Юрин йог

Юрин — йог

Вот ту кукурузу кукурузу, к которой мы жались, пропуская лошадку, уже скосили. Морозы и солнышко сделали торчащие из земли палки чуточку мягче, чем они были вначале. Но я все-таки ни разу не знал, что Юрин — йог

Юрин

Юрин, лошадь и жоппей

Не получается писать здесь. Нет ресурса не то что писать, даже читать не получается — зайду раз в два-три дня, лайкну что на глаза из свежего попадется, и снова в сумрак.

Происходит очень много чего, и очень часто, иногда хорошее, иногда даже веселое, но.. Наступило то самое жуткое время собачьей старости, когда видишь, как молодой, сильный, легкий еще совсем недавно Дарик постепенно превращается в старичка, как он дряхлеет, слабеет, становится совершенно беспомощным, и как никогда сейчас нуждается в нас.

Жизнь сейчас итак тяжелая, стоит ли грузить тех, кто меня читает еще больше? Вот и не хочется ничего писать, хотя надо конечно. Мне самому надо, просто чтобы помнить.

Никогда в жизни я не тратил столько времени на собак. Вот вообще никогда, не было такого. И еще я очень люблю гулять с собаками, точнее любил. Берешь себе пса, велосипед или просто так, ногами, утОпаешь с псом далеко-далеко, вернешься без рук без ног, счастливый и довольный. С тем же Дариком, когда к экзамену на выносливость готовились, в течение нескольких месяцев каждый день я проезжал с ним ту же десятку на велике и это было просто незаметно. И абсолютно кайфово еще.

Так было. Сейчас все иначе -я прохожу в день, наверное, с ту же десятку километров. Прогулки с Дариком каждые четыре часа, вместе с Дариком обычно гуляет Юрин, потом еще надо выйти с Ровой, который ведет себя просто идеально, но гулять все-равно надо. Но утомляет не это, выбивает напрочь именно немощность, старость и то, что помочь не можешь никак. Да и никто не может. Это рвет изнутри, размывает все силы, незаметно, тоже капля за каплей, но в итоге уже не получается переводить незнакомые разговоры, отвечая на хамство что-то вроде «и тебе не болеть, мил человек», а в лучшем случае отзеркалить, засунув руки в карманы, чтобы не начудить не дай бог.

День на день не приходится, все как на качелях. Будильник не нужен, рано утром просыпаемся под Дарькин ор. И какое уже утро в голове одна мысль — пусть сегодня все будет хорошо. И да, иногда бывает хорошо, когда Дарька носится за собачьими дамами, облаивает собак, лезет бить морду Юрину и даже Ровику через дверь, ест как лошадь после похода и вообще доволен жизнью. А иногда он как тряпочка, встать сам не может, ходит и шатается, да и спит целый день, накормить его ирреально вообще. И начинаешь замечать всякие мелочи — «урраа, сегодня он лапку на камень задрал, хотя уже давным-давно просто приседает», или «пипец. даже на быстром лифте до этажа не доехал, на попу уселся и еле из этого самого лифта вышел».

Каждая прогулка у нас где-то с километр, вот и представьте как это гулять с таким вот медленным Дариком и рвущим все из-под себя на куски Юриным одновременно. А гулять с каждым поодиночке — просто нет сил. А надо. Но нет сил, совсем нет и при слове «прогулка» я уже просто зверею.

Это только мысли в голове, а в реале — закрыл рот, одел поводки и вперед. Стих. И уж конечно, если есть эти самые силы, я пытаюсь выйти с Юриным, только с ним, чтобы он мог носиться в полях со всех своих щенячьих лап, а не плестись рядом с Дариком со скоростью столетней черепахи Тротиллы, которую вот-вот рванет.

На днях собрал я то, что еще во мне осталось, и вывел юного песика в местный колхоз. На свежевспаханных полях белоснежный южак моментально превращается в такого -же совершенно русского черного терьера, да и пофиг собственно. Легкий дождик доделывал свое грязное дело, но Юрин был беспредельно счастлив — он нарезал круги в пашне, играл в дождевого червяка, пытался догнать птиц в небе, подскальзывался, падал, катался на брюхе и кувыркался через голову.

Мы часто ходим гулять в эти поля — там хорошо и народу довольно мало. Да и удобно еще — два поля разделены небольшой тропинкой, рядом с которой заросшая травой дорога шириной с колею небольшого автомобиля. Мы бредем по тропинке, собаки носятся в полях и всем наступает счастье. Одна беда — иногда поля засевают огромной кукурузой, и вокруг просто совершенно ничего не видно.

Сейчас одно поле, которое по ходу справа, полностью скосили и перепахали, а вот другое, слева, почему-то не тронули, выкосив его ровно на одну ширину сеялки, да так, что там торчат довольно острые стебли этой самой сухой кукурузы сантиметров на 20-30 в высоту.

Юрин носится по пашне, я бреду впереди по тропинке, заглядывая за угол. чтобы не попался никто. Вижу как к нам навстречу с большой дороги сворачивает лошадь, на лошади — жоппей, в смысле наездник, в смысле мужичонка. Надо сказать, что за все эти годы моей жизни с прогуливающимися вокруг лошадьми, мужиков верхом я практически никогда не видел. Подавляющее большинство — это молодые и очень молодые девчонки, очень изредка верхом встречаются взрослые дамы, а вот мужики в седлах — такого здесь нет почти никогда. Разве что сосед наш регулярно объезжает запряженных в коляску новых молодых лошадок, вот, пожалуй, и все.

А тут навстречу вот прямо настоящий наездник (ну как я их понимаю) — росточку где-то метр с кепкой, весом — под 50кг вместе с трусами и ботинками. Сапожки начищенные, шлем пробковый, как у немцев в первую мировую, только без пики. Не молодой уже, личико как куриная жопка, узенькое и стянутое. Подпрыгивает уверенно, поводья в одной руке, хлыстик какой-то. Видно, что чел точно не вчерашний. Свернул он и по тропинке к нам.

Про свое отношение и «знание» лошадок я уже сто раз писал. Да и кто знает, какая лошадка попадется, поэтому подозвал оборванца из полей. Юрин прилетел мигом, аки стриж. Сам вделся в поводок и пошел слева рядом, как будто мы экзамен какой сдаем.

И тут мой песик увидел лошадь. Точнее не лошадь, а вот то, что на ней восседало. Возраст у зверика сейчас самый что ни на есть — сигареты в подворотне попросить, мобилу отжать — силушка бурлит. особенно в сторону мужиков — это в нем деда Рова просыпается. Но я песика своего знаю весьма неплохо, поэтому прибил его командой, выбрал поводок коротко, и мы идем. А лошадка и лошадник нам навстречу. Четко по тропинке.

Выглядело все так — я иду по этой самой узенькой тропинке, слева от меня на поводке с выпуском максимум сантиметров 20 вышагивает Юрин. Потом где-то метр травы и начинается то полускошенное поле с торчащими из земли острыми 20-30-сантиметровым палками. А справа от меня где-то метров 10 чистой травы и затем пашня, откуда припрыгал Юрин. Мужик вел лошадь по узенькой тропинке, так, что она ножки свои заплетала почти в косичку, чтобы по ней вышагивать. Мне еще удивилось — странно как-то: почему бы ему не свернуть на травку. ну чтобы впритирку с нами не проходить. Мне же лезть в мокрую траву не хотелось не только из-за только прошедшего дождя. а из-за того чтобы между Юриным и лошадью был хотя бы я. На всякий. Но мужик же опытный, жоппей уверенный, знает что делает. Поэтому я особо не напрягался, лишь внимательно следил за лошадью и краем глаза за Юриным еще.

Расстояние между нами стремительно сокращалось. Я сошел с тропинки и прижал Юрина почти вплотную к остаткам кукурузы. Юрин с интересом следил за лошадью, а вот лошадка… Я совсем не спец в лошадях, но коняшка явно косила на Юрина и ей явно было страшно. Она водила мордой и пыталась отойти, но могучая рука подшлемного гономика уверенно вела ее вперед.

Между нами и лошадкой осталось метров пять, не больше. Мне с Юриным прижиматься уже было некуда, поэтому я просто перехватил Юрина за ошейник — как в воду глядел. Лошадь не выдержала напряга, дернула головой и всхрапнула. Юрин бросился в тот же момент, но не просто шваркнулся, как это делает подавляющее большинство молодых задорных собачек, а по-настоящему, по-южачиному, когда за несколько метров от собаки уже летит волна злобы, силы и ужаса. Собака даже не скалится, не лает и не рычит. Все происходит в абсолютной тишине и от этого еще жутче. Я видел такое у Ровы неоднократно, а теперь вот еще внучочечек подрастательный добавляет.

Юрин бросился совершенно стремительно и молча. Я был готов и Юрин тут же завис на задних лапах, не продвинувшись вперед ни на миллиметр. Однако ему вполне себе хватило запустить ту самую волну, которая и накрыла лошадь. Ощущение такое, будто она врезалась в океан — отпрыгнула боком и в этот момент ее задние ноги подломились. Повторюсь — между нами было менее пяти метров, но было полное ощущение, что лошадь ударили чем-то огромным и тяжелым.

Юрин висел у меня на ошейнике, я очень внимательно следил за лошадкой и хочу сказать, жоппею надо отдать должное. Он действительно был мастером и ударил лошадь ногами именно в ту долю секунды, когда закончилось ее проседание на задних ногах и был малюсенький импульс противохода. Не знаю, насколько понятно я объясняю, но если бы он ударил лошадь чуть раньше, она бы этого просто не заметила, а если позже — они бы все-равно рухнули на землю.

Ускоренная ударом лошадь рванула и выскочила из какого-то невероятного угла, находясь почти рядом с землей, выпрямилась и как-то боком, странно выбрасывая копыта, потрусила в сторону пашни.

— Если ты знаешь, что твоя лошадка боится собак, то почему бы не быть взаимовежливым и не сделать пару метров в сторону по травке, тем более видно же, что я с собакой уже почти в самую острую кукурузу залез — пронеслось у меня в голове. А вслух я сказал:

— Извините пожалуйста! — Продолжая держать зависшего Юрина и удивляясь сам себе, с чего это я извиняюсь, собственно? Хотя да, лошадку ведь по-любому жалко.

Наездник не проронил ни слова, и лишь отъехав от нас на безопасное расстояние повернулся и проорал:

— У вас, надеюсь, очень хорошая страховка!

— Ну езжай сюда, проверишь. — Тут же отзеркалил я. И добавил

— будешь вежливее, твоя лошадка проживет гораздо дольше. Да и ты тоже, хотя это не важно.

Дядя почему-то продолжать не решился. Он махнул рукой и треснул лошадку, после чего скрылся в нашем гулятельном лесу. Я спустил Юрина со второго этажа, отпустил с поводка. Пес уже давно забыл о лошадке и побежал пастись рядом, а вот я мужичонку запомнил. Не думаю, конечно, что мы еще встретимся, он точно заезжий какой-то. Но кто знает, земля ведь круглая. Хотя… на кой хер он бы мне сдался? Просто ресурс мой, он уже весь совсем кончился 🙁

Юрин в OBI

Юрин в OBI

Юрин лежал на коврике и недовольничал:

— Каждый немецкий ребенок должен быть…

— Голубым! – Буркнул Рова из-за закрытой двери.

— Тьфу на Вас! – Огрызнулся Юрин.

— Ну тогда зеленым! – Снова буркнул Рова.

— Тьфу на Вас еще раз! – Рыкнул Юрин.

В общем-то Рова имел право бурчать: коврик, из которого доносился Юрин, был его законным местом, подаренным ему сразу по его, Ровика, щенячьему приезду. Юрин место это нагло отжал, а теперь еще и ругался оттуда:

— Каждый немецкий ребенок должен быть независимым, иметь собственную комнату, туда должны входить по моему разрешению, постучавшись три раза и только для того, чтобы принести еду в кровать и вывести меня гулять. Стих.

— Да не вопрос, — говорю Юрину. – Только комнату свою отремонтируешь сам, обои там поклеишь, паркет положишь, стекла вставишь.

Юрин выслушал меня и стих еще раз. Работать даже на свое благо он не сильно и собирался 🙂

Не знаю, насколько правильной была идея вывезти собачку Юрина из леса с садиком в огромный строительный супермаркет: была суббота, локдаун потихонечку сворачивался, и количество людей, желающих себе чего-нибудь построить, было запредельным. Нам пришлось отстоять очередь на улице и лишь потом мы ввалились в строительный рай.

Ну что сказать? Юрин порадовал в очередной раз: он спокойно гулял по дорожкам, лишь изредка порыкивая на людей, не соблюдающих безопасную дистанцию, да и то на некоторых. Получил по башке свалившейся с полки сеткой для чего-то строительного, померял перчатки на все лапы, попробовал на зуб черенок от лопаты, погрыз паркетик в пакетах.

Очень удивился самораздвижным дверям, они ему понравились, и пес стал эти двери троллить – подойдет, отойдет, снова подойдет, снова отойдет.

Большой медведь с движущейся башкой впечатления на собачку не произвел, зато большой олень привел песика в восторг. Юрин попытался на него залезть, а потом долго не хотел уходить от такой рогатой собачки. Оторвать его получилось только после персональной фотографии с этим зверем.

За хорошее поведение мы повезли ребенка в Макдональдс, но это уже совсем другая, грустная история – плохо когда столики собачечке по грудь, и песик может заглянуть каждому жующему не только в глаза, но и в посуду, из которой этот жующий жует.

После занюхиваний из мака настроение у ребенка резко улучшилось, он передумал свою комнату, весело ввалился к Рове, и они устроили чудесный замес, после которого, похоже, поход в строительный супер грозит уже не Юрину, а мне. И это тоже совсем другая история

Дарик и Юрин

Утренний дурдом

Звук гудильника впился в мозг тысячей мириадов раскаленных острых иголок и отозвался дикой болью где-то глубоко внутри башки. Я заткнул шайтан-машину и сел в кровати, пошатываясь сразу во все стороны. Реальность медленно приходила в себя и принимала очертания спальни. Рядом с кроватью, разбросав все лапы, пузом кверху лежал сонный Рова. Он открыл глаза и уселся на своем коврике, зевая во всю пасть.

Кое-как я впал в тапочки, и побрелся в гостиную. Там в углу разбудившийся Юрин, так же пошатываясь, поднялся, прислонился ко мне всей своей тушей, и, не раскрывая своих глазенок, побрел со мной куда угодно. А угодно мне было в ванную, под душ, чтобы хоть как-нибудь проснуться. Настежь открытое окно и +7 за бортом бодрости не добавляли, хотя выстиранные в стиралке собакогулятельные кроссовки, сушившиеся на краю подоконника, скукошились в сморчки, как мошонка полярного медведя при очередном заморозке в -200.

По дороге нам повстречался уютно спящий Дарик. Он даже не думал просыпаться, его лапы куда-то бежали, язык высунулся из пасти, а сама пасть вкусно причмокивала. Дарик спал так, как спит тот, кто заплатил все налоги и выполнил пятилетку за три дня. Он наорался всласть, с пол-одиннадцатого вечера до половины шестого утра выгулял нас еще два дополнительных раза, во всю глотку потребовав цыган, воли, баба-лаек и медведей. Ну а теперь крепко-крепко спал, видя двадцатый сон и разврат с собой в главной роли.

— Вставай, чудовище! – Я пошевелил Дарика за туловище – Идем гулять (блядь-блядь-блядь.. привычно откликнулось домашнее эхо).

Дарик громко в меня пукнул, и остался неподвижен. Наверное, моя просьба была слегка несвоевременной? Мне бы удалиться, но звала не только труба на работу, хотелось какого-нибудь адекватного алаверды за очередную оруще-гулятельную Дарикову ночь.

— А ну вставай давай! – Я легонько потряс Дарика за шубу – кто-то дрыхнет целыми днями, а кому-то еще работать надо!

Дарик сонно открыл один глаз, потом второй, а потом попытался цапнуть меня за руку. Не успел, реакция у него давно уже не та. И тогда Дарик перешел на привычный ему громоковопящий мат:

— Нахер все пошли! Государь почивать изволит! Не сметь! Будить! Вон отсюда, челядь.

Сонный удивленный Юрин потрогал Дарика лапой, чего, мол, разбушевался?.

— Гаффнахуйотсюдаясказал! – Совсем разошелся Дарик и попытался цапнуть Юрина. Юрин сделал шаг назад и Дарик снова промазал.

Надо сказать, что будится Дарик ранними утрами в несколько приемов – сначала вот так, потом громче, потом еще громче, потом он пытается собрать себя в кучу на скользкой плитке (ковриков Дариковеличество не признает никаких), потом вставший на лапы Дарик пытается избить Юрина, потом мы выходим гулять обычным нашим тяни-толкаем. Это так, небольшое отступление к пьесе.

— Давай буди Дарика! – Сказал я стоящему рядом все еще сонному Юрину и пошел в душ.

— Вас понял, сэр! – Сказал начавший просыпаться Юрин и потянул лежащего Дарика за хвост!

Я плотно закрыл дверь и включил воду, заглушившую вопли Дарика и вообще весь этот утренний жуткокошмар.

Сколь веревочка не лейся, все хорошее заканчивается куда быстрее, чем хотелось бы. Я выполз из душа в этот жуткий мир. В меня холодным носом сразу воткнулся Юрин:

— Уррраааа! Погуляшечки! Мы идем на волю, в пампасы! – Совершенно проснувшийся уже пес запрыгал вокруг меня, попутно вертясь, как волчок, от дикой радости.

Я снова вошел в гостиную: окно открыто, кроссовки кукошатся, а Дарик, вместо того чтобы, как обычно в это время уже гоняться по комнате за Юриным (да, соседи, понимаю, тоже вас люблю по-всякому), СПАЛ прямо в дальнем углу, недалеко от кроссовок.

— Юрин! — Удивился я. – Что за дела? Почему Дарик еще спит? Он нас всю ночь гонял, теперь наша очередь!

— Сиюминуточку! – Взоржал Юрин и пробежался по Дарику туда-сюда, наступив ему своими копытцами сразу на все. Затем снова подбежал ко мне и выжидательно уселся у левой ноги.

— ИНННА! – Возвопил Дарик сразу из всех отверстий и поднял голову.

— Сам ты «инна» — Обиделся Юрин, взял в пасть валявшуюся под ногами резиновую змейку, в которую вмазывают всякую вкусную пасту или паштеты, и совершенно не примериваясь метнул этот кусок резины в сторону спящего матом Дари.

От удивления я раскрыл рот. Змея, вертясь как бумеранг, пролетела в паре сантиметров от дорогущей люстры, описала огромную дугу, и приземлилась прямо на башку вновь попытавшемуся улечься и уснуть Дарику. С перепугу Дарик вскочил на лапы с такой скоростью, которая не всегда удается даже Юрину. Он обнюхал призмеившуюся ему на башку резину, все понял, налил глаза ненавистью и поскакал убивать Юрина.

— Ну вот видишь, я его и проснул, как ты просил! – Улыбающийся Юрин легко увернулся от клацающей пасти Дарика и сделал галопом круг по комнате.

— Что ж за бессонная такая жизнь? – Выдохнул я, и стал одевать поводок Дарику

— А ты шо, еще спишь что-ли? – Юрин удивленно посмотрел на меня, склонив голову на бок.

— Дадада, бля, сплю! Когда ж мне еще спать, если ночью не даете? – Вызверился я.

— Давай я тебя тоже разбужу! – Сказал веселый Юрин. Он подлетел к открытому окну, остановился, внимательно посмотрел на меня. Затем развернулся и носом, благо рост позволяет, вытолкнул кроссовок с седьмого этажа в полет, после чего снова развернулся и посмотрел на меня. Похоже эффект меня с открытым от охреневания ртом ему понравился. Юрин развернулся к окну, выкинул второй скукошенный кроссовок и радостно прибежал ко мне.

И вот на этом месте да, я весьма воз- в смысле разбудился и очень очень резво побежал вниз спасать несчастную летающую обувь. Собаки весело неслись рядом. Утро удалось.

Юрин и Рова

Защитники велосипедов

Нынешнее наше счастье прогулок состоит всего из трех вещей:
— чтобы у Дарика ничего не болело;
— чтобы с неба никак не каKал дождь;
— чтобы нам вообще никто не повстречался.

Это, конечно, сферический конь в вакууме и так не бывает практически никогда. Практически…

Вышел вчера ночером со своим тяни-толкаем в виде Юрина, которого от всего «тяни», и Дарика, которого постоянно «толкай». Тепло, чудесно, с неба ни капельки. И ни одного человека, вот вообще ни одного. Нигде. Дарик нюхает цветочки, Юрин скачет козликом. Даже мысль такая в голову закралась – а не отпустить ли этого козлищу попастись свободно? Все-равно ж нету никого вокруг.

Додумать мысль я не успел. «РРРРРРР!!!!» — Послышалось из Юрина, и он сделал стойку на дичь. Поводок натянулся. Мы с Дариком очнулись и огляделись — дичи не было нигде. То есть абсолютно – пустынные аллейки, дорожки с газонами. Шуршит речка, поют птички, светит Луна и ни души вокруг. Юрин, конечно, парень простой, он и на птичек в воздухе может залипнуть, и на автобус броситься, и даже на самолет полаять. Но вот сейчас в обозримом взглядом пространстве не было абсолютно никого.

Я еще раз взглянул на Юрина: пес не переставал рычать, а взгляд его был четко направлен куда-то в даль, причем в какую-то точку. Зверик мой явно не шутил, не прикалывался и не бесновался, поэтому я проследил за его взглядом. Вдали от нас, метров так за 40, наверное, прямо под фонарем рядом с дорожкой стоял новенький велосипед. Почему новенький? Ну блестел уж слишком ярко, старый велик так не отмыть. Стоял и стоял, тут это обычное явление – город у нас студенческий, велосипедов на несколько порядков больше машин.

Юрин зарычал громче, и резко потянул к одинокому велосипедику. Я еще раз всмотрелся в даль и мне показалось, что рядом с велосипедом что-то шевелится. Оторвал Дарю от очередной клумбы, и мы двинули за рвущимся дать татарам мзды (С) Юриным. Чем ближе мы приближались, тем четче различалось что-то маленькое, копошившееся рядом с велосипедом. Нас оно не замечало, продолжая ковыряться и шевелиться, подергивая велосипед, который вскинув руль как руки к небу, казалось, просил о помощи.

Времени – час ночи, вокруг ни души, новенький велик и что-то, этот велосипед дергающее, причем долго так дергающее. Какие мысли могут прийти в голову кроме той, единственно правильной? Был бы ключ, уже сто раз бы отсоединил велик и уехал, а так возится и возится, дергает и дергает. Ну и Юрин еще газу добавляет.

— Эй, ты чего там делаешь? – Грозно крикнул я, и сам с себя удивился. Ну вот оно мне надо? В охране уже лет 15 как не работаю, дружинником народным тоже не записывался. Но иногда слова опережают мысли, а раз уж сказано, надо либо отвечать, либо не молчать. А как пройти мимо, когда на твоих глазах велик чужой отвинчивают?

Что-то копошившееся быстро отскочило от велосипеда, дернулось было бежать, но я снова заорал:

— Стоять на месте! Спущу собак!

Сказано было сильно. Дарик, конечно, на фигуранта ходил и цапнуть может вполне прилично (когда даешь ему вкусняшку, главное – успеть убрать руку, иначе будет большая и глубокая дырка. Дарик не Ровик, который в самые голодные свои дни любую вкусняшку берет губами, нежно нежно), вот только догнать кого-нибудь он уже вряд ли сможет. Юрин же – это сгусток энергии, он и догонит, и собьет, и грызанет еще. Вот только делать он на самом деле ничего серьезного не умеет, потому что еще ребенок. А чОрт, который велики отвинчивает, может вполне себе быть и не пустой. Достанет нож, да ту же отвертку и все, нет у меня собаки. Кому такое надо? И зачем?

Но то, что отскочило от велосипеда, посмотрело на набычившегося Дарика, на беснующегося уже на задних лапах, и желающего убить всех и вся Юрина, и благоразумно решило не двигаться. Этим чем-то оказался мужичонка средних лет и среднего роста, в курточке и с сумочкой (наверное, для инструментов для взлома замков от велосипедов). Он стоял на дорожке, как раз под фонарем и, похоже, очень-очень боялся собак. Его лицо даже в темноте казалось каким-то сине-белым, он не мигая смотрел на мохнатую ругающуюся жуть, и слегка трясся. Может слабость в ногах и ужас не позволили ему свалить, хотя для меня его сваливание с места нашей встречи было бы идеальным вариантом.

Мужик стоял, но я даже телефон из кармана вынуть не мог – Дарик включился в поимку грабителя, надеясь, что ему тоже от премии чего-нибудь перепадет, а Юрин просто планомерно греб, желая получить приз прямо на месте, как в лотерею «Спринт» когда-то. Причем Юрин точно знал, что сейчас он вытянет главный приз!

Я перевел взгляд на велик и присвистнул: он действительно был новехоньким, недавно его рекламу видел. Фирма дорогущая, обвешан с колес до руля, несколько мест под дополнительные аккумуляторы, причем стоял он под фонарем уже с этими аккумуляторами. Стоил такой в рекламе за трешку еврорублей и свинтить его – самое оно. «Может мужика прогнать, а велик себе отломать? Вместе с фонарем?» — мелькнула мысль, но я ее тут же отогнал, как невыполнимую – инструментом велики тырить я так и не обзавелся, зато обзавелся хорошим великом, эт да. И зачем мне два? 🙂

Пауза затягивалась, надо было что-то делать дальше.

— Ты что тут делаешь? – Я не придумал ничего умнее. А то не ясно что.

Мужик не отвечал и не шевелился, уставившись округлившимися глазами на собак

— Я с тобой говорю! – Повысил голос я

Мужик, очнувшись посмотрел на меня и выдал на чистом глазу:

— Хочу забрать велосипед!

Да, такое бывает – когда кого-нибудь застаешь врасплох, и если этот кто-то не слишком опытен, неожиданность и страх мешают ему быстро сообразить и соврать что-то стоящее. Поэтому он и выдает сразу то, что происходит на самом деле, без придумок. Так что мужик этот сознался практически.

— И не стыдно тебе по ночам велики тырить? – С укоризной произнес я, отчаянно пытаясь придумать, что делать дальше. Отпустить собаку и тут же прибежать самому – не вариант. Нападать в Германии на людей – сам будешь виноват, на кого бы не напал, если не при исполнении, да и то нельзя. Звонить в полицию – просто нечем, руки собаками заняты. Пат просто.

Но тут в себя пришел мужик:

— Почему «ворвать»? Это мой велосипед!

— Да, конечно, твой! – Я внимательно смотрел на мужика – за то время, что мы шли, ты мог уже сто раз открыть СВОЙ замок ключом и уехать так, что я бы даже лица твоего не видел. А ты тут торчишь, добычу не бросаешь. И не надо сказок про «замок заело». Велосипед новенький, замок к нему наверняка тоже новенький. Правильно?

— Нет, не правильно! – Мужик окончательно пришел в себя – Я аккумуляторы поставил, там замок с ключом. А вот велосипед отсоединить не могу, потому что замок кодовый и я цифры плохо вижу. Вот!

И мужик поднял на свет сумку, которая оказалась чехлом из-под аккумуляторов с названием той же велосипедной фирмы во всю морду.

Мне стало как-то стыдновастенько, и я ощутил себя Ватсоном с парой собак-Баскервилей. Тупым таким Ватсоном. Но из ямы надо было выбираться, поэтому я гаркнул на Юрина, который тут же успокоился. Подтянул своих баскервилишей к соседнему фонарю, привязал и пошел к мужику:

— Давайте подсвечу! — Достал телефон и включил фонарик.

— Спасибо. Номер 3-2-2-2-2-3. Это чтобы вы не подумали, что я его подбираю! – Буркнул мужик. А что там думать, когда аккумуляторы стоят в полтора раза больше самого велика и их да, всегда снимают, когда велосипед на любой стоянке оставляют? Поэтому если у мужика есть аккумуляторы от велосипеда, да еще и в чехле фирменном, в котором их носят, то какие могут быть вопросы к владельцу?

Пока эта мысль обдумывалась, в ярком свете моего фонарика цифры сошлись, толстый кодовый замок упал на траву, и велосипед освободился, радостно взоржав. Мужик сложил замок в чехол от аккумуляторов, вспрыгнул в седло:

— Спасибо еще раз. А люди иногда все-таки люди! Не стоит думать о них плохо. – И нажал на педали.

— Угу – буркнул я и пошел к своим мохнатым охранникам.

— У вас очень красивые собаки! – Неожиданно услышал я вслед, от удаляющегося мужика.

Красивый Дарик нюхал красивый одуванчик, решивший вырасти как раз у него под носом. Красивый Юрин топтал траву вокруг, пытаясь найти приключения на свою мохнопопу и ища, кому же все-таки теперь вломить. Я отвязал чудищ и уныло побрел домой. Мне было стыдно 🙂

На ролике резвятся Рова с Юриным, уже после того как. Дарик получил лишний кусок курицы, Юрин — дополнительную прогулку по тем же самым местам. Но в эту прогулку нам уже ничего и никого не встретилось. 🙂

Дарик и клоун

Дарик и клоун

Небо хмурилось и парило невыносимо. Мы с Дариком неспешно брели к лесу мимо недавно построенных домов, в каждом из которых живут большие семьи с детишками. Видимо, у одного из тех детишков был день рождения: весь двор был украшен шариками и ленточками, из дома раздавалась музыка. Малыши сидела на травке, а в центре резвился клоун – он свистел, улюлюкал, вязал шарики и бегал, как-то неуклюже и очень смешно подпрыгивая. Детишки смеялись во-всю, потом бросились играть в догонялки и устроили вместе с клоуном такую приличную кучу-малу.

— Эх, не завидую я этому мальчику или девочке, переодетым в клоуна. По такой духоте да так скакать – никакого здоровья не хватит.

Подумал и тут же забыл и о клоуне, и о детишках. Гуляли мы с Дарькой где-то час, он купался в речках, нюхал травку, цветочки, и медленно медленно брел по лесным дорожкам.

Возвращались мы мимо тех же домов, только скорость наша упала в пару раз точно – духота стала невыносимой, а все небо покрылось темно-синими низкими тучами и уже раздавались первые раскаты грома. Я прикидывал, успеем ли мы дойти до нашего дома пока не начнется дождь, или выкупаемся?

Вдруг открылась калитка дома, и я увидел, как тот же веселый клоун прощается с детишками. Довольные родители жмут ему накрашенные руки и уводят детишек в дом праздновать дальше в сухости и безопасности.

Клоун вышел со двора, закрыл за собой калитку, прошел пару десятков метров к общей стоянке, зашел за машину и медленно осел на асфальт. Я отстегнул рулетку Дарика и бросился к клоуну – было четкое ощущение, что у него какой-то приступ. Добежал, снял с него маску и парик, но тут клоун открыл глаза:

— Уже все хорошо, спасибо! Отпустило!

Я совершенно непроизвольно отшатнулся – клоуну было по меньшей мере за 70: седые редкие волосы, все лицо изрезано глубокими морщинами, вот только глаза, глаза были молодые и веселые.

— Давайте скорую? – Спросил я, но клоун отрицательно покачал головой, потом медленно подтянул к себе ноги и снял огромные башмаки, поставил их рядом с машиной

— Как в них можно не то что танцевать по жаре, а вообще передвигаться? – Подумалось мне, и тут клоун увидел медленно подошедшего ко мне Дарика:

— О, старичок, давай подсаживайся – Произнес клоун и подвинулся, хотя места везде было более чем.

Дарик подошел к клоуну, обнюхал его и уселся рядом, а голову положил к нему на колени. Клоун обнял Дарика за шею:

— Что, тяжело, старичок? – Одними губами произнес он. – Ну это ничего. Надо держаться. Крепко крепко, изо всех сил. Жизнь, она ведь прекрасна, правда? Поэтому надо жить!

Старый клоун полусидел-полулежал на асфальте, упершись спиной в колесо машины, и гладил голову полулежащего на нем Дарика. Я сел рядом, и Дарик положил на меня свою лапу – овчарка же, поэтому все стадо должно быть в сборе и под контролем.

Не знаю, сколько мы так сидели все вместе, но тут с неба начали падать первые крупные теплые капли летнего дождя. Дарик забеспокоился, и я тоже поднялся.

— Давайте я вас довезу. – Предложил клоун

— Спасибо, нам тут через дорогу. На машине в два раза дольше ехать. Давайте лучше я вам помогу! – Предложил я клоуну

— Не, спасибо. Я еще посижу. Что может быть прекраснее дождя после такой духоты? – Сказал клоун и улыбнулся. Улыбка преобразила его лицо – передо мной сидел радостный ребенок с озорными глазами, почти такой же, как и те детишки во дворе, которых он развлекал.

Дарик ткнулся в клоуна носом и поспешил домой, но было поздно – хляби небесные разверзлись, и вода хлынула оттуда ведрами. Мы отошли метров на двадцать, и я обернулся: старый престарый клоун так же сидел на асфальте в луже, запрокинув в небо лицо, по которому уже во всю бежали струи воды. Он улыбался.

Юрин пловец

Юрин пловец

В последнее время все меняется со страшной силой, мир уже не тот, люди не те, КВН и то не тот 🙂 В нашем доме сейчас почти не осталось квартир, где бы не жила хоть какая-нибудь да живность. Но парочка дремучих бронтозавров еще пока успешно пресмыкается, и даже шевелится иногда.

Давным-давно, а точнее 6 лет назад, когда Рова чуть не убил Дарика, подстаренная соседулечка в летах и шляпке, повстречавшись с раненным Дариком, демонстранивно закрыла нос пальчиками в перчатке и прошипела:

— Фу как воняет.

Тогда я ответил обтекаемо:

— От некоторых людей воняет куда больше. — И прошел дальше.

С годик она для нас не существовала, соседка в смысле. Потом как-то слово за слово начали общаться на тему «здрассьти-досвидания». И с собаками пересекались, и просто так, все было относительно нормально.

Затем вдруг ее снова торкнуло и она, встретив нас с Ровой, идущих из последождевого леса, процедуру с зажиманием носика пальчиками и вонянием повторила:

— Ой, ну просто невозможно воняет!

В тот раз я ответил грубее:

— Дык пока вас не было, тут и не воняло (С)

Мадам снова заткнулась на годик, затем опять все пришло в норму. И вот вчера идем Юриным на прогулку. Юрин чистенький, вымытый биогрумом не смотря на дожди, вышагивает как новенький царский (а то) червонец 🙂 Все, кто нам встречается на пути, улыбаются, говорят что-то приятное. Все да не все. Встречается и эта соседка, снова пальчики к носу, снова сморщенное личико:

— Как же все-таки воняет!!!

— Очень, очень воняет! Просто безумно воняет! — Говорю.

Удивленный взгляд соседки в нас, а я продолжаю

— Воняет, да. Но не от моей собаки. И конечно же не от меня! — И пристально смотрю в очки мадамке. Она удивляется еще больше:

— А от кого тогда воняет?

В холле только мы втроем. Я обвожу взглядом пустое помещение:

— А что, есть какие-то варианты?

Тетка всхрюкнула от негодования, Юрин громко, на весь холл гаффкнул, пошли мол. И мы вышли на прогулку. Пес носился по лесу, нюхал цветочки, ловил бабочек, пока не подустал, и мы не подошли с ним к той мельнице на последнем ролике, которую Юрин вблизи тогда увидел первый раз в жизни.

— УРРААААА!!! ВОДИЧКА!!! — Завопил Юрин, и не дожидаясь, пока я дам сойти ему аккуратно по ступенькам, прыгнул с полутораметровой высоты в воду, да и нырнул еще с головой — там оказалось довольно глубоко.

И все бы ничего, да только я такого не ожидал, а поводок был довольно коротким. Как я успел затормозить и не рухнуть вслед за Юриным, до сих пор не понимаю, уцепился и остался стоять на верху микропирса буквально на последних миллиметрах. Зато резвый щенуля ощутил мокрый кайф, и стал отталкиваться своими копытцами от довольно узких бетонных стенок, пытаясь уплыть от меня подальше.

Малоприятная процедура на самом деле пытаться вытащить из воды мохнатого тюленя в пол-центнера ростом, не имея никакого опыта рыбалки. Юрин еще и порыкивал, мол, отпустите меня в Гималаи, что вам стоит?

Наверное, я бы дал песику проплыть — там через 50-70 метров речка разливается, берег довольно пологий, и течение просто вынесло бы песика так, чтобы он радостно вылез и получил массу удовольствий. Беда в том, что на этом пути куча разных мостиков, под которыми течет эта самая река, собираясь в специальные трубы. В обычное время воды там чуть-чуть, Юрину даже до брюха не достанет, но сейчас поток мощнейший и воды там почти под самый верх трубы. Вроде тоже ничего страшного… если бы я знал, что в этих трубах нет мусоросборных решеток. Никогда не додумывался туда посмотреть в обычную погоду, а сейчас уже поздно подрываться — все-равно ничего не увижу. И если плывущий песик застрянет в такой решетке, против нынешнего потока он не выплывет никак и просто утонет через пару минут.

Поэтому ловля и вытаскивание за уши рычащего, недовольного, требующего оставить его в воде и просящего считать его рыппкой Юрина было реально делом жизни и не жизни. Вариантов не было, Юрин был вытащен, схвачен и выслушал лекцию о вреде космонавтики в отдельных речках Германщины. Щенок внимательно посмотрел мне в глаза, подошел вплотную, мол, понял и осознал, а затем… взял и отряхнулся, смачно так, во всю свою южачью шубу.

Так что выкупались мы с ним вдвоем и одновременно. А вот почему соседка снова вдруг обострилась, мне все-равно не понять!