Я слышал эту древнебородатую историю кучу разных раз. Одни ее рассказывали как анекдот (эй, олдеры, тут вообще остались те, кто помнит само это слово «а нек дот»?), другие уверяли, что сами лично присутствовали и все своими глазами видели. Думаю, что и вы это тоже неоднократно слышали в самых разных вариациях:
перестройка, в магазинах из еды только буквы Горбачева и жрать нет ничего от слова «совсем». Обычная советская семья празднует день рождения – в центре комнаты стол, на нем скудная снедь, а в самом центре стоит небольшая тарелочка с аккуратно порезанными ломтиками батона. На каждом из ломтиков полумиллиметровый слой масла и несколько красных икринок, фиг знает когда и кем наметанных.
Собираются первые гости, проходят в комнату, демонстративно отворачиваются от стола, мол, не голодные мы, тем временем примечая, куда ринутся, когда будет объявлено «кушать подано». Через пару минут гости, понимая, что искушение как и голод слишком велико, расходятся по другим комнатам, и лишь один мужик, засунув руки в карманы (от греха подальше), подходит к тарелке с красноикорными бутербродами, закрывает глаза и начинает их нююююхать.
Бдительно охраняющая еду хозяйка моментально выпархивает из кухни и строго предупреждает:
— Это напотом, это когда все за стол сядут!
— Ну чтовы-чтовы, я ж понимаю, я только ароматом насытиться.
Хозяйка не верит, но на кухне что-то бурлит, и она, буквально на секунду, отлучается к плите. Быстрым движением снимает крышку у кастрюли, помешивает варево и тут же назад, на охрану. Поздно: она застает лишь последний кусочек последнего ломтика красноикорного бутера, стремительно исчезающий у мужика в пасти.
— Как же вы могли? Что же вы наделали? А другим? Хотя бы попробовать? – Горестно заходится в крике совершенно обалдевшая хозяйка.
— Понимаете, — говорит мужик, вытирая замасленные руки о штаны, — так, как люблю икру я, ее вообще здесь никто не любит.
К чему это я? Да вот к чему – прихожу днем домой гулять собак. Радостный Юрин выпрыгивает навстречу, снося на своем пути вообще все, что ему попадается. Макросвинтус рад, он скачет, валяется, громко виляет всем телом и наслаждается – сейчас гулять, потом обедать, потом вааще все будет еще лучше, чем было секунду назад, а в ту секунду тоже было и есть замечательно (типичный Юрин, собака-счастье). Глажу Юрина, пытаюсь его успокоить, и у меня это через некоторое время получается. В этот момент я осознаю, что Ровы рядом нет, хотя обычно он летит на встречу впереди паровоза, потому что на этих встречах перед-поднимателей обычно раздаются вкусняшки.
Я задумался и осмотрелся – Ровы не было нигде в зоне доступа зрения. Понятно, был бы у меня дом как у олигарха, где в углу томно прятался небольшой аквариум с бегемотами, особо я бы не заморачивался: ну ушел песик в Африку пешком по участку, на неделе вернется. Но это ж квартира! Пусть не самая маленькая, но и взрослый южак – не хомячок, куда ему спрятаться?
Осмотрел зал, где обычно тусуются собаки, глянул за шторы, где часто любит валяться Рова, накрываясь этими шторами как одеялом (фотки этого чуда я сюда уже постил). Нету собаки. Захожу на кухню, в спальню – умом понимаю: двери закрыты, псам туда нельзя, да и просочиться они туда никак не могут. Пусто.
Уложил Юрина, прислушался – везде тишина. В бюро собаки не ходят, но я и там проверил – может дверь закрылась, и пес выйти не может? Обычно при встрече Рова орет от радости так, что соседи затыкают уши другим соседям. В этот раз было абсолютно тихо.
Дверь собачьего спа и гостевого туалета, куда Ровка научился заходить сам и ждать, когда мы ходили мимо него на прогулки с Дарькой, тоже закрыта. Да, Рова там мог сидеть даже при открытой двери и на Дарика оттуда никогда не кидался, но сейчас там было совершенно пусто.
Не знаю, кто как, но я вздрогнул – где собака? Что случилось? Да, иногда бывает, что Ровка просто просыпал мой приход, но в такие дни по квартире раздается мощный храп бронтозавра, а сейчас где звуки? Ну хоть какие-нибудь?
Дверь в большую ванную тоже закрыта, там темно и оттуда громко раздается тишина. Собака открыть эту дверь никак не может: там ручка на приличной высоте и заглушка еще, на всякий случай, чтобы было куда собак развести. С замиранием сердца открываю дверь, делаю шаг в темноту, включаю свет…
Стоит огромная фирменная коробка с крышкой, куда я только утром пересыпал новехонький мешок с кормом. Коробка эта рассчитана на один мешок, но утром в ней оставалось еще немного корма, так что она конкретно так переполнена едой. Я туда этот корм еле впихнул – одно неосторожное движение и тот корм, который сверху, просто рассыпется по полу. Но неосторожных движений никто не совершает: прямо рядом с коробкой стоит Рова. Его роста немношк не хватает, поэтому он приподнялся на цыпочки, поднял носом крышку, запихнул нос внутрь не касаясь корма, закрыл глаза и нюююююхает! Нюхает, но не ест. Ни единой катышки корма не схрумкал, стоит себе в темноте, пускает слюни (их там уже лужа целая), но не ест ни одной. Еще и двери за собой закрыл, шоб за ним никто не подглядывали!
— РОВА! – С облегчением выдохнул я! – Ты чего сюда спрятался???
Рова носом аккуратно опускает крышку на коробку с кормом (ни один кругляшок корма даже не пошатнулся), потом, все еще с закрытыми от удовольствия глазами поворачивается ко мне, подходит, утыкается своей огромной чугунной башкой в колени, затем открывает глаза, смотрит прямо мне в душу и какбэ говорит:
— Понимаешь, так как люблю пожрать я, вот вообще никто не любит!
И не съел ни единого кусочка! Вот я бы так точно не смог, я себя знаю.
ЗЫ. Залез дозовым стаканчиком в эту коробку, сразу рассыпалось пол-кило по полу, но Рова и на этот корм не глянул. Дождался, пока я засыплю все, что ему положено в миску, поставлю миску в стойку, и только потом за микросекунду всосал все в себя одним движением, после чего гордо вышел с высоко поднятым хвостом. Мы с Юриным остались стоять в обалдевании – такая сила воли нам с ним даже не снилась!

Южнорусская овчарка
Все о южаках