни Юрина, который мотает круги вокруг Ровы, перепрыгивая через него, валяясь в лапах и покусывая за лохматые ухи. Только Рова, я и воскресенье.

Прогулка в полях при +35, конечно, доставляет. Могучий Рова в пушистой шубе все реже оглядывался по сторонам в поисках заблудших душ, и все чаще останавливался понюхать цветочки и охладить пузо в ручейках. Пузо охлаждалось слабовастенько – солнце прогрело все насквозь, даже обычно холодная горная ручейковая водичка дымилась и просила, чтобы в нее насыпали чай или хотя бы растворимый кофе.

Посмотрел я на все это теплое дело и повел Рову на нашу местную речку. Уж там-то вода обязана была быть холодной. Хотя… кому обязана и с чего? Она и не была. Воды в горнющей речке после дождей было много, но она тоже прогрелась насквозь, и была мерзко теплой. Обычно в нашей речке даже босиком долго не выходишь, в этот же день в ней сидели люди, бултыхались дети, томилась рыба, выпрыгивая из воды, чтобы хоть как-то охладиться! И все-таки в речке было пусть хоть чуть-чуть, но холоднее.

— Эх, нет в жизни счастья! – Всхрипнул Рова, и залез в речку. Он медленно шел против течения, даже не утруждаясь попить, просто открыл пасть, чтобы туда вливалась вода. Так и шел, как большой белый и пушистый кашалот, обходя сидевших среди камней людей, и печально глядя на прыгающую вокруг рыбу. Несмотря на широко раззявленную пасть, внутрь Ровы вливался только бульон, начинка этого супа Рову всячески игнорировала.

Беженцев в Германии все больше, денег все меньше и меньше. Сначала закрыли наш чудесный большой бассейн, где местные жители и детишки спасались каждое жаркое лето, да и круглый год тоже ходили регулярно (там был крытый и открытый бассейны плюс огромная зеленая лужайка). Теперь вот не хватает коммунальщикам средств даже траву вдоль речки подстричь. Честно говоря, не помню такого вообще никогда – идешь вдоль речки, а трава по грудь, собак не видно, только движение верхушек стебельков, а внизу – большие лохматые белые гусеницы.

Но людей в такую жару не остановить – то там, то тут прямо в траве валялись разморенные жарой тела, вода на которых высыхала еще до того момента, как они, выйдя из речки, успевали улечься на свои полотенца.

Рова брел по воде, обходя сидящих там людей. Он все пытался заманить себе в пасть хоть какую-нибудь рыппку. Я шел по высокой тропинке метрах в пятнадцати-двадцати от воды, внимательно всматриваясь в окружение и пытаясь обнаружить в обозримом пространстве присутствие каких-либо собак. В такую жару да, шевелиться лень. Рова и собак бы не трогал, лишь бы только они рычать и лаять не начали. А кто может поручиться за чужого зверя? Поэтому я внимательно бдил, башка кипела, термометр в телефоне уверенно полз вверх, и в глазах мутнело. Спуститься и брести по воде я никак не мог, оттуда берег из-за травы почти не просматривался, ну а Рова это та собака, которой доверяй, но не спускай!

Плескалась вода, смеялись дети, светило солнце, я брел, почти отключившись от окружающей реальности. В голову доносились какие-то слова, обрывки фраз, пение птичек. И когда туда попала фраза «Убрал собаку отсюда быстро!» я вообще никак не отреагировал – на горизонте собак не было, может по телефону кто-то с кем-то говорил.

— Ты чо, оглох? – Раздалось громче, и я стал наводить резкость на источник звука. Впрочем, долго искать не пришлось: высокая трава была примята огромным ярко-красным покрывалом, на котором возлежал, точнее уже почти восседал мужик в коже. И кое-где в волосах. Все, больше на нем не было ни че го. Совершенно.

Я же ненастоящий немец, поэтому законы узнаю постфактум, да и то только те, которые касаются меня. У нас тут курортная зона, но знаю точно, что ходить по нашей местности в купальниках и плавках нельзя, нужно что-то накидывать сверху. До почившего бассейна от моего дома было максимум пять минут неспешным шагом, и толпы соседей с годовалыми детишками и их 90-летними про-бабушко-дедушками, уверенно топали туда в этих самых плавках, полотенцах и спасательных кругах. Вот я и не знаю, можно ли развалиться в обнаженке на берегу речки, где бродит довольно много разного народа самых разных возрастов, а пляжа нет вообще, тем более нудистского. Но я что-то отвлекся. Продолжим.

Мужичонка был, э… невзрачненьким. Больше всего он походил на Железного Дровосека, которого Эля сначала поймала, потом ему конкретно так накидала, потом вытряхнула из железа, и отнесла это железо в скупку, не отмывая. Вот то, что из железа выпало и не скупилось, тщедушное и лысенькое, полуприсело на покрывале и орало. Уж не знаю, что там его реально зацепило, скорее всего отсутствие должного внимания со стороны проходивших мимо, поэтому мужик изрыгал из себя гнев и страшно топорщил развивающиеся по ветру муди. В общем, был Железный Дровосек, стал кожаный гомосек

Я остановился и огляделся. Эли рядом не было, Страшилы и Волшебника тоже. Рова большой шерстяной водяной гусеницей брел по пояс против течения ближе к одному из берегов речки. Пасть свою он захлопнул, поняв, что рыпппки в этот раз ему не обломится. Вот это мое меееееедлеееееннное выныривание в окружающую реальность из солнцетомления и подсчета оставшихся метров до моего садика, где холо:дная кола, тень, проточная вода, трава, и еще тысячи вкусных прелестей, видать, серьезно так затянулись, и это выбесило мужика окончательно:

— Я сказал быстро убрал свою собаку! Немедленно!!! А то…

— А то что? – Переспросил я в той же тональности. День не перестал быть жарким, но переставал быть томным:

— РОВА! БЛЯЯЯЯДЬ!!!! СТОЯЯЯТТЬЬЬЬ!!!!! – Я практически вопил, понимая, что совершил стратегическую ошибку. Южак, конечно, расслабляется и расползается на солнышке, как и его хозяин, но ровно до тех пор, пока все хорошо и светит то самое солнышко. Если же где-то на горизонте замаячила хоть какая-то работа, вся южачесть к южаку возвращается моментально. Я что, этого не знаю за кучу лет в породе? А если знаю, то на кой же я так вызывающе мужику ответил, зная, что Рова неподалеку свободно водоплавает???

Тотошка быстро, аки ласточка, выпорхнул из воды, и в долю секунды возле мужичишки оказалась гора шерсти, с которой стекали реки. Покрывало стремительно мокрело, и было не слишком понятно, то ли это с Ровы льется, то ли из-под мужика натекает.

От воды, из которой выпорхнул Рова, до мужика был метр, от меня до того же мужика метров 15 по пересеченке, так что физически оттянуть Рову без мужикоповреждений было ирреально.

— Заткни свой рот и не шевелись! – Тихо сказал я мужику, но это было совершенно лишним: мужик все отлично понял и проникся, замерев и превратившись в восковую фигуру.

Когда-то давным-давно на одной из выставок, известный в свое время в породе заводчик азиатов, спросил меня:

— Вот как вы этих гребаных собак, южаков в смысле, держите? Это ж писец просто – глаз не видно, хрен чего поймешь, что у них на уме – то ли целоваться сейчас полезет, то ли в горло вцепится!

В отличие от того азиатозаводчика, тушка мужика, однозначно не будучи вообще никаким кинологом, все прекрасно поняла – этот стоящий рядом Тотошка шутить не собирается. И если Эли наваляла Дровосеку и вытрясла его из железа, то этот милый песик будет вытряхивать его уже из собственной кожи вместе с волосами.

— Ровка! – Спокойно позвал я Тотошку, но Рова даже не шевельнулся. Наклонив башку, он сделал еще пол шажочка к мужичку, замерев, почти на цыпочках и остекленев всем телом. Обычно сразу после такого Рова молча кидается. Рыбки ему не досталось, дык хоть мяском поживиться будет самое оно. А учитывая то, что мужик полулежал и его лысый череп был ниже уровня Ровкиной груди… В общем, дальше понятно, и ну бы его нахер это дальше.

— РРРРОВЕР, БЛЯ! Что не ясно? Сколько раз повторять??? – Уже громко рыкнул я, и Рова вернулся в этот мир. Тело слегка обмякло, остекленение прошло, лапы расслабились. Ровка вскинул челку и жааалобно-прежалобно взглянул на меня:

— Ну дай я его йопну! Ну пожалуйста! Один разочек на один зубочек, а? —  Пес перевел взгляд на мужика, вскинул хвост, и снова с мольбой посмотрел на меня: — Один раз не Дровосек же, правда?

— Ровер!!! – Я удивленно обозлился и гневно посмотрел на свою собаку, потихоньку снова превращавшуюся в милую Тотошечку. Рова понял, что он уже серьезно стратил, как говорили в нашей местности в моем детстве. Ждать больше он не мог, иначе из шкурки начали бы вытряхивать уже его. Но и уйти просто так он тоже не мог, южак же все-тки. В армии, даже при появлении министра обороны в туалете, бойцы с унитазов не встают. Если все происходит не на тренировке, а на обычной прогулке, и на этой прогулке прозвучала команда, а песику приспичило, то он сначала делает свои дела, а потом уже команду — у нас заведено именно так, Рова это знал, поэтому да, он задрал лапу. Покрывало стало еще прекраснее, да. А потом.. потом Рова подошел еще на пол-шажочка к мужику, оказавшись с ним практически вплотную. Подошел и… отряхнулся, всей своей огромной пушистой мокрющей шубой на распаленного под солнцем голосового самурая. Почему самурая? Потому что мужик не то что не вскрикнул, он вообще не пошевелился после такого холодного душа.

Рова же со всех лап бросился ко мне, уселся возле ноги, вывалил язык и преданно смотрел в глаза, ожидая похвалу и вкусняшку. Ну а чего — послушный песик, примерный и хороший же, правда?

— Все, отомри! – Скомандовал я мужику, и пристегнул Рову на поводок. – Чо орал-то? И чем тебе собака, бредущая по воде, помешала?

Ответа не было. Сам урай лишь скосил глаза в нашу сторону и не менял позу до тех пор, пока мы не скрылись.

Дарик и Юрин

Разборки в Бронксе

Дожди идут не переставая, постоянно, как из крана. Зима, весна, лето уже, а они все идут. Вроде бы должно выбешивать до изнеможения, но меня посетила простая до боли мысль – когда прекратятся дожди, ударит солнышко, которое сейчас где-то далеко, за тучами. Ударит, и затем сразу наступит жара. Дарька прекратит есть, как это было год назад – тогда жара бахнула в марте. И… я не хочу повтора того развития событий, поэтому пусть льет. Каждый день, ночь, все лето, до поздней осени, когда с температурой уже порядок и можно дышать.

Термометр показывает жару через пару дней, но не будем о грустном, будем наслаждаться тем, что есть. А сейчас есть рай – тепло, свежо, воздух просто идеальный. Гулять в такую погоду, особенно когда гуляешь «промiж крапелек» (между капельками (С) Кравчук), то есть, когда заканчивается один ливень, а второй еще не успел начаться – наслаждец полнейший.

Уже начинало темнеть. Я повел собак в поля побегать, попастись в свежей травке — может хотя бы молоко давать начнут, если уж мясо поймать не могут. В полях мокро, конечно, но зато раздолье. Далеко от нас на ближайшем поле маячила тень, поэтому собак я в свободный полет не отпустил, а в голове пронеслась привычная мысль: «Ну откуда может быть столько людей в такое время и в таком месте?». Собаки, впрочем, не расстроились: Юрин сразу упрыгнул в кусты на всю длину своего недлинного поводка, а Дарик на рулетке опустил голову, сказал, что он теперь – овец, и стал щипать свежую сочную траву прямо у себя под лапами.

Мне послышались какие-то звуки, и я оторвал взгляд от собак: к нам бежал человек, размахивал руками и, видимо, что-то орал. Ветер дул в другую сторону, и разобрать звуки было ирреально, зато вид был вполне себе: впереди этого человека шевелилась высокая трава – к нам что-то быстро бежало и расстояние между нами вполне себе быстро сокращалось. Я разглядел девушку лет 25, которая истерично, буквально на грани орала: «Стоять! СТООООООЯЯЯЯЯТЬЬЬЬ!», а перед ней к нам летел снаряд в виде чего-то стаффообразного, сантиметров 35 в холке. За стаффо-собакой развевался длииииииинный поводок, на таких здесь в основном ходят приютские гулятельные собаки, которым и побегать надо дать, и спускать их опасно. Прямо перед стаффом (ну пусть будет стафф для краткости) тылом стоял жующий Дарик, он, как обычно уже, был целью.

— НЕЕЕЕЕЕЕЕТТТТ!!!! НЕЕЕЛЬЗЯЯЯЯ!!! СТОЯЯТЬЬЬЬЬЬЬЬ!!!! – Орала, точнее даже визжала девушка, пытаясь догнать беглеца. Да куда там? Оно стремительно приближалось, и уже можно было различить то ли разноцветные полоски на морде, то ли шрамы. И судя по таким жутким воплям я понял, что сейчас будет такой же жуткости замес. Дарик стоял между мной и летящим к нам псом. Он был в нескольких метрах от меня на рулетке, но быстро выбрать ее я не мог – Дарик бы просто упал от рывка. Юрин возился в кустах, и его вообще видно не было.

В этот миг Дарик заметил беглеца. Он поднял свою башку, расставил лапы пошире, как всегда перед дракой, когда нападал не он, и рыкнул! Негромко так, но весьма впечатляюще, как, наверное, старый уважаемый командой пиратский кэп собирает свою банду для очередной разборки. Сходство добавлял развернутый вперед нижний клык, вполне себе пока крепко сидящий, и свалившаяся набок полузаколотая челка. Еще бы бутылку рома в лапу, попугая на холку, тогда Джонни Депп просто обзавидовался бы…

Младший помощник Юрин выпорхнул из кустов в мгновение ока, аки полуцентнерная кебабочка. Счастье продолжало лететь к нам, поэтому Юрин взревел как бульдозер, и погреб заре навстречу. Тут у нас случилась неприятность – Дарик сейчас часто ходит кругами, то есть вот видит миску, делает круг, и только потом к ней подходит. Увидев чужую собаку, он снова стал разворачиваться, а выпрыгнувший Юрин задел рулеточный тросик, и замотал его вокруг шеи Дарика. Две собаки напряжены и тянут к бегущему на них убивце, трос из рулетки и поводок переплелись, да еще и у Дарика петля на шее. Разобрать конструкцию просто ирреально, а мне надо выпустить вперед Юрина – он в два раза больше летящего зверя, и, хоть драться не умеет, но остановит его точно. В это время я успею убрать Дарика, и тут же помогу своему молодому песику разобраться с тушкой, которая, видимо, желает быть разделанной.

Я бросил взгляд на Юрина и… увидел Рову. Юрин никогда не с кем еще не дрался, ну разве что с Ровкой боролся и Дарика покусывал. С натяжкой можно добавить наши с ним веселые кусачки, но это ж не с собаками, поэтому не считается. Юрин стоял рядом, и его взгляд стекленел точно так же, как у Ровы, когда он собрался убивать. Там выход только один – валить быстро, и не дать собакам соприкоснуться, потому что Рову командой раньше было не остановить никак (то ли дело сейчас). Но то – уже тренированный на эту тему Рова, а тут — юный, резвый, полный сил, дурости и электричества, при этом совершенно неопытный Юрин.

Расстояние между нами сократилось до минимального, и в этот момент Юрин ожидаемо рванул навстречу. Петля на шее Дарика рвыком затянулась, и мой старый пес рухнул в траву, как подкошенный. Мне ничего не оставалось, как опустить поводок Юрина – так он переставал давить на рулеточный тросик и затягивать петлю, и у Дарика бы появилась не только возможность встать, но и дышать. Может быть кто додумался бы до другого решения, но мне в голову в тот момент точно ничего лучше не пришло. У меня хорошая страховка, она покрывает такие вот бесповодочные разборки, и даже нападения моей собаки на людей, когда соба бегает в свободном полете (не дай бог). Но отпускать озверевшего молодого Юрина пусть даже на такую бегущую собаку – как-то перебор: фиг знает, что он с ней сделает, когда тормозов нет и силушку свою «малыш» еще не регулирует?

Я бросил поводок Юрина, и тут же перехватил торпедой бросившегося в бой вьюношу за брюшину рядом с пахом. Это на минуточку в момент рывка Юрина в сторону чужой собаки! Юрин взревел так, как не гудят самые огромные в мире баржи, когда заходят в порт Гамбурга. Такую неожиданную и мощную боль даже представить себе тяжело и, конечно, я знал, чем это закончится: любой, пусть даже самый обученный и добрый в мире пес, да и любое живое существо в такой ситуевине постарается любой ценой освободиться от того, что причиняет дикую боль. Юрин моментально остановился, присел, молнией развернул морду в сторону моей руки, державшей его за нежную брюховую шкурку. Блеснули острые зубы! В голове пронеслась мысль: «Блин, я только в футболке с короткими рукавами, все ж видно будет!» Боли я не боялся, да и руки набитые, поэтому Юрина не отпустил, понимая, что вот сейчас он в меня вопьется! Вот сейчас…

Юрин мгновенно развернулся, увидел мою руку, крепко держащую его за почти интим и просто ее лизнул! ЛИЗНУЛ!!!!! А потом снова развернулся в сторону бегущей на нас собаки, подвывая от боли! Я просто офигел от такого, потому что до этого момента единственной собакой, выплевывавшей мои руки, попадавшие ей в пасть во время драк или съема с какой-нибудь вражины был Дэлл, обученный, идеально тренированный и умеющий не только драться, но и соображать во время этих самых драк!

Дарик уже поднимался на лапы, требуя продолжения банкета. Я отпустил брюшко Юрина и перехватил его поводок. В этот момент Юрин включил все передачи сразу, и я понял, что теперь у меня в семье два джипа: Ровер, что как бы из названия понятно, и Юрин, он же Витязь без страха, упрека и тормозов вообще. Люди, Юрин греб так, что я, почти в два раза тяжелее своей собаки, тупо летел за ним, не имея вообще никакой возможности затормозить, а только перебирал ногами с огромной скоростью, чтобы тупо не рухнуть. Бешеный рывок Юрина сдвинул мой центр тяжести вперед, ну а дальше оставалось только быстро-быстро шевелить копытцами. Дарик нас догонял, но рулетка стремительно разматывалась его нынешней скорости для таких бегов уже не хватало, не то что раньше.

Я вгрызался в землю пятками так, как будто я не бегу по полю с травкой, а лечу на водных лыжах. Веса у меня, как я говорил, достаточно (эй, любители диет – не заводите южака или дрессируйте их хотя бы). Юрина я с величайшим трудом затормозил, а тут и Дарик подоспел. Летящей в нас собаки на горизонте не было, лишь где-то вдали в траве мелькал длинный поводок и раздавалось: «нууууу нааахууууууй! Трое на одного не чеееестно!!!». Псина валила от нас куда с большей скоростью, чем летела к нам. Когда и как она сменила траекторию — вааще не понятно.

Тут Юрин развернулся, и с рыком бросился мне за спину. В этот раз у него не получилось – я нашел землю под ногами и был готов к любым фокусам. Поводок аж хрустнул, а толстый ошейник впился в шею моей юной собачулечки. Осадил продолжавшего швыряться Юрина, а потом посмотрел, чего это он собственно. Рядом с нами, буквально в паре метров, стояла та, визжаще-орущая девушка. Казалось, она не замечает швыряющегося на нее Юрина (хотя, когда Юрин швыряется – это реально страшно. Он уже вернул славу Дэлла и Булки на нашем районе, Рова ведь швырялся абсолютно молча). Девушка не отрывала глаз от Дарика, по ее лицу катились слезы.

— Бедный песик! Прости меня пожалуйста, прости! – Девушка подошла к Даре, опустилась на колени и стала его гладить. Если бы я даже и захотел этому воспрепятствовать, у меня бы нихрена не получилось: Юрин продолжал рычать и швыряться, поэтому его пришлось оттянуть и подвесить на ошейнике, иначе сдерживать эту землеройную машину с зубами одной рукой было тяжеловастенько.

— Простите меня! – Девушка подняла зареванное лицо. – Я не заметила, и не успела схватить. А он как побежит к вам. А ты как упал, ты же старенький! – Девушка снова взвыла, и уже просто зарылась в шерсть Дарика.

С психикой у Дари все в порядке в этом плане, на чужих он не реагирует никак: трогайте если хотите, мне пофиг. Только очень уж сильно не прижимайте и я вас тоже не трону.

— Ничего страшного! – Говорю девушке, переводя дух. Еще пару секунд назад я был готов зарыть ее в ботву, но все мы люди и случиться может всякое. Смысл ругаться, если человек итак уже все осознал, хотя.. Дарику от этого не легче ни разу. – Битвы не случилось и отличенько!

— Он очень любит задираться и драться. – Всхлипнула девушка где-то из шерсти Дарика – тяжелое детство, все такое. И всегда дерется, а вот чтобы так – такого еще не было ни разу!

— Просто у нас тут южаков мало — Улыбнулся я. — Кста, ловите собаку вашу. Она уже где-то на другом конце большого поля!

— Ой! – Девушка вылезла из Дарика. – Простите еще раз!

И она побежала в сумерки, вопя привычное: «Стояяяяять! Ко мнееееее!»

Дарик встряхнулся, вытряхивая из себя струи девушкиных слез. Юрин забрался ко мне на плечи:

— Правда же, я молодец, да? Ну я же хороший? Как я его прогнал круто! Ты только не хватайся за шкурку так больно, а то я его догнать не смогу! А он вкусный был? Бы? А давай мы его завтра поймаем и наваляем? А мне еды дадут? А две еды? Ну я же заслужил! Ну пажааалста!

Обнял защитника лохматого, позвал Дарика, и мы побрели домой. Там Дарик поел и уснул у себя на месте, а Юрин поел два раза, и принялся рассказывать и показывать Рове, как он рвал на куски залетного Тузика. Рова бегал по квартире, пытаясь скрыться от разбушевавшегося и раздувающегося от гордости пиратенка хоть где-нибудь.

За окном шумел бурный ливень, смывая все следы не совершившегося преступления, а издалека все еще доносилось еле слышное «Стояяяяять!!! Ко мнееееее!»

svadba-v-pole

Свадьба в поле

Все-таки здорово, когда светит солнышко и нет дождищщи, задолбавшего уже практически вусмерть. А еще в субботу все любят спать подольше, ну или практически все, чем мы и попользовались – выползли погулять и даже собачек отпустили в свободный выгул. Собачки прониклись: сначала просто погуляли, потом Юрин решил снова пригласить Дарю на побегать. Дарик ответил жестким матом и попытался грызануть Юрина, но Юрин – не Рова, он не злится, прощает и… продолжает троллить. Ну в ролике видно все. Песики проголодались, пожрали травки (в хорошем смысле слова травки), потом водные процедуры, а потом…

Потом нам встретился мужик. Мужик был огромен, толст, усат-бородат и, наверное, вонюч. На плече у него лежала большая бензопила, на башке валялась кепочка, а под козырьком на нас смотрели два серьезных глаза!

— Ты чо, козлятина бородатая, на меня вылупился, урод? – Заорал Юрин и встал на дыбы. У него в последнее время такие игрули странные: чем больше собаки или чем страшнее мужик, тем больше желание порвать на лоскутки. А вот маленьких собачек там или людишек мы не замечаем.

Между нами было метров десять, наверное, поэтому мужик даже не пошевелился:

— Какие у тя бриары кайфовые! – Сказал он на местном диалекте (это когда говоришь, как будто с полным ртом еды, шипя и отплевываясь одновременно).

— Бриары? – удивился я.

— Как ты, ссука, мужичаро неотесанное меня назвал? – Возмутился Юрин, но уже как-то мягче. Видать это слово «кайфовые», обращенное к нему, затронуло что-то мохнатое в его мозге.

— А? Чо? – Вскинул голову Дарик. Да мне вообще пох. – И продолжил нюхать травку.

— Ну да, бриары. Я знаю, у меня дома тоже такой же бриар, только черный. А так да, такой же злой.

— Понятно почему ты с бензопилой везде ходишь! – Пошутил я. Мужик заржал и сказал, что от его бриара бензопила не спасет, только ручной пулемет и две гранаты как минимум.

Юрин не понял, почему после его таких жестких угроз все ржут, и полез к мужику пробовать его на вкус и цвет. Мужик тут же быстро распрощался, и свалил в кусты от нас подальше.

Не успели мы пройти буквально сто метров, как в чистом футбольном поле нарисовался грузовик. Даже издалека грузовик казался каким-то странным – мало того, что там, где он стоял, даже обычным легковушкам кататься нельзя, но чтобы еще и на футбольное поле заехать – это было как-то неожиданно. Вокруг грузовика прыгали люди, и их, людей этих было много. Одеты они были красиво, рядышком с людями чего-то периодически вспыхивало.

Мы подошли ближе – О! Грузовик был расцвечен всякими красивостями, игрушками и венками, а люди оказались женихом с невестой и группой поддержки в виде той самой толпы, которую я и заметил. Толстый, бородатый и кривоногий фотограф был одновременно везде – он запрыгивал на лестницу и фотографировал людей сверху, потом падал на траву и фотографировал людей снизу. Несколько человек держали огромные зонты и отражатели, а фотограф попутно успевал их виртуозно расставлять. Причем, судя по нарядам, далеко не все люди с зонтиками были из его команды, чуть ли не половина прыгавших с этим фотографическим оборудованием были гости.

Я никогда не видел, чтобы на свадьбу наряжали грузовики, но к этой паре грузовик в поле был самым подходящим антуражем: ребята были крепкими, такими с картин Рубенса. Невеста была похожа на крепко сбитую сельскохозяйственную лошадь. Она отреченно смотрела на суету вокруг, обливающегося потом из-за комплекции, трех фотоаппаратов на шее и толстой куртки с миллионом карманов, прыгающего сразу везде фотографа, и курила то-ли беломорину, то-ли сигарину. Жених пытался поддерживать окружающее его веселье, но его, похоже, это уже тоже слегка подмучивало. День только начинался, а их, молодо-с/х-женов ждало еще много чего чудесного и неизвестного – свадьба дело хлопотное.

Дарик на всю эту суету не повелся, убрел в кусты и чего-то там вынюхивал. А вот Юрин следил за происходящим с интересом: толпа ему нравилась, и он явно выбирал в ней себе на завтрак кого-нибудь повкуснее.

— Отлично! Собака! Так, снять поводок (там яркий кулечек для отходов собакопроизводства болтается и отвлекает), стали вот туда, делаем несколько кадров с собакой. – Фотограф материализовался рядом с нами будто из воздуха. Он еще с утра вошел в роль, и тоном, не терпящим возражений, отдавал распоряжения и приказания всем, кто его окружал.

Я с утра, обычно, еще сплю, даже когда гуляю с собаками, а вот Юрин – неееее. Он всегда по утрам бодр и весел (бедные бедные соседи), поэтому не стал дослушивать немецкий спич, и без разговоров прыгнул на возникшего рядом потографа. И в полете рыкнул еще для колорита, чтобы уж точно главроль в триллере «Зверь с бульвара Капуцинов» отдали ему и только ему.

От молниеносности прыжка офигели все рядомстоящие. Даже Дарик высунул мордяху из кустов, чтобы не пропустить веселье. Южаки это такие южаки, поэтому мои реакции на подобное за долгие долгие годы обострились и отточились. Я резко дернул поводок и пол-центнера шерсти с зубами замерло в полете, а потом совершило неожиданную посадку не на теле-едУщем, а совсем в другом, далеком от него месте, почти как самолет RyanAir, который летел в Вильнус, а приехал в Минск.

Потографу надо отдать должное: его реакция была ничуть не хуже. Из образа он выпал моментально, резко отскочил, но потерял равновесие и приземлился на свою фотографическую задницу. Описав феерическую дугу, рядом с ним в землю воткнулся один из трех фотоаппаратов, самый тяжелый. Два других агрегата, обнявшись, болтались на ремешках и робко жались друг к другу.

— СТОЯТЬ!!!! – Заорал я Дарику, который, как настоящий командный игрок, бросился на добивание недобитого. В отличие от Юрина, Дарик был на длинной рулетке, посему так весело и быстро остановить его у меня бы точно не получилось. Но Дарик знает, чем заканчивается непослушание, поэтому он замер посреди дороги и с надеждой взглянул на меня – может я все-таки передумаю. Юрин продолжал пытаться доесть упавшее.

— Який гарный пэс! – Чистая украинская мова прозвучала в поле, аки гром среди ясного неба. Я подумал, что моя кукушечка полетела вить гнездо в кого-нибудь другого, и оглянулся. Курящая дама с восхищением глядела на замершего Дарика:

— Ты дивись як вин слухае та усе робыть (ты смотри, как он слушает и все делает)! – Продолжала дама, не отрывая от Дарика глаз. Беснующегося у меня в руках Юрина, она совсем не замечала.

— Что ты сейчас сказала? – К даме подошла ее подружка и уже с интересом уставилась на подругу. И курительница на великолепном немецком, таком, на котором говорят только носители и которому невозможно научиться, ответила:

— Ты только посмотри, какой красивый, послушный и умный пес!

Надо сказать, что Дарик давно уже прохавал эту фишку, что он – старенький и ему можно все. Поэтому слушается он даже не через раз и не через два, а где-то раз в две недели, если уж быть откровенным. Но, видать, вот этот раз наступил именно сейчас: Даря стал в красивую стойку, замер, и наслаждался всеобщим вниманием.

Дальше мы с дамой розмовляли украинською, поэтому сразу перевод:

— Откуда вы так хорошо знаете украинский?

— У дедушки фирма с Украиной работает, мы раньше часто туда катались. Я жила в детстве во Львове несколько лет. Вот слышу, вы тоже на этом языке собаке своей сказали.

— Дык это ж русский был

— А что, разве большая разница? – Дама удивленно посмотрела на меня, но ее взгляд сразу же вернулся к превратившемуся в выставочную статуэтку Дарику.

— Собаки эти тоже из Украины, почти земляки фирмы вашего деда!  — Перевел тему я. – Хотите себе такую?

— Ой, очень хочу! – Дама выплюнула беломорину, и взмахнула руками: — Красивые такие, послушные… Вот только не могу!

Дама горько выдохнула. Я ожидал услышать чего угодно – дорого, места нет, дети, аллергия, но ни хрена не угадал:

— Я ж дальнобойщица, грузовики вожу, и меня дома подолгу не бывает. Муж, конечно, всегда дома – он домохозяин, но он собак очень-очень боится. Любых, хоть маленьких, хоть больших. У него страх этот с детства, поэтому никак.

В этот момент фотограф закончил выковыривать землю из при-землившегося вместе с ним фотоаппарата, и окликнул даму. Дарику надоело просто так стоять без цветов и оваций, поэтому он двинулся дальше, перестав быть послушным. Да и Юрин, услышавший знакомый голос фотографа тоже не на шутку оживился. Я собрал свою толпу, и пошли мы домой: собаки весело прыгая, веселясь и играя, а я — медленно пытаясь осознать все дно этого современного мира, где дамы -дальнобойщицы водят тяжеленные грузовики, а нежные мужичонки – домохозяева, при этом очень боящиеся даже маленьких собачек.

rover

Ровер и плакса

Я пристегнул поводок к ошейнику Ровика, и мы вышли на улицу.

— Аллилуйя! Наконец-то последняя прогулка на сегодня! — С облегчением подумалось мне. Почти час ночи – это, конечно, уже не совсем сегодня, скорее практически наступившее завтра, но мысль о том, что еще чуть-чуть, всего какой-то час, и можно будет очутиться в теплой постели, грела весьма конкретно.

Противный дождь, холодный, пробирающий ветер, раскачивающиеся скрипящие деревья в лесу, все такое мерзкое и гадкое, но зато в такое время и в такую погоду ни одного человека вокруг, что вполне себе радует (да, я очень «люблю» незнакомых людей на прогулках). Ровка тесно прижался к ноге – он как будто понимает, что тяжко сейчас вот это все с кучей прогулок и всем остальным, поэтому ведет себя просто фантастически. Он и раньше слушался великолепно, но сейчас делает это просто по взгляду. А еще он почти перестал лаять на собак, только обозначает швырок на самых хамских особей и все.

Я еще раз осмотрелся – нигде никого. Отстегнул поводок, скомандовал «Гуляй». Рова, как приличный пес команду выполнил: отбежал на пару метров, потом развернулся, прибежал обратно, типа уже погулял, и снова прижался к ногам. Так мы и брели, только вдвоем, неспеша, под этим самым гадским мокрым и холодным дождем с ветром. Рова периодически что-то нюхал, я думал о чем-то своем, просто переставляя ноги.

Так мы дошли до небольшого скверика с клубной кафешкой нашего местного спорткомплекса. Там нет фонарей, только большие деревья вокруг этой самой кафешки. Речка, мостик, все красиво, по-немецки. Иногда там собираются молодые ребята, но чаще всего вечерами там пусто. Вдруг Рова остановился и сделал стойку — он смотрел куда-то в темноту. На всякий я снова пристегнул поводок. Мне послышался какой-то всхлип, но из-за шума дождя по листьям, и треска деревьев от ветра, я был почти уверен, что мне показалось. Рова легонько потянул ко входу в кафешку, я не препятствовал – это же его прогулка, пусть гуляет где хочет.
Мы подошли ближе. Над входом в кафе есть небольшой навес, спасающий входящих и выходящих от дождя и снега. Под навесом кто-то сидел: девочка, девушка, тетенька-женщина — было совершенно темно и абсолютно нифига не видно. К тому же та, кто сидела, уткнула лицо в колени, а с головы свисали длинные волосы, которые закрывали вообще все, что можно было закрыть. Сиделица не шевелилась, лишь негромко всхлипывала.

Конечно, если бы мы встретились где-нибудь на просторах СНГ, я бы обязательно спросил, что случилось и не нужна ли помощь? Но в Германии, где каждый (кроме меня) знает, куда и по какому поводу звонить, где на каждый чих по три спасительных организации плюс два спец. автомобиля, а на одного жителя по пять психологов, где есть не только приюты для женщин и детей, которых обижают и притесняют злые мужики, но и приюты для мужичоночек, которых избили и выгнали из дома злые женщины, подход темной ночью в совершенно безлюдном месте толстого мужика с большой лохматой собакой к любой страдалице, скорее всего даст эффект облегчения, но не в том, первоначально задуманном смысле., а совсем наоборот. Поэтому я подходить не собирался. Однако Рова тянул, поэтому все-же мы подошли совсем близко к всхлипывающей посиделеце.

Состояние Ровы я ощущаю через поводок и в этот раз, поводов напрягаться не было. Я сделал еще один шаг вперед, так, что между Ровкой и плаксой оставалось где-то с пол-метра. Пес потянулся и понюхал сидящую девочко-тетечку. Она тоже ощутила чужое присутствие, вскинула голову. Волосы отлетели назад, но возраст дамы в темноте разобрать было все-равно невозможно. Я уже собирался позвать Рову, но не успел: девушка-девочка бросилась на колени перед песом, обняла его двумя руками, уткнулась к нему в шерсть и зарыдала в голос. С ней случилась настоящая истерика:

— Казззееееел! Я ему… а он такой! А я, ну как же так? А он!!! ААААААААА! ЫЫЫЫЫЫЫ!

Морда у Ровы стала вытягиваться от удивления. Он попробовал попятиться, но какой-там? Девушка держала его плотно и крепко. В шерсть лились слезы таким ручьем, что было непонятно, какая часть Ровы промокла больше – та, что стояла под навесом рядом с девушкой, или та, которая под навес не поместилась, и мокла под небесными струями. Мне же под навесом места вообще не оставалось, поэтому я смотрел эту трагическую комедию целиком под дождем. Смотрел и мок, точнее обтекал.

— ЫЫЫЫЫЫ! Гад такой! Я ему… А он! А яяяяяя! АААААА! – Доносились из Ровиной шерсти невнятные звуки – Ну вот ты понимаешь? Ну зачем он так??? А яяяя! А он!!! Гандон! ЫЫЫЫЫЫ!!!

Рова повернул голову и умоляюще посмотрел на меня:

— Забери меня скорей, увези за сто морей

И девушке:

— Не целуй меня нигде, восемнадцати мне нет!

Но дама и не думала останавливаться! Ее истерика перешла в какие-то всхрюкивания и захлебывания. Она продолжала крепко держать Ровика и изливать себя в его шерсть. Стоять песе в такой позе было ни разу не удобно, он лишь чуть переминался с лапы на лапу. Я уже собрался было раскрыть рот, мол, собачку мне не придушите, как девушка ослабила хватку, и полезла зачем-то к себе в сумочку. Платок ей точно был не нужен — Рова был отличным платкозаменителем. Но кто знает – может быть дама хотела попудрить носик, чтобы еще больше понравиться Рове?

Южаки – собаки молниеносные, поэтому, как только хватка ослабла, Ровер мгновенно включил заднюю скорость, пулей вылетел из-под навеса, вопя мне на бегу:

— Валим, валим отсюда быстро!

— Вот и ты тоже такой же! – Девушка быстро ощутила потерю Ровы под щеками. – Все мужики одинаковые, все казлыыыыыыыы. ЫЫЫЫЫЫЫ. ААААААА!

И тут Рова остановился прямо на бегу. Замер, как вкопанный, потом медленно так развернулся, подошел к девушке, остановился прямо перед ней и… лизнул ее в лицо!

Остолбенели все: и девушка, никак такого от большой и уже убежавшей от нее собаки не ожидающая, и я, видевший такое первый раз в жизни, потому что Рова вообще не лизун, и телячьи нежности абсолютно не для него даже с теми, с кем он знаком. А уж с чужими людьми – это просто нонсенс. Да и сам Рова, похоже, от своего поступка тоже слегка обалдел, но он первым пришел в себя, резко развернулся и дернул поводок:

— Все, теперь точно валим! Быстро давай, пока она в шоке! – И стал очень резво перебирать лапами, так, что мне пришлось натурально бежать за своим любвеобильным песиком.

Отбежав на несколько метров безопасного расстояния, я оглянулся на девушку — жива ли? В свете экрана уже включенного мобильника, между растрепанными мокрыми волосами было видно сосредоточенное мокрое от слез лицо девочки лет пятнадцати. Ее руки быстро быстро тыкали в телефон, накладывая кому-то полную панамку радости и счастья!

Юрин и шапочка

Возвращаемся с Юриным с прогулки. Медленно идем вдоль заборов задней части таунхаусов (там, где находятся их участки). Все заборы живые, у кого кусты, у кого елки густые. Засажено очень плотно, есть просветы лишь над небольшими калитками, остальное — просто стена, вдоль которой мы гуляли уже сотни раз.

Проходя мимо одной из таких калиток, вижу несколько человек, которые сидят за столиком на террасе возле дома. Солнышко выползло, но нифига не греет, поэтому на террасе стоит газовый обогреватель, рядом в камине трещат дрова. Люди мирно переговариваются, пьют что-то из чайных чашек – идиллия в общем.

Мы проходим еще несколько метров вдоль живого, за два метра в высоту забора из каких-то колючих кустов, как вдруг Юрин изворачивается и стрелой прыгает в эту зеленую стену, активно пробиваясь туда башкой и лапами с грудью. Я даже взморгнуть не успел, настолько это было неожиданно – ну прикиньте: идете вы с собакой, она разворачивается и со всей дури бьется головой в бетон. Не знаю, как у вас, но я к таким поворотам готов не был, поэтому пока среагировал, прошла пара секунд точно. Голоса на террасе умолкли как по команде. Уже приготовился дернуть поводок, но Юрин задним ходом вылез из забора самостоятельно. В его зубах была… вполне себе симпатишная спортивная теплая шапочка.

С ужасом я вынул шапочку из пасти Юрина и выдохнул спокойно: внутри не было ни чужого скальпа, ни кровищи, ни кусков мяса. Шапочка, просто шапочка. А на террасе вдруг вновь послышались голоса, только уже осторожные.

— Ах да, — вспомнил я – надо же вернуть инвентарь!

И швырнул шапочку обратно через забор, откуда только что вылез пес, Юрин ее только печальным взглядом проводить успел. Голоса за забором снова смолкли. Я представляю себе эту картину со стороны хозяев дома: сидят себе спокойно, пьют пусть чай, разговаривают. Вдруг из кустов забора вылетает половина мохнатого чудища, снимает с кого-то или (пусть пусть пусть) с чего-то спортивную шапочку и исчезает, а через секунду, на глазах изумленной публики, шапочка обратно влетает к ним на участок через забор. Тут не только дар речи, тут последние остатки разума потеряешь!

Грустный Юрин вернулся домой, немного пожевал ковер, а потом снова принялся за свежую прессу. В этот раз он снова остался без обновки.

Юрину 11 месяцев

Огромная индюшиная нога томилась в большом казане с самого раннего утра. Запахи по квартире витали такие, что я сдерживался из последних сил, чтобы не объесть Дарика, и не впиться своей полной пастью в ароматнейшее и нежнейшее мясо, плавающее в ярко-золотистом и густом бульоне.

Рова живет на кухне, поэтому глаза кота из Шрека по сравнению с глазами Ровы – это глаза подводного китайского самурая, глядящего на Солнце. Уж если мой ненюхающий нос ощущал ТАКИЕ ароматы, я даже себе представить не могу, что там принюхалось Рове. Конечно, он получил свою порцию первым. Прошла секунда, потом другая. Один взмах ресниц, и удивленный Рова смотрит в уже пустую миску. Потом подбегает ко мне, садится возле ноги и умоляюще смотрит прямо в душу:

— Пакармите миня пажалста. Я же тоже вашасабака! Как это «уже даваль»? Это ниправда, в миске ничиго небыль!

Но уговорами нас не пробьешь, потому как дальше меня ждет самая тяжелая утренняя часть едового балета – Дарик. Я наполнил его миску отборным мясом, залил бульоном, наполнил на треть стакан кормом и вынес всю эту конструкцию в зал. Юрин исполнял боевую ламбаду, плавно переходящую в танец ни разу в жизни некормленого лебедя. Его глаза были абсолютно такими же, как у Ровы (сразу понятно, что они родственники). Но я снова был неумолим, поэтому Юрин грустно отправился на место.

Дарик спал. Не, нос его конечно вкусность учуял, но не Государево это дело брать и скакать, аки тупая лошадь. Поэтому Дарик просто косил на меня глазом из-под приспущенных век – не слишком ли далеко я ушел? Но я не ушел, а присел перед Дариком и начал утренний намаз на его уши:

— Дарик, Ваше гавкучество, извольте встать и откушать!

Дарик отодвинул миску лапой и отвернулся.

— УУУУУУУУУУУ!!!!!! – Донеслось Ровино из кухни.

— Тяффффффффф! – Горестно выдохнул Юрин со своего места.

— Дарик, вставай! Пошли пожуешь чуть-чуть! – На слове «Дарик», Дарик непроизвольно поднял голову и стал подниматься. Он ведь последний мой пес с официальными тренировочными дипломами, а опыт и знания не пропьешь. Дополнительно я поманил его маленьким кусочком индюшатины. Вот на этом месте Дарик отшатнулся, и снова улегся досыпать. Правда, глаз за миской следил уже внимательно, хотя пес изо всех сил старался этого не обнаруживать.

Я отошел на несколько шагов и поставил миску Дарика в стойку:

— Дарик, ну пожалуйста! Не пей кровищу, иди поешь уже! Давай вставай и пошли, а то снова падать будешь, как валяшка какая! – Я направился к Дарику, чтобы помочь ему подняться со скользкого пола – коврики он не признает, ибо его Величественному пузу жарко.

Поняв, что я не шучу, Дарик с киношным кряхтением, бурчанием и недовольством потихонечку поднялся и побрел к миске. Эта процедура повторяется несколько раз в день, но играть роль Величества Дарику не надоедает – столько же внимания, плюс несчастный Юрин вздыхает горестно в уголке.

Через минуту Дарик подошел к миске, засунул туда нос. Совершенно по-человечески пошевелил им, и сделал гримасу, как будто повар семнадцатизвездочного гудиеровского ресторана зашел в нашу когдатошнию армейскую столовую:

— Это что за гавнище ты тут набодяжил? – Взворчнул Дарик, отвернулся от миски, и отправился гулять по квартире в противоположном направлении.

— Дарик, иди сюда! Ешь давай! Это свежее и вкусное (несвежее – это если пол-дня в холодильнике, такое мы вааще не едим)! – Но Дарик уже дефилирует к своему сонному месту:

— Вам надо, вы сами это и жрите!

Ловлю его за шерсть и возвращаю к миске, легко окунаю черный нос в золотой бульон.

— Бля, ты шо, берега попутал? – Дарик возмущается, но при этом облизывается. Я беру в руку кусочек индюшки, и практически насильно запихиваю ему в пасть. Дарик уже к этому готов, и выталкивает языком мясо обратно в миску:

— Нихачу-нибуду, таким даже бродяжек не кормят!!!

Обычно как раз на этом месте у маленького Юрина терпение заканчивается. С места поднимается огромная белая шерстяная копна, и тихонечко, думая, что его никто не видит, опустив морду, втянув уши, но забросив на спину пушистый хвост, «малыш» на полусогнутых лапах крадется к миске, свято веря, что он – маленький, и вот именно в этот раз его уж точно не заметят.

Самое тяжелое здесь – не начать ржать. Я продолжаю уговаривать Дарика, делая вид, что ничего не происходит. Но старый пес уже напрягся. Помните, когда Дарик неожиданно рявкнул, и у меня корм, который я ему подсыпать хотел, разлетелся? Вот это случилось как раз в подобный момент.

Дарик начинает рычать. Опускает пасть в бульон и прямо в миске рычит! Юрин замирает, его морда печальнеет прямо на глазах:

— Вот блин, снова не прокатило стать настоящим ниндзя!

Дарик, видя, что Юрин не уходит, продолжает рычать, и начинает заглатывать мясо из миски прямо горстями. Вот в этот момент я подсыпаю корм и увожу Юрина в другую комнату, где ставлю миску с его едой. Дарик успокаивается, спокойно доедает мясо, долакивает бульон и выплевывает корм. Он съедает почти все, но обязательно каждый раз оставляет Юрину несколько кусочков мяса и пару глотков бульона.

Юрин моментально слопывает свое, ждет под дверью, когда Дарик доест и отойдет от миски. Потом он пулей вылетает из комнаты, подбегает к подарку от Дарика и начинает жадно доклевывать остатки Государевой роскоши:

— А чего сегодня так мало оставили, Ваше Южачество? – Сквозь жор вслух мыслит Юрин.

— Эй, недоросль! Скажи спасибо, что вообще хоть что-то оставил! — Огрызается Дарик, облизывая морду и укладываясь на свое место.

— Я не недоросль, я уже доросль! Вы вчера, когда на прогулку собирались, вообще у меня под пузом прошли почти не нагибаясь (Это правда – Дарик прошел под пузом у Юрина. Но пригнулся конечно, это тоже правда).

— Дитятко, это я тебе показывал, как надо правильно и быстро идти к цели. И вообще, щегол, юн еще старшим замечания делать!

— Ну ладно Вам, дедушко! У меня ведь праздник сегодня – день рождения. 11 месяцев уже, так что не такой уж я и маленький. Давайте на обед Вы мне свой тортик из мяса целиком оставите, а?

На самом деле Юрину действительно вчера исполнилось 11 месяцев. Из малюсенького веселого щена он постепенно превращается в большого веселого щена. Лапку на пописать мы еще поднимаем редко, зато веселимся и дурачимся регулярно. А еще регулярно таскаем палки, научились у Ровы есть воду и гонять собак. И людей.

Так что все, кто хочет поделиться с нами именинными тортиками – очень очень ждем в гости! Заодно поможете и Дарика покормить, потому как без прихода лохматого нениндзя к миске он вообще не ест. Я пробовал неоднократно – без Юрина не работает.

Cпасибо тебе, Ольга Грошева еще много много раз за такую вот лохматую ржалочку-выручалочку и Дарикоспасалочку! И с днем рождения нас!

Дарик, Юрин и платок

Середина дня, холод собачий, снова льет дождь, вокруг грязища непролазная. Бреду с Дарькой и Юриным на очередную про-вылазку, настроение в ноль. Юрин по обочине в травке, весело веточки-палочки надкусывает, Дарик бредет по асфальту, ближе ко встречным людям — время такое, что школа закончилась, много малышей, велосипедистов, колясочников, а Юрину ж все интересно, он и прыгнуть может.

Навстречу движется необъятная платкастая тетка, замотанная в ковер. Ярко-оранжевые загнутые ногти цокают по телефону, она вся там, внутрях. На расстоянии метрах в 15 от нее ползет чернявый червячок, по виду лет 5-6, микроличинка такая, в очках. Увидел собак, взвизгнул, крикнул маман, но та не слышала, она ж в телефоне. Тогда микроличинка бросилась спасаться самостоятельно за столб с ящичком с собачьими кулечками. Спряталась, наблюдает.

А что там наблюдать? Юрин занят своими игрушечками, Дарик просто тихо бредет по дорожке. Микрик понял, что ему ничего не грозит, опасливо вылез из-за столба, подошел ближе к Дарику и… взял камень. Замахнулся. От него до Дари было меньше метра, поэтому я особо не церемонился

— Даже не думай! — Рыкнул я на существо, тихо, но так, что в армии некоторые граждане обещали приехать и меня зарезать. До сих пор едут 🙂

Дитятку, видать пробрало, он так и замер с камнем в поднятой руке:

— Что-что? — Испуганные глаза блеснули через толстые линзы. Оно подняло взгляд на меня

— Только шевельнись и….

что «и» я не успел ни договорить, ни придумать. Платкасто-ковровая маман, наверное, спинным мозгом ощутила, что что-то не так. Она повернулась к нам и увидела картинку во всей своей красе.

— СТОЯТЬ!!! — Заорала она, и со всех ног бросилась к нам.

Восточная женщина в гневе — это круто, скажу я вам. Куда там всяким обсосам в подворотнях, просящих мелочь или закурить — они отдыхают нервно и скромно. На меня мчалась тигрица, глаза ее пылали огнем, перед ней неслась такая стена гнева и злости, что я понял — вот сейчас, первый раз в жизни я ударю женщину. Причем не просто так, чтобы отвлечь, а весьма конкретно, правильно ударю. И если я не снесу ее с этого первого удара, на второй шансов у меня не будет. И вообще дальше для меня уже ничего не будет, потому что она оторвет мне голову, затопчет в землю и разложит на атомы. Без вариантов.

Задача осложнялась еще и тем, что рядом все-еще продолжал стоять мамин последыш с камнем в руке. А такая нехилая группа поддержки могла вселить в него ненужные надежды на осуществление задуманного.

В этот момент еще и Юрин решил поинтересоваться происходящим, а к некоторым людям сейчас уже он весьма и весьма неравнодушен. Я внутренне подобрался, все-таки надеясь, что у меня получится хотя бы просто уронить эту летящую тушу в сторону Юрина. А там разберемся уже по месту.

Не угадал. Туша подлетела к нам, и отвесила своему плоду подзатыльник такой силы, что даже у меня в башке полетели звездочки. Дитя попыталось рухнуть на Дарика, как подрубленное дерево. Я выставил ногу, но маман подхватила чирвячка за куртку, и врубила ему еще раз, в другом направлении. В этот раз она его уже не ловила, и он просто грохнулся носом в траву. Раскрыл рот, чтобы начать орать, но из-под платка донеслось такое же шипяще- грозное как и у меня пару секунд назад:

— Заткнись и только попробуй раскрыть рот! — Затем мне

— Извините нас пожалуйста, я не досмотрела. — И снова дитю:

— Сейчас придем домой и я тебя научу с животными обращаться, гаденыш такой! После чего повернулась, достала телефон и продолжила шествие. Дитеныш встал, поднял очки (они, похоже, пластмассовые были), отряхнулся и так же, на расстоянии печально побрел вслед за маман.

Надеюсь, дома у них есть отлично работающая, заточенная и смазанная гильотина.

Дарик и Юрин 17.03.2021
Дарик и Юрин 17.03.2021

Дарик и хась

Собираюсь на вечернюю прогулку, и думаю, кого из зверей взять с собой первым. Пока размышлял, Дарик уже построился, возле двери и сделал выбор за меня. Выползли на улицу, времени – первый час ночи. Людей вообще никого, только морозец и сугробы везде, подтаявшие слегка, но еще крепятся и держатся конкретно.

Дарик идет медленно, нюхает разную почту на снегу и деревьях. Он на рулетке, чтобы ориентацию не терял (в хорошем смысле этого слова): днем с видимостью у него получше, а вот когда темно, он может запросто двинуть куда-нибудь в столб или в забор. Я тоже не спешу, мне же еще гулять два раза, куда спешить? Иду, на звезды смотрю – красиииво так, полный расслабон.

Вот так, не торопясь и не напрягаясь, заходим мы в большой местный парк. Еле-еле журчит небольшая речушка, тихонько шуршат деревья, тишина и благодать. Вдруг (не, ну как-же без этого, а?) я слышу такой утробный рык, потом крик, а вслед за ним вижу, как метров за 100 на нас летит какое-то чудище, хотевшее быть похожим на хаски. Их тут три таких живет в округе, Рова ненавидит всех трех, с одним даже сцепился в детстве. И в основном, эти песики, слыша Ровкины позывы на пообщаться, обходят нас за тридевять земель. Но то же грозный Рова, а тут совершенно не лающий спокойный Дарик.

Хась несся на нас, как хорошая немецкая овчарка на пуске в лобовую. И как у НО на пуске, за ним болтался длинный поводок. Зверь прижимал голову к земле, и мощными толчками летел в нас. Я совершенно инстинктивно даже тренировочный рукав ощутил, и почти примерился его принять так, чтобы шею не сломать. Аж интересно стало, да и куртка моя позволяла повеселиться. Вот только одна проблемка обрисовывалась – хась и не думал метить в меня, он нацелился в Дарика. Плотно так и весьма конкретно.

Расстояние стремительно сокращалось. Хась бежал в Дарика, хрипя и лая на ходу. За хасем бежали и нежно орали ему вслед мужик и тетка:

– Вуечко (или как его там), постой. Нельзя! Иди к нам!

Озверевшему шавкУ было пофиг – он шел на дело, и собирался разобраться за все моральные дистанционные обиды, которые нанес ему Рова. Или жизнь. Или еще кто.

Дарик уже заметил врага и расставил ноги пошире — он собирался драться! Мне только этого не хватало – чтобы мой старый пес сцепился с молодым и наглым шавком. Этому гаденышу было года 2-3 от силы и он хотел крови. В свете фонарей блеснули горящие глаза и оскал. Вот тогда я заорал на летящую к нам собаку. Да, крикнуть я могу так, что обосратушки случаются не только у собак. Похоже, в этот раз звук подействовал на хозяев куда больше, чем на их собаку. Они очень очень добавили газу, насколько могли конечно, но все еще были далеко, а вот хась же очень удивился. Не, не испугался, а именно удивился. Собачечко ж немецкое, видать, было воспитано исключительно на ПП и эти буквы означали совсем не «получить пи$дюлей». Оно не знало, что так можно, поэтому замедлило ход и остановилось, продолжая смотреть на Дарика, рычать и скалиться, одновременно кося на меня и какбэ недоумевая — шо это было такое невиданное? Разве ж можно так кричать? Зеленые и вся очередная плесень будет очень недовольна.

— Что, ссышь, сучечко? — Я попытался зацепить собаку взглядом, но разумное жЫвотное решило, что ну меня нахер. Продолжая скалиться и засунув свой хвост в жопу, оно стало обходить нас по дуге, вполне разумно закручивая и заходя Дарику за спину со стороны хвоста. Участок парка, где мы встретились, был довольно скользким, рядом текла речка и снег подтаял за день, а к ночи превратился в хороший такой лед. Хась двигался от меня к Дарику. Еще чуть-чуть и он зашел бы так, что мы все находились бы на одной прямой – он и я, а между нами Дарик, отличная и незащищенная цель. Дарик тоже крутился – он собирался встретить врага грудью. Блядь!

Хаскоговновладельцы приближались, поэтому лай и хрип шавка с каждой секундой становился все громче и свирепее. Я крикнул людям, чтобы двигались не к нам, а от нас и быстро, зовя свою мудопсину к себе, но какой-там? Они явно перепугались, и бежали спасать свою собачечку: впереди мужик, конкретно отстав от него – пышная тетка.

Видя это, хась поджал задние лапы, оскалил пасть и собрался было прыгнуть, но не успел – я дернул Дарика к себе и резко ударил хася ногой сбоку. Дарика я дернул совсем чуть-чуть, он стоял на льду, как и мы все. Резкий рывок мог песу мою уронить, а для старой собаки это совсем не есть гуд, как говорят французы. Мне надо было, чтобы хась отвлекся на движение Дари и не заметил, как ему прилетит в плечо – стандартный фокус, когда надо научить собаку быть внимательной и не разрешать себя бить. Но учить его пусть будет кто-нибудь другой и не в этот раз.

Все было хорошо. Бы. Если бы Дарик не был южаком. После слабого рывка поводка он подумал, что мы собираемся бежать, поэтому стал несогласный и попер на хася. Я, ессно, этого никак не ждал – обычно Дарька совершенно спокойно реагирует на чужих лающих собак. Моя опорная нога поехала по льду, и удар по хасю получился ни разу не сильный. Но есть все-таки справедливость в этом мире – хась увидел двигающего на него Дарика, дернулся взад и моя нога вместо жесткого удара в плечо, влепила ему легкую пощечину снизу в челюсть.

Получилось совсем не больно (к моему огорчению), но очень обидно и громко – зубы шавочкины лязгнули, собачку повело в сторону, лапы на льду разъехались, и он с жутким от неожиданности воем, безуспешно пытаясь зацепиться хоть за что-то на пологом снежном склоне, съехал в речку.

— Что вы такое делаете? – Подбежавший к нам, запыхавшийся большой мужик с ужасом смотрел то на меня, то на воющего (о, как они воют) хаски, бултыхающегося и пытающегося встать на лапы в речке глубиной сантиметров в 30.

— Да к сожалению получилось не то, что хотел – тихо проговорил я, глядя на пытающегося выбраться на берег подальше от нас хася.

— Собакам надо давать играть! Ваш сегодня не лаял, они бы познакомились и все. Какое вы имеете право…

И вот тут я закипел. Меня редко что выводит из себя, вот только если дело не касается моих собак. Почему-то так получается, что чем старше и беспомощнее становится собака, тем гнуснее на нее наезды – так было с Дэллом, с Булкой, сейчас вот с Дариком

— Моей собаке почти 14 лет, — зашипел я мужику в лицо. – Я сам буду решать, с кем он будет играть, а с кем нет. Познакомиться, говорите? Поиграть? Да не вопрос. Подождите меня минут 20, я сейчас приведу собаку, которая обожает играть и знакомиться. И гавнишку вашу из шкуры вытряхнет, да и вас полюбит по-всякому. Хотите? Подождете??? Мы быстро!

— Да как вы смее.. – начал было мужик, но я перебил его— Держите свою собаку крепко на поводке, потому что вы можете вернуться домой как минимум без собаки. – И показал глазами на выбравшегося на берег хася, отряхнувшегося и приближающегося к нам. Он был похож на старую линялую половую щетку, хвост у него по-прежнему был в жопе, зубы скалил, но уже близко не приближался. Вид при этом у него был жалкий прежалкий, но останавливаться он не собирался ни разу, четко выпасая Дарика.

Мужик повернулся ко мне, чтобы еще что-то сказать, но тут прибежала тетка, которая, видимо, слышала наше общение.

— Так, все! Ша! – запыхавшись громко сказала она и уже мне – Извините нас пожалуйста, он вырвался, и мы не успели его поймать!

— Бывает! – Уже спокойно сказал я. – У всех бывает, не вопрос. Но вот именно с этой собакой (я показал на Дарю) нам такие развлекушечки вообще не нужны.

Дарик продолжал стоять, широко расставив лапы, задрав хвост на спину и опустив голову. Я обнял собакина и тихонечко потянул за поводок – было холодно, и нам было пора. Хась снова пошел за спину Дарику, и я крикнул мужику, чтобы он меньше говорил, а взял наконец-то свою собаку, потому как второй раз я уже точно не промажу. Мужик попытался снова что-то возразить (о, немцы, любители поговорить), но женщина подняла руку и говорун заткнулся. Он подошел к мокрому хасю, взял его за поводок и… как и следовало ожидать, хась бросился на Дарика. Я закрыл песку собой, но мужик оказался проворнее и рухнул на хася. Хась опять поскользнулся, рухнул под мужика, дико взвыл и заклацал зубами. Через секунду взвыл уже мужик. Взвыл, но шавку свою не выпустил, что делает ему честь, а хасю неполоманную жизнь.

Чем закончилось это барахтанье – не в курсе. Очень хотелось подойти и спихнуть эту сладкую парочку в речку, чтобы остыли оба. Но вместо этого я увел Дарика через парк домой, затем схватил обрадованного Рову, и под горькие страдания Юрина, мы двинулись заре навстречу – в парк, знакомиться с хаски поближе, как хотел его хозяин.

Нет. Не встретились. Не повезло. Но не последний же раз гуляем, правда? Вот только рассчитать бы правильно, когда перестать кормить Рову перед встречей. Голодные Ровы, они особенно добры и к собакам, и к людям, и к шавкам вот таким на старичков наезжать резвым.

ЗЫ. Пошли погуляем вместе с Дариком. Три минуты. Просто так. Просто Дарик.

Пушистый зад

Это был один из последних теплых осенних деньков года. В окно ярко светило солнышко, вместе с солнышком туда же лез какой-то зудящий звук, вымораживающий мозг_ и не дающий сосредоточиться на работе.

Раз работать не получается, взял я своего Тяни-Толкая, в смысле Дарика с Юриным_ и пошел на внеочередной выгул. Действительно, на улице было здорово. Вымокшая насквозь листва перестала уныло валяться, вместо этого она уверенно подсохла и радостно шуршала под ногами. Тут же обнаружился источник звука – это коммунальщики, не наши, каждодневно убирающие мусор и ветки, а какие-то чужие, в огромных количествах и зеленых куртках с оранжевыми касками, чистили все вокруг. Вот представляете – заходите вы в лес, а там по дорожке едет большущий такой пылесос, точнее листьесос.

Люди пилят сухие ветки, тут же дробят их в щепу, но главное, конечно, листья. Их насыпалось просто огромное множество куч, столько, что пыле, тьфу, листьесос захлебывался регулярно и катался выблевываться к скучающему на опушке грузовику.

Дарик шел посреди прочищенной дороги медленно и с достоинством, всем своим видом какбэ говоря – вот как надо встречать настоящего Государя этого леса. Ну а Юрин… Щенок совершенно одурел от счастья. Он прыгал в кучи листьев, барахтался там, кувыркался, поддевал их носом и гонялся за ними всеми сразу. Я отпустил его с поводка и на протяжении всего нашего лесного пути лишь изредка видел мелькнувший из очередной кучи листьев кончик его собачичего хвоста или кусочек уха.

Уже почти на выходе из леса, взял совершенно счастливую, абсолютно черную и такую же радостную собаку на поводок – мы выходили на дорожку, по которой ходят люди, а Юрин в своем счастье границ не знает и запросто может запрыгнуть на ручки к какому-нибудь двухметровому дяде.
Первой лЮдей на дорожке оказалась злющая презлющая немка. Она ругалась себе под нос, и все время оборачивалась в сторону перехода между жилыми домами и лесом. Оборачивалась и чем-то грозила, отряхиваясь. На нас она даже не взглянула, поэтому мы вздохнули и отправились в неизвестность.
Дорога в неизвестность блестела. Асфальт рабочие оттерли, листья лежали аккуратными огромными кучами по обе стороны от нас, томно вздыхали и ждали, когда же их уберут. Вокруг группками работали люди, и вид этих работающих людей делал жизнь еще прекраснее.
Юрин же, наблюдая рядом такую красоту, аж зажмурился от счастья, затем заголосил, требуя продолжения банкета, свободы и уныривания в ближайшие листья.

— А вот фиг тебе, скотинка неугомонная! – Сказал я тихо вновь разыгравшемуся щенку. – Люди работали, старались, а ты сейчас за секунду тут все снова по лесу разбросаешь! И взял Юрина покороче.

Мы прошли еще несколько шагов, и тут я увидел ЕГО. В переходе стоял афро-немец. Или афро-африканец. Или как там их еще толерантно сейчас зовут? Негр в общем. Преклонных годов, в такой же зеленой форме и оранжевой каской на голове. В руках у него был… опа. Дожили. А ведь я не знаю, как эта штуковина по-русски называется – хрень такая аккумуляторная с трубой, которая сильно дует на листья, собирая их в кучу. Листьедув? Листьевысос? На незатейливом немецком оно зовется дующим прибором (устройством). Ну не суть. Думаю, понятно что это такое было.

Удивляло, что все работали группками, минимум парами, но этот герой был совершенно один. Вот я тоже так удивился, что чуть подотпустил рулетку. Юрин тут же дотянулся до края ближайшей листьекучи и поддел ее носом. Несколько листиков радостно взлетели в воздух, но я быстро выбрал рулетку и подтянул Юрина к себе.

Мы уже почти вплотную подошли к стоявшему посреди дороги рабочему. Он смотрел на веселого Юрина, и так же весело улыбался.

Вдруг… я не знаю, что попало в его афрокожую голову, но он направил дуло своего листьесоса на Юрина и нажал спусковой курок. В переходе, его мать! Не, может он хотел подыграть собачке, может хотел порадовать ее легким ручейком из листиков. Но вот беда — силу своего дуя он нихрена не рассчитал.

Или палец бойца дрогнул, или там что-то сломалось, но прибор дунул в нас со всей своей приборьей дури. Мощнейшая струя листьев и воздуха накрыла нас с головой, я ослеп и охлох в секунду. От неожиданности я не успел поставить рулетку Юрина на предохранитель, и мой песик наконец-то дорвался до свободы.

Отплевываясь и выковыривая листья из всего, куда они могли только попасть, я попытался спросить черно-зеленого рабочего, не офигел ли он с такими шутками, и почему до сих пор он не выключил свой всос – листья продолжали летать по всему переходу с такой же силой, как и вначале. Краем мозга стало понятно, почему ругалась та немецкая бабка, когда выходила из перехода, но легче не становилось.

— Быстро выключи свою дуйку! – Уже зло заорал я на работягу. Хренассе шуточки на самом деле!

Поток листьев в этот момент отодвинулся от нас чуть подальше. На секунду я прозрел и… лучше бы я этого не видел. Передо мною в застывшей позе Апполона Бельведерского, только слегка подохуевшего, стоял совершенно белый афронегр. В его руках не было ничего, зато чего было в пасти у Юрина. Он носился с этой включенной аккумуляторной хренятиной на всю длину рулетки, жевал вкусную мягкую ручку агрегата, мотая им из стороны в сторону. Спуск дуйки этой, видать, утопился на постоянную работу, и прибор в зубах Юрина старался вовсю.

Через несколько секунд все собранные кучи вокруг нас превратились в ковер из желтых листьев высотой где-то в полметра. Девственная такая картинка, как никто и не работал.

— Юрин!!! Плюнь сейчас же!!! – Заорал я!

— Да пожалуйста! – сказал Юрин и разжал зубы. Пушка плюхнулась на землю. Видать, от удара автомат, прижимающий спуск, выскочил и адское действо вокруг нас изволило заткнуться.

Я огляделся вокруг: мы втроем были с ног до голов перепачканы листвой, землей, какими-то веточками, сучками и пылью. С одной стороны. А с другой — от свежей, идеально вычищенной дороги не осталось вообще ничего – везде валялся разлетевшийся мусор и листья. Вишенкой на торте в придорожной грязи судорожно молчала заткнувшаяся листодувка.

— Ладно, в расчете! – Сказал я, и провел собак через переход прямо к дороге, мимо так и не пошевелившегося, совсем окаменевшего рабочего.

С нами поравнялся совершенно новехонький двухместный кабриолет ярко, даже жгуче красного цвета. За рулем сидела дама средних лет, а из динамиков между двумя взрыкиваниями мощного мотора, громко донеслось Глызинское (боже, неужели это кто-то еще слушает):

— Зимний саааааад, зимний саааааад!!!

— У меня пушистый зааааад! – В тон Глызину пропел Юрин, а потом ткнулся теплым мокрым носом мне в руку.

— Чего тебе, бандитто маленькое? – Отплевываясь от всякой гадости во рту, спросил я.

Юрин забежал вперед, развернулся, стал на задние лапы. Передние он положил мне на плечи и глядя прямо в глаза сказал:

— Теперь я совершенно точно знаю, какую чудесную игрушечку ты подаришь мне на Новый год! – И лизнул меня в нос.

Пушистый зад
Пушистый зад