Дарик и Мишель

Как же сегодня было здорово. Yana и Паша шикарны, а их собака Миша — это нечто. Я уже так давно не видел у собак столько счастья, радости, позитива и улыбки. А еще собака Миша помогла с уборкой шишек! ???? Дарик был в щенячьем восторге и теперь требует продолжения банкета!

Злые ребята Мишу нам не оставили, теперь ждем вторую серию триллера: «Миша и Рова» ????

ЗЫ. Irina спасибище тебе еще раз за чудесное знакомство!

Мишель сегодня познакомилась с потрясающим 11-летним мужчиной в самом расцвете сил, импозантным Дариком ????. А мы- с его чудесными хозяевами Юрий Харсон.

Ирочка Irina Isaeva , спасибо тебе , что открыла нам Юру????????!

Южно- русская овчарка- удивительная порода. Для сильных духом людей ????. Я б не смогла , рядом с Дариком робела, хотя он был плюшев и добр, разрешал чесать себя за ухом , а Мишке вообще все разрешал.

Чудесный был день! Кто- то натрескался шишек ( а кто- то шашлыков) и спит без задних ног! Юр, спасибо за этот день!

P.S. Отныне я не считаю себя хозяйкой большой собаки ????. Миша рядом с Дариком просто мелочь????!

Jurin-i-baba

Юрин и бабища

Уберите детей от мониторов, а мы продолжаем!

Как-то неудачно вышел я сегодня с Юриным на прогулку: солнышко светило, травка начала зеленеть, и в одно и то же время с нами своих зверей на прогулку вывели вообще все. Началось все с подъезда – нам повстречались наши соседские собаки, затем на улице первыми мы встретили персональных закадычных врагов — хаски и шарпея, ну а потом просто началась выставка собак прямо на улице.

Возвращаться домой было совсем никак – Юрин очень хотел гулять и терпеливо ждал, пока я вернусь с прогулки вместе с Ровой. Теперь же наступило его законное время, и псин рвался на свободу. Впрочем, я тоже ничего против не имел – неделя послушания у нас подзатянулась на второй месяц, и погулять среди разных собак, показывая южачью воспитанность было на самом деле именно оно.

Мы раскланивались со знакомыми парочками, обходя друг друга по разным дорожкам и нычкам, старались обходить подальше тех, кого видели в первый раз (а в нашем оставшемся от всех строек лесочке, кто не в курсе, очень любят погулять собак приехавшие отовсюду чужие люди).

Мы аккуратно свалили в кусты, чтобы не пугать еще одних наших домашних соседских старичков, раскланялись с большим сеном и веселой девочкой-самоедихой, как вдруг навстречу нам замахала руками знакомая бабулька. У нее две маленькие собачки-звоночки и две внучки, которые очень похожи на бабушку: такие же прически, выражения лиц и… важность. Они степенно, как бабушка, ходят, вежливо раскланиваются с прохожими, и так же важно, как взрослые, здороваются со встречными, причем выражением, которое можно услышать даже в наших краях довольно редко, ну может в старых кнайпах с соответствующей публикой. Grüß Gott с немецкого, это не совсем наше «здравствуйте». Дословно эта фраза означает что-то вроде «приветствую бога», и в таком смысле ближе всего будет, наверное «благослови тебя, Господь!» Я в этом фольклоре не очень силен, но надеюсь, смысл этой фразы, произнесенной пяти-шестилетними девочками вам понятен. Это улыбает обычно не только меня, но и всех встречных взрослых дядек и тетек.

Две собачки-звоночки, которые также чем-то похожи на бабульку с внучками, действительно звоночки: они лают всегда, громко, весело и совершенно незлобно. Тем не менее при встрече с любыми собаками, а уж тем более с нами, бабушка эта всегда забирает поводки у внучек и «опасный» участок проходит со своими собачками сама, издали здороваясь с нами. И вот сегодня эта бабушка почти бежала к нам навстречу, маша руками, мол, туда не ходи, сюда ходи. Там – нельзя. Скорость для ее лет была весьма приличной, такой, что даже внучки от нее отстали, а собачки просто заливались лаем.

— Что-то случилось? – Спросил я запыхавшуюся бабульку, остановившуюся метрах в 10 от нас

— Не ходите туда, там… там собаки! Много собак. – Почти выдохнула бабулька.

Но идти нам на самом деле было некуда, разве что вернуться домой – собаки были везде, рядом школа и в школе была перемена. Огромное количество деток заполнило школьный двор рядом с дорогой, так что да, шансов сворачивать не было.

Мы с Юриным поблагодарили бабульку и пошли туда, куда нельзя. Оттуда, куда было нельзя, раздавался свирепый, совершенно незнакомый лай и хрип. Буквально через несколько секунд я понял, что имела ввиду бабулька: рядом с дорогой топырилась бабище ростом метра в полтора и весом в те же полтора центнера, вся в татухах, пирсингах, с крашеными волосами и усами во всю спину. Усы прикрывала куртка с расшитой надписью, гласившей что эта тетка – собачий тренер. На длинных поводках разных цветов (тут такие используют в основном для собак из приютов – поводок крепкий и длиииинный, чтобы собачко и погулять могла, и далеко не свалила), болталось штук пять-шесть разной мелочи. Точнее я не разглядел, потому что два цверга из этой кучки принялись убивать друг-друга. Если кто не в курсе, то цверги только ростом маленькие, на самом деле это настоящие терьеры и у них вполне себе настоящие ЗУБЫ, да и дерутся они зверски, по-терерячьи.

Тем временем один цверг одолел другого, повалил и начал убивать. Сваленный орал матом, переходящим в крик, бабища вопила что-то свое, но на нее никто из собак внимания не обращал. Остальные ее песики были типичными дворняжками, они захлебывались в лае, но близко к драке не приближались.

Юрин посмотрел на свалку и начал закипать прямо на глазах. Я шепнул ему в ухо, что приличные южачьи Алены Делоны (кто еще такого помнит) так себя не ведут. И в это время бабища заметила нас. Она дернула поводками, как будто подхлестнула лошадь. Точнее пять лошадей. Или шесть. Или сколько их там было. Цверги тоже нас заметили, расцепились, слезли друг с друга (ведь ничто не объединяет так, как общий враг), и вся эта свора понеслась к нам.

— Эй, пожалуйста тормозните! К нам нельзя! – Крикнул я в эту орущую толпу, но бабища просто махнула рукой, как будто отгоняла назойливую муху.

— Стойте. Пожалуйста! Моя собака с чужими не играет! – Уже почти взмолился я

— Моим собакам надо социализироваться! (где-то я уже это слышал, правда от другого подобного персонажа, точнее персонажихи). И продолжила:

— Ничего, потерпишь.

Бабища прибавила ходу, а собаки ее просто зашлись уже в хрипе, а не лае. Я представил себе, как она видит картину со стороны – большой пушистый пес с бантиком на башке, не бросается, не лает (неделя ж послушания), сидит рядом, всем своим тельцем вжавшись в мою ногу – боится же, значит можно «посоциализироваться». А я ощущаю кожей, как стекленеет взгляд Юрина, как он просто умоляюще просит меня, чтобы уже все закончилось, и я его отпустил в эту толпу бармалеев.

— Стой где стоишь! – Заорал я – У меня агрессивный кобель! Сейчас будет убийство, а не социализация! – И взял Юрина покрепче. Пес почти физически выдохнул, не сводя взгляда с приближающихся самоубийц-сеппукеров

— Кто агрессивный? Вот этот? – Бабища взрыготнула – Ну тогда держи его покрепче! — И продолжила движение. Расстояние стремительно сокращалось и надо было что-то делать.

Я понимаю, что эта «тренериха» находится в своем пузыре о представлении мира, почти как путелоид. Чтобы ее оттуда вытряхнуть, надо либо хлопнуть по плечу, чтобы приземлить, либо чем-нибудь остужающим облить, либо наорать по-харьковски так, чтобы она вздрогнула и проснулась уже наконец. Но орать матом на школьной площадке, где полным-полно детей – не самое лучшее решение. Решение в следующую секунду само пришло на ум, и я заорал во всю глотку Юрину – ИГРААААААЙЙЙЙ!!!!

Надо сказать, что Юрина я в обычном понятии этого слова уже не дрессирую за ненадобностью. Он постоянно с нами, рядом с Ровой, который просто понимает человеческую речь и отлично на нее реагирует. Не, конечно, базовый арсенал на всех языках Юрин работает, иначе он бы не был моей собакой, но вот какие-то реально рабочие команды действительно отсутствуют – Юрин просто реагирует на интонацию. С таким же успехом я мог кричать любое другое слово от «трахай их всех» до «люби» или «замри».

Расчет был верен: сжавшаяся до отказа пружина терпимости распрямилась, и Юрин совершенно молча, по-южачьи выстрелил в приближающуюся толпу. В этот раз я рассчитал хорошо – при выпаде Юрина до самой ближней собаки из своры оставалось метра три, но вынос у Юрина был такой, что всю свору сдуло в секунду. Юрин, поняв, что не достал и больше не светит, разразился таким южачьим матом, что его, наверное, услышал даже Рова, сидящий дома где-то в километре от происходящего.

Нуждающиеся в социализации тренерские собаки с такой же скоростью, как бежали к нам, рванули обратно, выкрутив руки тренерихе. Она запуталась в поводках и рухнула во все свое тело оземь, но ее собак это не остановило, остановили лишь закончившиеся по длине поводки. Так они и скакали в отдалении, пытаясь отдалиться еще дальше. Но бабище надо отдать должное – ни один из поводков из своих цепких татуированных лапок она не выпустила.

Юрин, увидев поверженную вражину, встал на задние лапы и ускорился, пытаясь доесть гавнядину, тем более что она была практически рядом.

— Держиии его! – Завизжала невдалая тренершка снизу

— Я тебя предупреждал, чтобы ты не подходила? Говорил, что кобель агрессивный? Ты не понимаешь по-человечески? – Взрыкнул я

— А с виду и не скажешь! – Поднимаясь с асфальта и пытаясь подтянуть к себе своих зверюг, промолвила тетка. Собаки идти к ней отказывались, и тянули поводки в противоположную от нас сторону со всех своих собачьих сил

— Какой нахер вид? Я тебе сказал, этого что, недостаточно?

И тут случилось прекрасное. Зявкнув всеми пирсингами по хребту, матильда подняла на нас свои проколотые везде глаза и изрекла:

— Да мне пох, кто там чего говорит! Делать мне нехер все это слушать! – Потом она сплюнула (прямо реально взяла и харкнула, как говорили в моем детстве) на асфальт, еще раз посмотрела на меня, потом на Юрина, потом снова на меня и добавила:

— Понаразводились тут! Кобели ебаные !

С наступающим!

С наступающим 2024!

В последнее время Юрин ощутил себя не Юриным, а вполне себе Александриным в смысле Закидонским: чужие местные собаки обходят нас тридесятыми дорогами, Рова так часто уже не задирается (ттт), фигурантов тут по-прежнему нет, а силушку богатырскую девать куда-то надо. Вот и решил Юрин свою таможню комнатную перенести во внешний мир – чтобы птицы летали по расписанию, люди ходили в ногу, гусеницы ползали одновременно, а уж собаки…

Мне это слегка поднадоело, к тому же у меня осталась только одна полноценная монстроудержательная рука. Вот поэтому решил я устроить зверю предновогоднюю неделю терпимости и толерантности. На объяснение мне понадобилось не больше двух минут, Юрин все понял, принял и загрустил. Характер у него действительно офигенский: если надо, буду рвать, нельзя мочить – ну значит нельзя. Хотя да, радости ему это все не добавило, тем более сейчас праздники, везде стреляют, радуются, вокруг столько нарядных людей и вкусных собак.

Бреду я сейчас с Юриным по нашей гулятельной дорожке, Юрин без настроения, да оно и понятно – то петарды под носом взрывают, то злейшие заклятые собачьи друзья отрываются прямо в пасть. А ты иди себе и ответить даже рыком не моги. Слово ж пацан дал, а нарушать его – это вааще не по-пацански, несмотря на то, шо слово это силой принуждения из Юринского нутра выудили.

Новый год, он когда новый? Когда снег, морозец, вокруг все хорошо, в мире чудесно, никто не болеет, все веселы и счастливы. Путилоид в пыль развеялся, хамасятина в туннеле самоуничтожилась, и еще много подобных чудес вот просто так берет и случается (надеюсь, ничего не забыл)? Но так только Гарри Поттер в Хогвардсе наколдовать может. На самом деле у нас +12, траффка зеленеет, дождь с неба продолжает гадить, ну и те вышеописЯнные твари тоже никуда не делись. В общем, грустит Юрин, нюхает травку (в хорошем смысле слова), задирает время от времени лапу, и тяжко так показательно вздыхает.

Подходим мы к недавно построенным домам у нас на раёнe, как вдруг слышится дикий лай. Ну как лай – тяффканье злобное и издает его, судя по тембру волоса что-то очень малюсенькое. Юрин по привычке вскинулся в боевую стойку, но потом мельком взглянул на меня, опустил хвост и, все вспомнив, пригорюнился, отвернувшись. Тяффканье в этот момент перешло в хрип, послышался дикий женский ор и.. тяффканнье стало стремительно приближаться. Из угловых кустов к нам по лужам неслось создание, очень хотевшее быть пекинесом, но, видать, его родитель номер один явно зашел не в ту дверь родителю номер два.

Микрособачко в свете фонарей, рыча и брызгая слюной, на всех парах, неслась к нам. За ней, так же тяффкая и чертыхаясь, неслась нарядная дама на каблуках, в платье, поверх которого болталось что-то напоминавшее крылья.

Увидев этот комик адзе, несущийся к нам, Юрин воспрянул духом и загарцевал, аки конь:

— Ну можно же теперь, да? Это ж не я начал, это самозащита, поэтому давай я ему втащу? Ну пажааалста! Ну очень – очень хочется уже

— Я тте так втащу, моргать через раз будешь! – Рыкнул я на Юрина, выбирая поводок по-максимуму и собираясь вздернуть моего спецюжаконазовеца вверх на удавке. Рука у меня одна, собаки враждебной – пол-кило, а хват у Юрина – никому не пожелаю на себе испытывать. Он челюстями раз щелкнет и собачку злющую останется только утилизировать. Кому оно такое надо вообще и тем более в новый год в частности?

— Держи свою собаку!!!! Держи я сказала!!! Крепко! – бегущая надкаблучная дама орала в голос, но дистанция между ней и ее комком злости никак не сокращалась.

— Знала бы ты, дама, как мне пох что ты там сказала, подумал я. Вдруг я натолкнулся глазами на глазища Юрина. Натолкнулся и вздрогнул: пес смотрел на меня таким грустным взглядом, что мне встало не по себе. Юрин еще чуток посмотрел мне в глаза и отвернулся – ну нельзя так нельзя, хотя ты, бесчеловечный хозяин, мне за это когда-нибудь ой как ответишь.

Я отпустил поводок, Юрин спокойно повернулся к избушке, в смысле ко мне задом, и задрал лапу. Ровно в этот момент летящий комок бешенства разглядел, на кого он пытался наехать и стал тормозить как мог. У собачек с коротенькими носиками с дыхалкой часто проблемы, у этого же они были весьма серьезными – пес захрипел, завизжал, уперся когтями в асфальт… Но там была лужа, поэтому мочалочко так, на тормозах и въехал как раз в место Юриного мочеиспускания.

Юрин уже с удивлением взглянул на меня, но я не отрывал взгляда от приехавшей в струю Юрина собачки, понимая, что если он только подумает клюнуть Юрина куда-нибудь, у меня будет доля секунды, чтобы отбросить злодея подальше, иначе Юрин развернется и все. Будет беда. Да, мой пес на поводке, чужой сам напал, но кому от этого легче? Да и собаку все-равно очень жалко, хоть он и идиот. Ка.

Орошенный пес развернулся на своих коротеньких лапках, и уже попытался было бежать взад, но уперся лбом в красивую лакированную туфель своей добежавшей хозяйки.

— Вот! Блядь! – Послышалось из рта ночной бабочки (у нее ж крылья были, не забыли)? Она замерла на секунду, наверное, пытаясь сообразить, как теперь оттирать ее волосатое сокровище. Юрин же, вообще не глядя в нашу сторону тихонечко потрусил себе дальше, и даже от лакомства прогулочного за отличное поведение отказался.

Ну и поздравительное, конечно. Через пару часов у нас Новый год. Я хочу пожелать всем своим друзьям, знакомым, тем, кто меня знает лично или просто читает – здоровья, счастья и радости. Пусть все те, кого вы любите, всегда будет рядом. Жизнь тяжела и непроста, вокруг часто происходит какой-то дичайший ужас и беспредел, а причины этого происходящего понять просто невозможно. Реально мы мало что можем изменить, но вот то, что мы можем – взяться за руки, крепко обняться и просто быть друг у друга. Поможем тем, кому еще тяжелее чем нам, нам же, если придется, помогут те, кто сможет помочь. Вместе преодолеем это темное черное время, снова научимся улыбаться и попробуем еще раз научиться жить. Пока мы живы, все еще продолжается, во всяком случае для нас.

С Новым годом, друзья!

С наступающим!
sneg-i-son

Снег, сон и чудище

Сейчас у нас холодно и грязно, не прекращаясь идет то снег, то дождь, самое грустное и печальное время года. Посмотришь вокруг, и как-то совершенно не верится, что Фрайбург — это самый пресамый солнечный город Германии. Гулять сейчас я выхожу с каждой собакой по-отдельности – мокро, скользко, да и я ж теперь почти однорукий.

Первым важно вышел Рова! Осмотрелся, задрал лапу и хвост одновременно. На улице он теперь практически ни на кого внимания не обращает — люди ему неинтересны, собаки вообще близко не подходят, а если кто-то из зверушечек вдруг случайно взлайнет, Рова так искренне одними бровями удивляется, а потом идет себе дальше. Обычно даже удивления хватает, чтобы этот кто-то моментально заткнулся, даже если он не местный, и просто в лесок наш погулять разово приехал.

Вдали навстречу нам по лесной дорожке двигалось две пары — молодые ребята, мальчик с девочкой лет под 25, а на поводках у них болтались две небольшие но вполне себе правильные и вот очень очень очень пигментированные хаски, с такими конкретными подведенными черными кругами вокруг глаз. Эту пару здесь я еще ни разу не видел, поэтому на всякий взял Рову покороче, и уже стал присматривать по сторонам, куда бы свалить, чтобы уступить ребятам место.

Ребята с хасками приближались довольно быстро, при этом смотрели на Рову и ржали. Хаски, завидев нас, устроили обычную хасячью дискотеку — завыли, затяффкали, взвились на дыбы. Ребята на своих собак внимания не обращали, Рова тоже шел навстречу абсолютно индифферентно — мало ли кто там чего воет? Собака ж лает, а ветер носит…

И в этот самый момент, ветер, похоже, все-таки дунул: между нами было где-то метров с 15, и до этого момента я вообще не слышал, о чем эти мальчик с девочкой межсобой говорили (только видел, что ржали). А тут донеслось четкое:
— Прикинь, когда они его ощипают, какая тоооненькая тушка получится…
— А скока мы потом будем шерсти из зубов и жоп наших песиков выковыривать…
И снова взрыв хохота.

Мне совершенно пох, когда кто-то что-то говорит в меня, не задевает абсолютно — говорите и говорите, пока действий никаких не началось я обычно спокоен. Собаки же — это болевая точка, и ее лучше не теребить понапрасну. В этот раз я даже удивиться не успел, первым оказался Рова. Он остановился, расставил широко лапы и взрыкнул. Один раз. Глазки его сузились, он увидел цель и погреб.

Мальчик с девочкой и хасюки этот ход оценили. Они, как в армии, по команде и одновременно сделали поворот «кругом» на каблуках, а потом так же быстро пошли от нас в другую сторону. Улыбки с их лиц стерлись напрочь. Хаски неслись впереди хозяев на всю длину поводка и тоже уже почему-то не выли. Зато из окна диким басом во всю глотку взвыл Юрин. До Ровиного рыка он молчал, но как только дед ругнулся, все, у внучочечка снесло барабан.

А Рова, оказывается, греб совсем не в хасок — он нашел вкусную травинку, и с видом заправского наркомана-учителя из анекдота про Гашишкина, закрыв глаза, вкушал ароматы. Собаки его вообще не интересовали.

Юрин встретил нас у входной двери, шерсть на его холке стояла дыбом. Он бросился к Рове, полностью его обнюхал, убедился, что все что Рова унес из дома, он же и принес с собой обратно. Юрин выдохнул, хлопнул меня лапой по плечу — ну все, пошли на улицу! Ща мы этих панд не докрашенных найдем и наделаем из них маленьких северных хрюндельков. У Юрина, да и у Ровы любовь к хаски семейная — Рова в своем детстве дрался с таким-же подростком хаски, а на прошлый новый год этот же, но уже взрослый хаски вырвался из не очень цепких рук хозяйки, а потом напал на поводочного Юрина. Тренированный в боях Юрин хаскеныша перевернул в воздухе и начал делать из него тряпочки, причем продолжалось это до тех пор, пока я хаскеныша не отбил. В общем то еще веселье было: хаску шили, а Юрин запомнил вкус этих северных волосатых пирожных, и они ему очень понравились.

В общем, на улицу мы вылетели. Юрин поводил своим носом по ветру, получил геолокацию и поволок меня в лес, прямо по той дорожке, где только что были враги. В лесу уже было пусто, зато был вражий запах и Юрина это бесило — он мотался на поводке в разные стороны, и вполне откровенно так нарывался на любую драку хоть с кем угодно. Пришлось приструнить молодого хама, потому что редкие лесные люди в ужасе смотрели на это южачье беснование, и обходили нас десятой дорогой, сворачивая с асфальта прямо в мокрую грязь.

Вдруг кусты неподалеку раздвинулись, и на нас вывалилось что-то огромное. Это писАть долго, в реале же все случилось в одну секунду. Да, здесь в лесах полно живности — косули там, кабаны с лосями, но все это водится куда дальше и глубже, в недрах и чащах. В наши же гулятельные места по весне иногда забредают только молодые косулята и лосята. Но то ж по весне, а чтобы сейчас, в дождь и грязь?

Юрин среагировал моментом — развернулся прямо в воздухе, и бросился на то, что вылетело. Вылетевшее рухнуло к нам под ноги и заскулило, но заскулило не от боли или страха, а от дикой радости — так щенки хозяев после рабочего дня встречают. Я навел резкость — перед нами, прямо в лесной грязи лежало и червячилось что-то огромное. Оно скулило, улыбалось большущим зубастым ртом, и даже пустило струйку вверх от переизбытка чуйств. Юрин так и замер с открытой пастью, а чудище, у которого своя пасть была размером с голову Юрина, продолжало валяться на спине, размахивать всеми лапами и еще счастливо поскуливать.

Я осмотрелся вокруг — ни души. Потянулся к грязному чудищу, а оно вдруг кааак вскочит на лапы, кааак подпрыгнет, а потом со всего своего счастья взяло лизнуло меня в нос огромным шершавым языком. Юрин попытался вмешаться, но был тут же свален в грязь и тоже облизан, но уже весь целиком. Странно, но он тоже вилял хвостом и даже не думал драться. Драться думал я — белый расчесанный пес валяется в грязи рядом с каким-то антисанитарным чучелом, которое само по себе бродит по лесу, пИсает в воздух и лижется еще так шершаво. Это ж вааще не по фен шую и не по немецкому орднунгу ни разу.

Чудище вскочило на лапы и отряхнулось. Перед нами был щенок — доженок, точнее — дожишка (для любителей таких модных сейчас фемок). Есть собаки, которые растут красиво и шикарны в любом возрасте, а есть такие «гадкие утята», на которых без боли не взглянешь, но которые иногда, позже, вырастают в прекрасных лебедищ. Похоже, эту конкретную дожонку, другие породные гадкие утята выбросили за гадкость. Есть чудесное украинское слово «незграбний» — вот оно отражало всю экстерьерную сучность этой сучечки: тоненькое, но при этом огромное тельце, на которое насажена башка вполне себе взрослого ушастого дога с одной стороны, а с других — привязаны какие-то палочки-лапы, торчащие сразу и отовсюду, плюс хвост, вертящийся со скоростью вентилятора. Если бы сэр Генри Баскервилль увидел такое на болотах, он бы обосрался овсянкой навсегда, и никогда уже больше не вставал бы на свои лыжи.

Впрочем, чудище улыбалось во всю свою огромную пасть. Оно прыгало и тут же, как делают щенята, падала в грязь, оттопыривая попу. Юрин от счастья взревел (его боятся, с ним никто не играет), и стал прыгать вокруг, поднимая просто столбы воды, снега, грязи. Я осмотрелся еще раз, никого рядом не увидел, и со стоном отпустил Юрина с поводка. Собаки носились по полянке, по дорожке, по кустам, мокрые и счастливые. Никому бы не пожелал оказаться сейчас на пути у этого броуновски передвигающегося огромного шара.

Вдруг Юрин резко замер, остановился и зарычал. Его новая подружка, не понимая, что происходит, подбежала к нему, снова попробовала лизнуть, но Юрин ее даже не заметил — он явно уже кого-то пропас и готовился к встрече. Я заорал юному любителю шаолиня, чтобы он замер там, где стоит, подошел и взял его на поводок. Ровно в эту секунду на поляну вышел большой ростом и довольно пожилой годами дядечка. Он тяжело дышал, куртка распахнулась, борода вся в снегу. Дядя бросился к нам, с ужасом глядя на происходящее:

— Она Вас не напугала? Все в порядке? Вы целы??? — Его лицо было реально белее мела, он держался за сердце одной рукой, во второй болтался поводок.

— Да нас так просто не напугаешь. Вот только мы Вашу девочку немношк, как бы это помягче… попачкали.

Договорить я не успел, Юрин без всякого объявления войны швырнулся на дядю. Он понял, что сейчас его подружку отберут, и не собирался отдавать ее без боя. Дядечка даже внимания на эти поползновения не обратил, он во все глаза смотрел на свое перепачканное чудо:

— Ну разве ж так можно? Что ж ты делаешь? Я чуть не умер со страху. Ты ж большая, ты людей перепугаешь! — Он пытался поймать и обнять прибежавшую к нему лизательную дожку, а та снова прыгала и скулила от счастья. И уже мне:

— Вот приехали в чудесный лес подальше погулять, погода плохая, людей мало. Решил поводок подлиннее сделать и перестегнуть, а она, наверное, вас почуяла, дернула и убежала. Она хорошая, она всех любит, а нас все чужие и незнакомые из-за ее размеров боятся. Близко к нам вообще никто не подходит, ругаются еще, чтобы я ее только на коротком поводке водил. Думал, кончусь сейчас, особенно если она к людям, которые собак боятся, выбежит.

— В такую погоду те, кто собак боится, по домам сидят и котов своих гладят! — Говорю. — Кто ж по доброй воле из теплого дома в такое мряво сам пойдет?

Смотрю на дядечку — выглядит плохо, дышит часто — большой такой немец, с красивой шевелюрой и бородой, фиг поймешь сколько ему лет. Решил продолжить, чтобы отвлечь чутка, и чтобы дядя не дал дуба (или дубу) прямо перед нами в лесу:

— Скажите, а как Вы решились на собаку…

— В таком возрасте? — Дополнил за меня дядя. — Да, мне 78 уже. У меня всю жизнь были доги, с детства. Дедушка мой их держал, потом родители, ну и я с ними жил сколько себя помню. Несколько лет назад ушел последний их моих старых догов, и я решил, что с собаками все. Сколько мне осталось уже, разве можно, чтобы собака хозяина пережила? Ты ж об этом хотел спросить, так?

В ответ я только кивнул — это были мои мысли, и написаны они были у меня на лице. Я видел, что передо мной настоящий собачник, а эти люди все знают и понимают, тем более на такую серьезную тему.

Дыхание у дяди или деда выравнивалось потихоньку и он продолжал:

— У нас есть общий друг, он тоже заводчик, всю жизнь с догами. Немного младше нас, но здоровый такой, живет в нашей деревне. Точнее жил. В жизни никогда ничем не болел и все над нами с врачами нашими и разговорами о таблетках смеялся. Он повязал свою собаку, родились несколько щенков. Им начали искать руки, но это ж не быстро — сам знаешь. Кому сейчас такие собаки вообще нужны? И тут друг закашлял, вначале даже внимания не обратил, потом все хуже и хуже. Пошел к врачу — оказалась корона. В общем, пошел он к врачу и оттуда уже не вернулся. Для всех шок полнейший, такого вообще никто не ожидал – уж очень быстро все случилось. После похорон решили мы разобрать щенков, а дети друга забрали себе взрослых собак. Со щенками возиться — у них ни времени, ни сил, ни радости особой нет. Да и кто их купит просто так? Этим же заниматься надо, а так как собаки эти продавались в последнее время, друг наш еще и доплачивал, лишь бы руки были хорошие. Вот так я снова стал собачником, в свои 78.

— Не поймите меня неправильно, дело не мое. Но если вдруг с Вами чего случится? — Не унимался я

— Ну уж нет! — Улыбнулся мне сквозь бороду дядя — «Вдруг» — это с другом нашим случилось, потому что здоровый как бык. Был. А мы — не такие, поэтому сразу уже ко всему подготовились.

Так, разговаривая, мы всей компанией незаметно добрались до большой стоянки, где паркуются приезжие. Собаки пытались играть на поводках и шли бок о бок друг с другом. Они тоже подустали, но расставаться не собирались.

— Чудесно погуляли! — Дядя еще раз улыбнулся в бороду. В его глазах сияли чертики и он совершенно не казался старым. — Ты извини еще раз, не удержал.

— Да с каждым бывает, вообще не вопрос! Приезжайте еще, пусть собаки позажигают вместе — нас ведь тоже все стороной обходят!

— Мы постараемся! — Ответил дедодядя, открыл багажник и повернулся к собаке:

— Жопочка! Поехали домой!

Собачурище взвизгнуло, от счастья прыгнуло на дядю, и, если бы рядом не было машины, в которую он влетел всем туловом, то точно рухнул бы в грязь. Я же просто залип:

— ЖОПОЧКА? Это ее имя? — Я пытался понять, что происходит вообще.

— Ага! ЖО ПАЧ КА! — Дядя произносил имя по буквам, явно смакуя каждый слог. — Скажи, классное какое? Красиииивое, ни у кого такого нет.

— Да уж, ни у кого. Но откуда? КАК???

— Это такое красивое украинское слово, воот! — Дядя гладил чудище, которое сидело болванчиком, снова разбросав лапы, уже по багажнику, и наслаждалось. — Нам очень нравится!

— Дык кто додумал так собаку назвать? Вы откуда знаете это «красивое украинское слово»?

— Когда война началась, беженцы из Украины во все стороны двинули, ну и в деревню нашу тоже приехали. У меня дом большой, дети давно в городах, и наших, и за границей, у всех уже давно свои семьи, своя жизнь. Вот и решил я взять к себе одну такую семью, все ж не скучно. Написал в мэрию, попросил, чтобы в жильцы мне определили тех, кто с сельским трудом знаком, чтобы помогали. Пришла мамка довольно молодая, а с ней две девочки. Они сами из села какого-то украинского, у них все разбомбили и муж ее там погиб. Серые, молчаливые, поначалу сидели, не вставали даже к столу. Я их просил по хозяйству помочь — хорошо работают, видно, что умеют, но как зомби какие – прошу – сделали и снова как мыши. Не скажешь ничего – будут так целый день сидеть и молчать. Потом случилась беда с другом, я домой щенка принес, вот девочки и оттаяли. Сначала дети, потом и мать их. Они и имя красотуле (боже, это кто угодно, но не красотуля же) придумали, играются с ней целыми днями, гуляют, на занятия водят. Только она там в группе самая худшая ученица, играться и облизивать, это у нее лучше всего получается. И когда я имя это —
ЖО ПАЧ КА (произнес по слогам) услышал, мне оно очень понравилось, звучное такое, лааасковое! Я сейчас к хозяйству практически не прикасаюсь — они там все сами делают, а мать девочек даже трактор сама водит. С детьми своими поговорил — они не против, чтобы дом родительский жил. И семья при деле, и за собаку я спокоен. Ее в обиду никто никогда не даст, да Жопачка?

Мы простились с дедом, он газанул и уехал. Я посмотрел им вслед, потом перевел взгляд на полностью перепачканного, в грязи и слюнях Юрина, вздохнул и подумал:

— Эх, не ту страну назвали Гондурасом.

А в окне удаляющейся машины раззевала пасть с розовым языком довольная и радостная Жопачка. Она явно договаривалась с Юриным о следующей прогулке, только ее было совсем не слышно.

ЗЫ. Вот когда южачки дома спят — такие милые уютные няшечки. Откуда в них на улице дикие звери берутся?

Юрин и козлы

Выхожу сейчас с Юриным на внеочередной прогул. Петух орет, козы блеют, детки бредут в школу, кто с родителями, кто без. Беру Юрина покороче на всякий, да они сам знает, что резвиться на лесной дорожке, полной детей — табу.

Вдруг в голову через уши доносится ор, сначала слабый, потом сильнее и сильнее. Навожу резкость — два смуглявых пацана лет 6 — 7 идут рядом и орут друг на друга просто из серии «кто кого переорет». Драйвово им, и пофиг, что все еще спят.

Метрах в 5 от чад идут два папаши, важно так идут, руки за спины, бороды на лысину зачесаны, взирают свысока. Я в некоторых породах собак не очень, но почему-то представился какой-то глубокий восток, шехерезада, падишахи и чалмы с паранджами. Папаши идут молча, взирают и улыбаются, видя как их выпрыски беснуются.

Тем временем децибелы достигли максимума детских возможностей и детЫшкам перестало быть интересно. Но затихли они ровно на одну секунду: с ними поравнялась молоденькая мамочка, а с ней за ручку шла маленькая девочка-блондинка. Шла и с опаской смотрела на орунов.

Оруны тут же ощутили этот страх, не сговариваясь бросились к девочке, подняли руки над своими головами и стали орать по-максимуму, но уже не друг на друга, а на эту девочку. Малышка в ужасе отпрыгнула, вжалась в маму и захныкала. Мама, по-правде сказать, тоже слегка офигела, обняла дочку и вполне мирным голосом к этим голосящим кивинам:

— Перестаньте кричать! Вы же мою дочку напугали!

— Э, женщин! А ну отошла от детей! — Услышал я голос сзади. Это жопопвещал один из восточных папаш.

Женщина обернулась:

— Но они напугали мою дочь! Сами им скажите, чтобы они прекратили!

— Нычего нэ случилось! Это дэты. Аны ыграют! — Раскрыл рот другой восточник. Юрин напрягся, а мелочь пацанячья тем временем начали прыгать вокруг женщины с плачущей девочкой и кривляться, передразнивая ее слова.

Я понимаю, что все разговоры — до одного места, трогать в Европе никого нельзя, тем более этих «мирных переселенцев», а у меня больше нет спасительного паспорта иностранца. Но решение созрело само собой. Я подошел к папашам метров на 7 и сделал вид, что поводок выпал у меня из рук (ну знаете, как с тем приколом, когда официант с напитками подходит к столику с посетителями, и делает вид что споткнулся, какбэ роняя бокалы на пришельцев. Люди в ужасе отскакивают, часто сталкиваясь друг с другом, иногда падая на пол, а стаканы на подносе мало того, что привязаны, жидкость в них или нарисованна, или ее вообще нет. Типа весело)

Вот и я сделал вид, что. Юрин, ощутив, что поводок ослаб и никакой стопорящей команды нет, просто бросился в чалмообразных. Надо сказать, что Юрин с моей помощью, получился мальчиком очень злым к разным мужиккам, особенно тем, кто его боится. Ну и росточком он тоже вымахал вместе с зубами вполне себе, поэтому швырок его в сторону папаш надо сказать, получился весьма эффектным. Дальше было весело — мужики дико заорали и.. стали прятаться друг за друга, каждый выталкивал напарника вперед, при этом стремясь отскочить от Юрина подальше, хотя там расстояние между ними и Юриным было еще человек на десять-пятнадцать.

Два восточных дитеныша перестали орать, как по команде. Их глаза вывалились от ужаса, хотя они были от нас очень далеко. Девочка перестала плакать и еще сильнее вжалась в маму.

Подождав пару секунд, пока Юрин бесновался, я отозвал свое собачечко, усадил его рядом, сделал как можно более грозный вид и сквозь зубы прошипел:

— Э! Чо ссыте? Он — ребенок. Он — играется.

Потом поднял обидевшегося на такое быстрое окончание веселья Юрина и пошел к девочке. Двух микроорцов сдуло как ветром к папашкам, которые стали белее покойного Майкла Джексона, и не решались сделать ни шагу вообще ни в какую сторону.

Помните про юную подружку Дарика, которая считала Дарика девочкой, потому что у него бантик и он — хороший? Эта соседская девочка очень часто с нами гуляла, Юрин с ней практически вырос, и вот маленьких девочек Юрин просто обожает.

— Хочешь его погладить? — Спрашиваю у заплаканного ребенка

— А он не укусит? — Глаза девочки уставились прямо на Юрина

— Не, не укусит. Он только может прыгнуть на тебя от радости и полезть обниматься. Но так как он весит раза в два, а то и в три больше тебя, очень уж близко подходить не надо.

Юрин — мальчик солнечный. Он уже забыл про врагов и вовсю вилял хвостом, желая знакомиться. Робкая ручонка сначала несмело провела по здоровенной башке Юрина один раз, потом другой. А потом девчушка оторвалась от мамы, резко подошла, обняла Юрина за голову, а Юрин облизал ей лицо. Девочка улыбнулась, вытерла лицо рукавом куртки и сказала маме:

— Ма, а можно я эту собаку с собой в школу возьму? С ней так спокойно и совсем не страшно!

20231017 Jurin koza
Рове 9 лет

Ровке 9 лет

#деньрожденияРовы #9летагдеобед #Будапешт

Здесь будет много сумбурных букофф, накопившихся у меня за эти 9 лет, которые мы живем вместе с Ровиком, Ровером Лютым преЛютым. Я не хочу все это вычитывать, выстраивать, искать ошибки и всячески охорашивать. Пусть все останется так, как есть, как я это вспоминаю сегодня и вижу сейчас. Здесь не будет какого-то особого смысла и веселых историй, поэтому те, кто спешит – не тратьте своего драгоценного. А кого не испугал – поехали!

Традиция мало писать о Ровке зародилась ровно 8 лет назад. Тогда Ровке исполнялся годик, я уже придумал красивый текст, снял совершенно прикольный видос, который до сих пор лежит где-то в архиве. Однако Рова со всем этим гламуром был категорически не согласен. Буквально за пару дней до своего первого микроюбилея он ночью выбил секцию забора в садике, оббежал этот самый садик по внешней территории (слава богу, никто на пути ему не встретился), затем своей чугунной башкой отбил калитку, без объявления войны напал на спящего ничего не подозревающего Дарика, и чуть не убил 8-летнего кобеля. Дарика спасло лишь то, что он спал недалеко от меня, я быстро проснулся и вовремя включился. Писать про днюху наглого мерзавца сразу совершенно расхотелось.

Следующий Ровкин год проходил в разных разностях. У меня было безумно много работы, виделись мы с песиком обычно лишь несколько часов да и те по ночам. В такие ночные встречи я Рову гулял, иногда кормил и.. воспитывал, причем только на одну единственную тему: мы купили мебель в коридор, и там, к этой мебели, прилагалось сидение с подушечкой. Удобно так – сел, одел обувь, встал, ушел. Но подушечка эта оказалась не по размеру, поставщик мебели прислал новую, а эта, неразмерная, осталась лежать в коридоре просто так. Все бы ничего, но подушечка безумно понравилась Рове, который в детстве вообще ни в какие игрушки не играл. Пес аккуратно брал эту подушку и уносил к себе на место. Когда я говорю «аккуратно», я не смеюсь и не сгущаю краски – за время моей с Ровой борьбы на этой подушке не лопнул ни один шов, не треснула ни одна нитка, и не осталось ни одного покуса. Но вот не нравилось мне, что щен ее берет, а одинокому щену (Дарика от Ровы мы уже запирали) было грустно, рядом ведь совсем никого. Вот и брал юный песик себе подушечку, уносил на место, укладывался рядышком и валялся.

Что делает умный дрессировщик, когда ему не хочется, чтобы подопечный брал что-нибудь некритичное? Правильно, он просто убирает это «это» подальше, так, чтобы у зверика не было возможности это взять. Или отучает разными методами от игровых до насильственных. Что делает умный хозяин, когда видит, что его любимый, сидящий один дома целыми днями пес берет вещь, уносит ее на свое место, обнимает и лежит с ней рядышком? Вещь эта, межпрочим, хозяину и нахрен не нужна, поэтому умный хозяин улыбается, отдает зверику эту вещь, и еще покупает игрушек, на эту вещь похожих, чтобы не скучал зверик, и чтобы не было ему так одиноко.

Но то ж умные и грамотные, а я причем? Действо в нашем с Ровой исполнении выглядело так – я приезжал с работы около часа ночи, уработанный и издерганный в хлам. Открывал дверь, оборзевал окрестности, снова находил эту гребаную подушечку на месте у Ровика, после чего на меня накатывал озверин, и я начинал орать. Чего я только не делал по-всякому, от морального и до физического, но пробить этим Ровика, да еще и при отсутствии хоть какого-нибудь времени не то что на собаку, на собственную жизнь, было просто ирреально. Не помогало ничего. Я по ночам гулял с собаками, рычал на Рову, коротко спал, и в пять утра уже двигал на работу. В редкие выходные, когда я был дома, Ровка подушечку не брал, все было тихо и спокойно, но потом начиналась рабочая неделя и все повторялось по кругу. В итоге за этот «подушечный» год, я добился лишь того, что при повороте ключа в замке по ночам, Рова, где бы он не находился, сразу понуро брел на свое место, растопыривал лапы, и готовился сражаться и выгребать. Может из-за безумного рабочего графика, может из-за постоянной усталости и рабочих проблем, но на меня нашло какое-то помрачение, и стыдно мне за него будет всю мою жизнь. Но что было то было – за подушку мы сражались, и в сражении победил Рова — одолеть его «в лоб» мне не удалось. В итоге, я отобрал у шабаки эту несчастную подушку, закинул ее куда-то подальше (интересно, где она сейчас?) и дни потекли более-менее мирно, без всяческих физических выгребаний для Ровки.

Постепенно подходил второй Ровкин день рождения. Снова в уме был готов красивый текст на тему «какая у меня шикарная собака». Не помню – снимал ли я что-нибудь к этой дате или нет, как снова случилась небольшая драка. Что послужило причиной и как получилось так, что собаки пересеклись физически — упомнить нереально, может где-то в жж сохранилось, но уж точно не в моей голове. Спровоцировал все, как обычно, Дарик, Рова ему, как обычно, ввалил. Я тут же раскидал собак, и довольно жестко наказал Рову (да, жизнь была нескучна). Дарик, отхвативший от Ровы, махал кулаками после драки, прыгал на закрытую дверь и, оглашая воплями окрестности, вещал, что, если бы ему не помешали, он через секунду распустил бы Рову на британский флаг. Рова же, реально отгребший от меня, уныло побрел на свое место, привычно улегся там к стене мордой в лапы, ко всем нам своим пушистым задом, и обиженно затих. Обижаться ему было из-за чего – весь замес затеял Дарик: и спровоцировал, и начал первый, и жаловался громко итд. А выгреб Рова, причем совершенно несправедливо, во всяком случае в этот раз.

Я это все тоже отлично понимал, поэтому, когда страсти немного поутихли, взял из мешка с собачими счастьями самое сочное копченое свиное ухо и пошел к Рове мириться: мол, да, Дарик виноват, но это ж не повод его постоянно убивать. Подошел, уселся к Ровке на место, протянул ухо, за которое, надо сказать, Рова продает все и всех (ну разве что кроме нас) и тогда, и сейчас. Рова поднял морду с лап, посмотрел на ухо, а потом… бросился на меня. Бросился без рыка, без подготовки, без любых предупреждений, так, как это может сделать только настоящий южак! Сказать, что я удивился – не сказать ничего. Впрочем, через долю секунды я включился и начал отбиваться. Из всей защиты на мне были только трусы (верхнюю одежду, забрызганную в предыдущей драке, я снял, а новую еще не одел. Да и чем бы помогли эти тряпочки в борьбе с зубами и когтями южака?)

Так жестко в своей жизни я не дрался ни с одной собакой, хотя перепробовал их, самых разных, очень и очень немало — от странных истеричных выдрессированных на человека микрофоксов, до азиатов, весивших куда больше, чем я. Штукатурка на стенах моей квартиры в некоторых местах до сих пор хранит следы той драки. Конечно, я отбился. Конечно, Рове тогда мало вообще не показалось, но вот написать праздничный пост в его день рождения я уже не мог. Физически. И это, наверное, хорошо, потому что когда я смог те события описать, эмоции хоть как-то улеглись, и в нескончаемый поток мата уже смогли вкрапливаться какие-то членораздельные звуки.

Тогда победить я Рову, ессно, победил, но вот не переубедил ни разу. Он больше не вступал со мной в прямое противостояние, но всегда был готов защищаться. Потом случилась еще одна собачья драка — Рова очень жестко подрал Дарика, шить его пришлось самим, лечили тем, что смогли достать в аптеках без рецептов (тогда я еще был довольно юн в этой теме немецкого лекарствоснабжения, плюс очень много чего было привезено с собой из Украины). Везти Дарика в таком виде к местным ветеринарам было невозможно, потому что любой, даже знакомый немецкий вет сразу бы вызвал полицию, и отобрали бы у меня не только Дарю, но и Рову, причем с пожизненным лишением права держать собак – тут с этим жестко. А так как найти владельца таким собакам в принципе ирреально, с большой долей вероятности их ждало бы усыпление, что уже совершенно невозможно для меня.

Дальше для нас наступило какое-то мрачное время: возвопили соседи, случились всякие суды, попытка выселения нас из собственной же квартиры из-за того, что Дарик непрерывно орал. Приходили проверки, ожиданные и неожиданные, полиция, ветеринары и чиновники из всяких учреждений, и еще много много всякого разного нерадостного, о чем можно написать такой нехилый ужастик.

Жизнь наша стала совсем совсем нескучной — собаки между собой практически не пересекались, даже гуляли мы в разные стороны и в разное время. Ни о каких совместных поездках можно было даже не мечтать, выставки, отпуска, даже друзья поблизости – все осталось в прошлом. Я разговаривал со многими дрессерами, и местными, и в окрестностях, все твердили, что одну собаку надо обязательно отдать, что это не жизнь, что они еще раз обязательно пересекутся, потому что все предусмотреть невозможно, и тогда будет ад и звиздец. Правильно говорили, конечно, вот только как можно отдать свою собаку? И кого отдать? Рову, который не уживется ни с кем и никогда, особенно если чел не очень-то и готов ко всяким южачьим приколам? Или Дарю, которому тогда исполнилось 9 лет (как сейчас Ровке), который вопит, требует и довольно настойчиво? Кому отдать? И потом как с этим жить?

Задумался я над нашей ситуевиной всерьез. Не, ну правда – что ж ты за дрессер такой, если со своими собаками разобраться не можешь, а других учить пытаешься? Прежде всего я подвинул адскую работу, оставив себе больше времени на пожить и на собак. При ближайшем рассмотрении оказалось, что Рове Дарик в общем-то был пофиг, особенно в те моменты, когда он (Дарик) не орет, не рычит и не бросается. На этой волне я быстро научил Рову самостоятельно заходить в гостевой туалет (он находится рядом с коридором и входной дверью в квартиру), и пропускать нас с Дариком с прогулки и на прогулку даже при открытых дверях туалета. При этом Рова НИ РАЗУ не выпрыгнул оттуда, хотя расстояние от нас с Дариком, проходивших мимо, до Ровы было меньше чем пол-метра.

С этим туалетом как-то раз случилась неприятность, о которой тоже надо рассказать, и за которую мне будет стыдно до тех пор, пока я буду еще хоть что-то помнить. Раннее утро, все собираются по работам, и наступают утренние «пятнашки» (помните, раньше игра такая была: 15 пластиночек с цифрами, которые надо было выстроить по порядку в коробке, где помещалось 16 таких пластинок?) Собак погулять, покормить, собраться. Дарик впереди планеты всей, Рову убираем чтобы не мешал. И в очередную из перестановок кто-то из нас после еды и утренней прогулки посадил Рову в этот гостевой туалет, чтобы не мешал и не прихватил Дарьку. Затем дверь туалета закрыли и разъехались по своим делам.

Мля. До сегодняшнего дня ТАКОЕ случилось один раз в жизни, но мне этого единственного раза хватило выше крыши. Обычно кто-то из нас всегда приходил домой днем, чтобы погулять собак, но именно в этот гадский день все задержались, и Рова просидел в туалете с 7 утра где-то до 17. В этом туалете большая душевая кабинка, занимающая бОльшую половину пространства. Кабина закрыта, и собака туда залезть в принципе не может. Остальное пространство – небольшой унитаз и метра полтора плитки на полу. Да, был свет, был включен промышленный вентилятор с хорошим притоком воздуха, было не жарко, но пес размеров Ровы там даже лечь не мог, не говоря уже о том, что у зверика совсем не было воды. Когда я пришел, увидел в туалете свет и разгуливающего по квартире Дарика, у меня потемнело в глазах. В пару прыжков я подскочил, рванул дверь и увидел сонного Рову в позе кракозябры с головой на крышке унитаза и лапами во все стороны. Рова увидел меня, сладко зевнул, завилял хвостом, мол, приветпошлигулять. То что я испытал в эти минуты — помню до сих пор. И до сих пор стыдно…

Рова спокойно выносил множество самых разных бытовых моментов с Дариком. Множество, но не Дарькин ор. Впрочем, этот ор вынести было невозможно никому – Дарик орал по любому поводу, особенно когда нас не было рядом. Подъезжая к дому, мы всегда с ужасом прислушивались – не взвыл ли Дарик? А слышно его было очень хорошо, глотка луженая (как раньше говорили). От моего садика до дома 900 метров по прямой, и серенады Дарика оттуда доносились отчетливо. Понятно, что это выбешивало всех, а особенно Рову с его чуткими ушами и музыкальным слухом.

Есть куча способов отучить собаку лаять – от весело-игрательных до жестко-силовых. Они описаны и в книгах, и в интернетиках, и много где еще. Только речь в этих способах идет о здоровых собаках с придурью на тему поорать. С Дариком это не прокатывало никак, да я писал когда-то: очередная тусовка в нашем садике, Рова бегает с нами, Дарик сидит за прозрачным забором метрах в 20 от нас. Он нас видит, мы его видим, Рова на него внимания вообще не обращает. Дарику завидно, он начинает гаффкать, поскуливать и попискивать. Сначала тихо, потом все громче и громче, постепенно переходя на визг. Я открываю калитку, чтобы выпустить лишенца, а идти Дарик не может – он перебирает передними лапами, а задние просто волочатся по траве. Собаку трусит, нервы у собаченьки не железные, сдают при каждом напряге, и поделать с этим абсолютно ничего нельзя.

Дарик при этом понял силу своего таланта – чуть что не так, он начинает орать и получает желаемое, причем очень часто это желаемое было за счет Ровика: Рова с нами смотрит телевизор, Дарик закрыт в комнате. Дарик орет, Рова молчит. Я с Ровой ухожу куда-нибудь, Дарика выпускают и он смотрит телевизор как раз с того места, на котором только что сидел Ровка. Этот сценарий повторялся в тысяче разных вариаций, но смысл всегда был один и тот же.

Так мы и жили, с каждым годом ничего особо не менялось, у каждой из собак была своя жизнь. Но при этом к Рове (пост же о его днюшечке, не забыли?) ключик я все-таки подобрал. Физика его не пробила, орать можно было громко и долго – собаченьке было пофиг. Казалось бы, ну что еще может подействовать на железную собаку? Удивительное было рядом – Рова настолько влюблен в нас, что самым тяжким и серьезным наказанием для него было и есть – его «не любить». Делает он что-то не то – хмуришься, уходишь от него, не гладишь, не говоришь ничего ласкового и все. Собака меняется кардинально, у него тускнеют глаза, он ложится к себе на место и только мордой водит – не передумал ли я? Может его уже простили и все будет как раньше? Это было очень неожиданно, и эффект «нелюбви» оказался настолько сильным, что я этим наказанием вообще не пользуюсь, просто не выношу Ровкиного несчастного вида.

Все это написанное – краткий пересказ того, о чем я уже писал в разные годы. Плюс ко всему перед Ровкиными днями рождения регулярно случались какие-то мелкие пакости, после которых писать совершенно ничего не хотелось. Так было до 2020 года, пока у нас не появился Юрин. Рова принял его по-южачьи, с рыком, Юрин не понял шо это было, но на всякий остался рядом с Дариком – и к кухне ближе, и безопаснее. Присутствие наглого лохматого мальца Дарика очень возрадовало, причем настолько, что он передумал уходить, стал поправляться на глазах, начал вставать, требовать еду, охотиться на Юрина, а главное – он ПЕРЕСТАЛ ОРАТЬ. У нас же стало куда больше времени на довольно несчастного до этого момента и обделенного вниманием Ровку. У Ровика сразу выросли крылья, он превратился в огромного пушистого кота, придумал тереться о ноги, падать на спину и подставлять под руки свое мохнатое брюхо. Гуляли мы теперь все втроем, причем Дарик и Рова просто не обращали друг на друга никакого внимания, а Рова и Юрин даже играли на улице иногда. Главной проблемой на улице было отогнать от нас Рову и заставить его хоть немножко погулять в свободном полете.

Год назад ушел Дарик и у нас началась новая пора – надо было приручить двух коблов жить вместе друг с другом и рядом с нами. Рова и Юрин вполне нормально относились друг к другу, но Рова все эти годы жил практически один, плюс он на дух не переносит никаких кобелей (да и к дамам тоже далеко не всегда благосклонен). Ну и еще один нюанс — Рова безумно зациклен на нас, ревнив до одурения и ни с кем делить нас не собирается ни на секунду. Тут даже с людьми надо быть очень внимательным, а уж с собаками…

Юрин без Дарика грустил, долго лежал на своем месте, не вставая. Рову же выпустили из застенков и допустили к «обсчеству», например, снова смотреть в телевизор всем вместе. Рова занимал место у дивана и внимательно пас все вокруг, стоило Юрину только поднять голову, Рова сразу же бежал наводить порядки. А уж подраться в машине, где собаки нос к носу и мало свободного места – это для Ровы просто праздник какой-то.

Конечно, поначалу было очень нелегко, но все эти проблемы были смешны по сравнению с проблемами между Дариком и Ровой. В сотый или даже в тысячный раз напишу избитую истину: уважаемые заводчики, те, кто думает, а не просто тычет подвернувшихся под руку собак одну в другую. Экстерьер – это классно, спору нет, выставки, медальки, все такое. Но при этом следите за тем, что у собачек в башке. Этим вы облегчите жизнь нам, владельцам, в миллионы раз. Мы ведь не с медальками живем, а с собаками со всеми их радостями и проблемами!

Психика Ровы жесткая и конкретная, психика Юрина – конкретная, веселая и игривая. У собак нет страха, Юрин не прет на рожон, но всегда не против подраться – Дарик его хорошо обучил, а Рова добавил нюансов. Конечно, мы включаем всякие игры дрессировочного разума – как только Рова лезет в драку, все, его не любим, Юрина любим. Как Юрин лезет в драку – наоборот. Ну а нет драки – любим всех очень-очень и по-настоящему. И вот хотите – верьте, хотите – нет, но это работает, во всяком случае до сегодняшнего дня работало без единого сбоя.

К чему я это все так подробно? На Ровин день рождения мы поехали в Будапешт. Машиной. 1200 км в одну сторону, чужие отели, разные люди. При этом ни Рова, ни Юрин так далеко вместе в машине еще никогда не катались. Рова давно уже был невыездным, Юрин с пандемией тоже особо никуда не путешествовал, разве что в Дортмунд. На день рождения Ровика (вы ж помните?) всегда случалось чего-то из нехорошего, поэтому я очень долго думал – ехать ли в эту Венгрию или нет? С одной стороны – все увидимся, страна породе нашей далеко не чужая, да и надо уже начинать путешествовать всем вместе. С другой – случись чего в дороге меж собаками, проблем будет выше крыши. Конечно, меры предосторожности я принял, хотя и верил в них не очень. Но они не понадобились. Никакие. Вообще. Собаки были шелковыми, гуляли нос к носу, а если отрывались, то только на кого из чужих и в паре (владельцы декорашек, жившие в нашем отеле в Будапеште, наверное, до сих пор отстирывают штаны и нас проклинают).

Юрин после очередной выставки падал без лап – тут тоже нужна тренировка, Рова же стоял возле дверей в номер и дожидался, пока все наконец-то соберутся вместе, потом укладывался у входной двери номера, перекрывая своей немаленькой тушкой выход на свободу всем нам, выдыхал с облегчением, и только тогда засыпал. В самых смелых своих мечтах я даже представить себе не мог, что такая напряженная поездка пройдет просто замечательно.

Практически все мои собаки появлялись у меня неожиданно, как-то так получалось – ррраз и вот пес в доме. Рова был самым неожиданным из всех, и при этом стал совершенно знаковым в моей жизни. Он вернул мне веру в то, что южаки еще остались южаками, а не превратились в пушистых болонок-переростков. Он познакомил меня с Ольга Грошева, позвонившей мне давным-давно и сказавшей, что у них живет Ровкина сестра – Раймонда, после чего мы начали тесно общаться.

Да и то, что Юрин появился у меня – тоже виновата не только Оля, но и Рова: в Юрине течет Ровкина кровь, и тогда для меня это было очень серьезным аргументом взять зверика именно из этого помета (про Тату, маму Юрина я вообще не говорю – влюбился в эту зубастость сразу).

Я не склонен очеловечивать собак, люди — это люди, звери — это звери. Но то, что этот «Р» помет получился совершенно уникальным по характеру, думаю, никто из владельцев Р-шек спорить не будет. Таких собак больше не будет ни у кого и никогда. Лютые, Марина Новикова, Dmitriy Novikov, Юлия Григорьева – спасибо вам за Ровку, совершенно чудесного, трогательного, обалденного, любящего всех нас просто до беспамятства, настоящего южака. Ровик, спасибо тебе, что ничего не учудил в свой девятый день рождения, вел себя превосходно и не создал ни одной проблемы, хотя треннинга на эту тему как такового не было вообще.

Ну и напоследок: я был бы не я, если бы не устроил чего-нибудь треннингового: перед поездкой надо было докупить всяких мелочей в дорогу. Мы утром погуляли собак, но не покормили, надеясь вернуться домой быстро. Быстро не получилось, приехали во второй половине дня, ну и сразу же бросились кормить собак. Кто меня давно читает, в курсе, что Рова – жуткий пищевик, за кусок еды он отдаст всех и все, при этом его запросто можно оставить с куском мяса в миске, просто запретив ему мясо это есть.

Но сейчас речь о другом: насыпал я корм в миску, положил туда куски свежей гавнядины (на глазах у Ровы). Рова сидит, слюну пускает, неотрывно следит за руками. Я ставлю миску в стойку, говорю Ровке, что можно лопать, сам отхожу от миски и просто сажусь на пол в противоположном от миски направлении. Больше не говорю ни слова, сижу на полу, смотрю на Ровку и все.

Рова, увидев, что миска наконец-то опустилась в стойку, со всех лап кидается к мясу, но буквально в нескольких сантиметрах от еды тормозит, оглядывается на меня, потом на миску, потом снова на меня. В голове идет жуткая борьба, скрип колесиков в мозге слышен даже на улице. Что выбрать? Мясо с едой или погладиться? Мясо, вот оно, рядом. А погладиться – оно там, дальше. Мясо, конечно, никуда не денется (как бы я ни был зол на собак, никогда и ни при каких условиях не наказывал собаку едой и прогулками. Да, я с Украины, а там едой, во всяком случае из моего окружения никогда никого не наказывали).

Погладиться может и исчезнуть, но оно тоже вот, рядом, сидит и никуда не уходит. Эти мысли прямо физически проносятся у Ровы в башке. Пес морщит лоб, вдруг резко разворачивается и вприпрыжку подбегает ко мне – на, мол, гладь, только скорее, а то корм стынет. И гладился до тех пор, пока я его из своих объятий практически не выпихнул в сторону еды. Жаль, снять это все не получилось, было очень ржачно и трогательно.

Со временем вообще все меньше хочется снимать и писать, зато все больше желается просто сидеть, обнявшись, и гладить своих зверюг. Просто гладить. Но и снимать тоже иногда надо, поэтому вот вам ролик с дня рождения самого чудесного и замечательного южака Ровы Лютого из Будапешта венгерского.

Ровер 9 лет
Утомилися

Osterhase

«Пасхальный заяц несет яйца и прячет их в разных местах, а детишки их ищут и радуются, если находят» — меня всегда удивляла эта традиция: пасха, заяц и его крашеные яйца. Тот, кто все это придумал и свалил в одну кучу, в свое средневековое время по-моему весьма здорово курнул чего-то несвежезаварившегося.

Сегодня решили открыть сезон, хотя еще и холодновато. Заходим в садик, проходим чуть по дорожке, и буквально у меня из-под ног, на расстоянии меньше метра, выпрыгнул довольно упитанный зайец. Выпрыгнул, и так, вразвалочку, запрыгал куда-то к вольерам, в дальний конец садика. Сам упрыгал и свои раскрашенные яйца унес!

Я с удивлением смотрю на стоящего рядом со мной Рову. Рова поворачивается, и с удивлением смотрит на стоящего рядом с ним Юрина. Собаки, которые ментально разрывают любое шевелящееся в пределах их видимости живячество, лениво смотрят вслед лениво скачущему от них зайцу, и при этом ни одно сссобако даже не думает шевелиться в ту сторону, не то чтобы броситься и поймать!

— Эй, орлы лохматые! Шо за дела? — Вопрошаю.

— Отвали. Нас здесь и так неплохо кормят! — Отвечает Рова, забирает с собой Юрина, и две мохнатые собаки, даже не глядя в ту сторону, где еще маячит пушистый хвост яйцезайца, уходят спать под елочку!

2023-03-12-Offenburg-Cacib

Оффенбург. СACIB 2023

Вот есть же в мире люди, которые любят заниматься спортом. Снег-дождь-солнце в спину, а их хлебом не корми, дай подергаться на турнике, в фитнесе спёртым потом подышать, на лыжах убиться, из велосипеда электричество выкрутить. Сам был такой, потом стало лениво, и, если бы не собаки, наверное, погулять раз в неделю выходил. Бы. Вокруг дома. Или в магазин за едой. А так в тонусе, стойке, по сторонам зырк-зырк, причем моя задача сейчас успеть раньше, чем цель заметит Юрин.

С выставками то же самое – раньше обожал это дело, катал всюду, до чего мог дотянуться. Теперь все поменялось, толку от нынешних выставок как бы никакого, разве что песика в тонусе держать, ну и самому развеяться. А еще (по секрету, и это, наверное, главное) – я нифига не умею выставлять соб на современных выставках. Все изменилось, исчезли спортивные костюмы и сапоги, а вместо них всплыли элегантные галстуки и отличные костюмы, чудесные позы, и такие мастерски подготовленные собаки, что хочется сгрести своих дворняг в кучу, заплакать и уйти с позором ????

Ну реально – где я, а где балет и театр? Даже научиться этому искусству на практике здесь по месту негде, про южачий груминг я вообще уже молчу: старое «крахмал-вода или водка» канули в вечность, сейчас везде такие стенды с косметикой звериной, что даже дамы в некоторых странах позавидовать могут. Вон, бобтейлу напротив побрызгали желтую бороду каким-то спреем, тряпочкой смахнули и все, сияет себе, белоснежище усатое.

Тут как с прогулками – не хочется, но рот закрыл и пошел: пес ведь красивый получился, его показывать надо. Поглядел я записи с прошлой нашей выставки, на то, как я мешаю Юрину красиво шевелиться, и снова взгрустнулось. На помощь пришел Denis. Он тоже на наше кошмарово глянул, взялся за голову и написал несколько экранов текста на тему «помогут ли лыжи в Африке, если хозяин без рук-ног и мопеда?». Шутки шутками, но на самом деле помогло, пусть даже немножечко. Дэн, спасибище тебе. Обещать не могу, но попытаюсь и дальше себя заставлять, чтобы хотя бы Юрин на меня не обижался.

Эта выставка в официальном плане нам не давала вообще ничего – титулов уже достаточно для Германии, ну разве что самому размяться и собачке мозг нагрузить. У нас в земле придумали такую штуку – если собака выигрывает класс и получает хоть какой-нибудь титул, вместе с титулом выдаются и очки. Эти очки собираются, и при достижении определенной цифры, за следующую земельную выставку уже ничего платить не надо. Я как-то вначале это не заметил, но случайно получилось так, что Юрин уже сам себя этими выставками обеспечивает. В общем, со всех сторон получалось так, что пришлось ехать.

После пандемии здесь очень много чего поменялось – исчезли клетки, которые ранее стояли в отдельных залах и вокруг рингов. Было офигенно удобно – в клетку садишь собаку, на клетку вещи. Закрыл чем-нибудь вид «добрых песиков», и можно спокойно погулять, собак других посмотреть, или прибамбасы собачьи. Теперь, как с домашним офисом, экономия везде. Оф.причина – пожарная безопасность (а раньше тыщщу лет до, это было почему-то пожарнонеопасно, да?), ну а на самом деле экономия конечно. Клетки заказать, привезти, расставить. Потом собрать и увезти – по нынешним временам стоит диких денег. Цену на выставки тут уже очень давно не поднимали, так что в каждом минусе, наверное, свой плюс.

Стало гораздо меньше фирм, предлагающих свой товар, дико уменьшился ассортимент. А еще стало гораздо меньше всякого полезного для больших собак – коврики серьезных размеров, мощные поводки, всякие широкие ошейники. Зато еды в больших мешках и банках валом, поесть все любят, особенно хозяева ???? Тенденция, однако.

Еще один плюс — сейчас каждой собаке объявляют ее ТОЧНОЕ время, когда она должна быть представлена в ринге. Не надо приезжать рано к открытию, судорожно листать каталог, и понимать, что тебя «примут» в лучшем случае после обеда. Есть четкое время, есть обязательство выставкома, что ринги не начнутся раньше этого времени, вот сам и планируй как хочешь. Удобно однозначно, особенно если выставлять несколько собак разных пород в один и тот же день.

Мы приехали заранее чтобы дать Юрину освоиться, а еще подустать его слегка, потому что желание убить всех вокруг у живущей в лесу собачки просто зашкаливало. Еле нашли место рядом с рингом – народу было достаточно много, плюс собственные клетки с собаками, которые стояли как попало и тоже занимали кучу места.

Я глянул на судью и понял – приехали мы зря: серьезное, почти каменное лицо, собак расшвыривает на раз, комментирует что-то очень сухо, в полголоса, прямо на ухо секретарше, тарахтящей на пишущей машинке.

Потом подошли наши давние знакомые, потом нас вызвали в ринг. Я взял ринговку, и ни на что особо не надеясь, печально пошел внутрь. Судью я видел в первый раз, дядя очень серьезный и суровый, а тут еще мы с этой длинношерстной экзотикой. Дальше – как в старом пошлом анекдоте:

— Трогай! – Сказал Штирлиц шоферу.

Шофер потрогал. Штирлицу понравилось ???? Судья потрогал Юрина, и ему понравилось настолько, что он даже улыбнулся, а затем сам вместо секретаря принес нам кубок, сказал:

— Отличный, очень высокопородный кобель! — И пожал руку.

— Ничоси. А откуда ж ты, судья, такое знаешь? – Подумал я, и полез смотреть, кто же нас судил. Судья оказался из Чехии, и все стало на свои места: южаки в Чехии ни разу не редкость, так что есть и на кого смотреть, и из кого выбирать.

Потом мы ждали бестов в компании двух огромных близнецов с лицами как у Дацика (есть такой боец в мма), значками участников Крафта, и такими браслетами на руках, что каждый такой шмат металла можно было бы переплавить на пару старых рыцарских шлемов. Как и полагается, в руках у каждого было по огромному мастифу.

— Анунахпашлисюдападашлиденьгинастол! – Снова взревел боевой Юрин. Его не смутили ни размеры собачек, ни их количество, ни размеры их владельцев. Мастифы посмотрели друг на друга, потом на Юрина, потом еще раз друг на друга и отошли подальше к стене. Братья с браслетами тоже посмотрели друг на друга, потом на Юрина, потом не сговариваясь, взяли раздвижные стулья, приставили их друг к другу и сели к нам спиной, отгораживая своими телами тела своих пошатнувшихся собачек. Юрин же радостно повел носом и развалился на подстилке кверху пузом.

Потом были бесты, и первый раз в моей жизни в Европе, мы прошли не просто отбор в группу, а еще и отбор в группе. Мне думается, что если бы Юрина выставлял кто грамотный и с руками, может быть даже в группе нам чего-нибудь бы и перепало. Но и так неплохо получилось

Купили Ровке новую лежанку, вместо старой, уже 8-летней. Привезли домой кучу других подарков и разностей, так что в итоге все оказалось не так уж и печально. Грустит только, что и собак мало, и знакомых почти нет. Времена меняются, а я все-таки привык к совсем другим выставкам – когда много людей и собак вокруг, когда есть на кого смотреть и с кем общаться. Но надежды мы все-равно не теряем и когда-нибудь обязательно соберемся все вместе. Когда-нибудь…

Дарик. 3 месяца

Дарька. Первый день рождения без

Как-то в последнее время слишком много грустного случается вокруг. Хочется писать о чем-то радостном, веселом, жизнеутверждающем, но стоит лишь остановить скачущие мысли, все обваливается куда-то в пропасть грусти и боли.

Сегодня день рождения Дарьки, первый день рождения за 16 лет, когда рядом нет его требовательной морды на тему «чего вы там мне сегодня принесли»? Нет призывов гулять по 7 раз в день. Нет залежей «дариковской» курицы в холодильнике и кастрюли со всегда свежим бульоном. Нет собаки, есть только память, и безумно несущееся время рядом с нами или прямо в нас.

Промежутки длиною в собачью жизнь помогают вспоминать это «было-стало» гораздо ярче. Дарька – последний мой пес, с которым мы сдавали настоящие экзамены в SV, собака, выигравшая экзамен на выносливость даже у взрослых немецких овчарок и получившая за это у заносчивого и снобистого хозяина чужеплощадного немца ящик коньяка, который там, прямо после экзамена, все кроме меня с Дарькой и распили.

С каким азартом он карабкался по падающим ящикам и картонным коробкам, впиваясь в отличного мастера карате с 4 даном из Бельгии, оказавшимся попутно еще и мощным фигурантом. А потом, сопя под столом практически рядом с этим фигурантом, он с интересном смотрел, как меня дожирала фигурантовская бельгийская овчарка, никак не желавшая сдаваться, хотя уже еле стояла на своих тоненьких лапах после моих вполне увесистых ударов. И я, чесслово, не знаю за кого тогда болел Дарик – за меня или за эту кусучую скотину?

На тех местах, где я отпускал Дарьку побегать, в любую погоду, в любое время и очень недалеко от дома, теперь все огорожено, посторонним В и идет громадная стройка домов с кучей будущих квартир. Практически закрыта площадка, на которой мы когда-то работали. Нет больше питомника «Белый Ветер», нет заводчиков, нет нет нет… Осталась только память о чудесной и очень сложной красивой собаке с коричневыми глазами, мокрым носом и бесконечной нежностью к своим людям. Осталось ощущение шерсти в руках, мокрого носа на щеке по утрам. Осталось место в душе, место Дарьки, которое никто и никогда больше не займет.

Много чего недоделано, недосказано, недоедено и недодано. Писать о том, что было гораздо проще, чем каждый день жить реальную жизнь, иногда тяжелую, иногда веселую. Но как бы ни было тяжко, как бы ни хотелось отдыха, сна, да много чего, мы бы тянули все это все вечно, пока у нас бы не закончились силы. Но у тебя, пес, они закончились куда быстрее…

Безумно много всего, за что очень стыдно и чего уже никогда не исправить. Мы за них в ответе, и сами принимаем решения, не всегда зная, насколько это правильно и полезно для них. Нет никакой возможности спросить и узнать, а потом приходит время и ставит точку. Окончательно. Безвозвратно. Бесповоротно.

Остается лишь тот же одинокий вопрос к мирозданию – почему так мало? Ну почему?

Юрин в кроватке

Юрин в кроватке

Эту кроватку мы привезли с очередной выставки — подарок Дарику на 10 лет. Стоила она как чугунный мост, там матрас ортопедический и специальная гнущаяся деревянная решетка под этим матрасом. Дарик тогда был в отличной физической форме, но мы же понимали, что старость не за горами, а стариковские косточки хотят тепла и удобств.

Дарик обновку не оценил: залез, посмотрел что пол под лапами шевелится и сказал: «Да ну нафиг. Как-то ненадежно у вас тут все вот это!» Ушел и добровольно больше туда никогда не заходил, спал на обычном коврике на полу в доме или в садике до самого своего последнего дня. Мы пробовали загонять его в эту кроватку, но получалось плохо — Дарик заходил, лежал там, прибитый командой «Место», и только напряженно ждал того желанного момента, когда же его наконец отпустят на волю в пампасы.

Потом мы попробовали Рову — он подошел, посмотрел что все слишком зыбко, и сказал, что это — голубятня какая-то, а он — брутальный мужик, и спать будет там, где сам захочет. Потом покосился на кроватку эту, и свалил от нее подальше. Заходит внутрь только по-команде и смотрит так жалобно-жалобно: «Отпустите, а? Ну шо я вам тут сделал?»

— Не, ну раз никому не надо и ниХто не хочет! — Сказал Юрин по приезду, и сразу вскарабкался на это ложе. Юрин был еще щенком, а у кровати этой ко всей зыбкости, имеются еще и колеса, чтобы хозяева не надрывались, ложе это по периметру таскаючи!

Ну дальше вы поняли, да? Юрин пришел в неописуемый восторг — мало того, что он прыгал на этой кровати, проверяя буржуйские деревянные решетки на прочность, дык он еще и на ней кататься стал. Ставил передние лапы в кроватку, отталкивался задними от пола и носился с этой конструкцией по всей комнате. Старшие собаки в ужасе разбегались, стены трещали и обсыпались, от кровати откалывались куски, но малыша было не остановить ?

Остановили, конечно, со временем, хотя крови нашей ушло не мало. Теперь вот так вот ?

В общем, с добрым утром, люди добрые! Пусть это утро для всех нас будет по-настоящему добрым. И день! И год! И жизнь…