Юрин — миротворец

Обычная ночная прогулка, Юрин с Ровкой резвятся, бегают, чего-то нюхают вместе, подбегают за вкусняшками. Юрин попутно отрывается на проходящих подалеку людей, в общем, все как всегда.

Собаки несутся к очередному кустику, занюхиваются. Юрин своей немалой тушкой в очередной раз двигает Рову… И, наверное, это было последней каплей -Рова озверевает и в секунду набрасывается на Юрина. Юрин гораздо больше Ровы, он просто делает два шага назад и удивленно смотрит на Рову, мол, ты чего?

Я подскочил, дал Рове в лоб, ору на него:- Скотина злая, а ну прекрати детей обижать!

Не хочу повторения истории Дарика и Ровы, хотя понимаю, что просто оттягиваю неизбежное: вряд ли родственники вместе уживутся. Хотя.. Впрочем, я отвлекся.

Рова стал, уши грустно опустил:

— Да оно само как-то получилось, я и не хотел, собственно!

Юрин стоит рядом, смотрит на меня, ждет, когда я уже закончу орать и воспитывать. И я закончил. Тогда Юрин подошел к грустному Рове и стал лизать его в ухо и нос! Мы обалдели все, включая Рову. Продолжалось это лизание секунд десять-пятнадцать, не меньше. Потом Юрин нежно взял Рову за холку зубами и потянул:

— Чего встал? Пошли дальше играть!

Рова вопросительно из-под шерсти посмотрел на меня:

— Я только поиграть, честное южачье!

— Смотри чтобы без зубов! — Рыкнул я на Рову, и собаки весело, как будто вообще ничего не случилось, поскакали играться и толкаться.

ЗЫ. Сорри за качество фотки — вообще чудо, что этот момент поймался! Рова под Юриным если шо 🙂

jurin i rova
jurin i rova

Юрину 11 месяцев

Огромная индюшиная нога томилась в большом казане с самого раннего утра. Запахи по квартире витали такие, что я сдерживался из последних сил, чтобы не объесть Дарика, и не впиться своей полной пастью в ароматнейшее и нежнейшее мясо, плавающее в ярко-золотистом и густом бульоне.

Рова живет на кухне, поэтому глаза кота из Шрека по сравнению с глазами Ровы – это глаза подводного китайского самурая, глядящего на Солнце. Уж если мой ненюхающий нос ощущал ТАКИЕ ароматы, я даже себе представить не могу, что там принюхалось Рове. Конечно, он получил свою порцию первым. Прошла секунда, потом другая. Один взмах ресниц, и удивленный Рова смотрит в уже пустую миску. Потом подбегает ко мне, садится возле ноги и умоляюще смотрит прямо в душу:

— Пакармите миня пажалста. Я же тоже вашасабака! Как это «уже даваль»? Это ниправда, в миске ничиго небыль!

Но уговорами нас не пробьешь, потому как дальше меня ждет самая тяжелая утренняя часть едового балета – Дарик. Я наполнил его миску отборным мясом, залил бульоном, наполнил на треть стакан кормом и вынес всю эту конструкцию в зал. Юрин исполнял боевую ламбаду, плавно переходящую в танец ни разу в жизни некормленого лебедя. Его глаза были абсолютно такими же, как у Ровы (сразу понятно, что они родственники). Но я снова был неумолим, поэтому Юрин грустно отправился на место.

Дарик спал. Не, нос его конечно вкусность учуял, но не Государево это дело брать и скакать, аки тупая лошадь. Поэтому Дарик просто косил на меня глазом из-под приспущенных век – не слишком ли далеко я ушел? Но я не ушел, а присел перед Дариком и начал утренний намаз на его уши:

— Дарик, Ваше гавкучество, извольте встать и откушать!

Дарик отодвинул миску лапой и отвернулся.

— УУУУУУУУУУУ!!!!!! – Донеслось Ровино из кухни.

— Тяффффффффф! – Горестно выдохнул Юрин со своего места.

— Дарик, вставай! Пошли пожуешь чуть-чуть! – На слове «Дарик», Дарик непроизвольно поднял голову и стал подниматься. Он ведь последний мой пес с официальными тренировочными дипломами, а опыт и знания не пропьешь. Дополнительно я поманил его маленьким кусочком индюшатины. Вот на этом месте Дарик отшатнулся, и снова улегся досыпать. Правда, глаз за миской следил уже внимательно, хотя пес изо всех сил старался этого не обнаруживать.

Я отошел на несколько шагов и поставил миску Дарика в стойку:

— Дарик, ну пожалуйста! Не пей кровищу, иди поешь уже! Давай вставай и пошли, а то снова падать будешь, как валяшка какая! – Я направился к Дарику, чтобы помочь ему подняться со скользкого пола – коврики он не признает, ибо его Величественному пузу жарко.

Поняв, что я не шучу, Дарик с киношным кряхтением, бурчанием и недовольством потихонечку поднялся и побрел к миске. Эта процедура повторяется несколько раз в день, но играть роль Величества Дарику не надоедает – столько же внимания, плюс несчастный Юрин вздыхает горестно в уголке.

Через минуту Дарик подошел к миске, засунул туда нос. Совершенно по-человечески пошевелил им, и сделал гримасу, как будто повар семнадцатизвездочного гудиеровского ресторана зашел в нашу когдатошнию армейскую столовую:

— Это что за гавнище ты тут набодяжил? – Взворчнул Дарик, отвернулся от миски, и отправился гулять по квартире в противоположном направлении.

— Дарик, иди сюда! Ешь давай! Это свежее и вкусное (несвежее – это если пол-дня в холодильнике, такое мы вааще не едим)! – Но Дарик уже дефилирует к своему сонному месту:

— Вам надо, вы сами это и жрите!

Ловлю его за шерсть и возвращаю к миске, легко окунаю черный нос в золотой бульон.

— Бля, ты шо, берега попутал? – Дарик возмущается, но при этом облизывается. Я беру в руку кусочек индюшки, и практически насильно запихиваю ему в пасть. Дарик уже к этому готов, и выталкивает языком мясо обратно в миску:

— Нихачу-нибуду, таким даже бродяжек не кормят!!!

Обычно как раз на этом месте у маленького Юрина терпение заканчивается. С места поднимается огромная белая шерстяная копна, и тихонечко, думая, что его никто не видит, опустив морду, втянув уши, но забросив на спину пушистый хвост, «малыш» на полусогнутых лапах крадется к миске, свято веря, что он – маленький, и вот именно в этот раз его уж точно не заметят.

Самое тяжелое здесь – не начать ржать. Я продолжаю уговаривать Дарика, делая вид, что ничего не происходит. Но старый пес уже напрягся. Помните, когда Дарик неожиданно рявкнул, и у меня корм, который я ему подсыпать хотел, разлетелся? Вот это случилось как раз в подобный момент.

Дарик начинает рычать. Опускает пасть в бульон и прямо в миске рычит! Юрин замирает, его морда печальнеет прямо на глазах:

— Вот блин, снова не прокатило стать настоящим ниндзя!

Дарик, видя, что Юрин не уходит, продолжает рычать, и начинает заглатывать мясо из миски прямо горстями. Вот в этот момент я подсыпаю корм и увожу Юрина в другую комнату, где ставлю миску с его едой. Дарик успокаивается, спокойно доедает мясо, долакивает бульон и выплевывает корм. Он съедает почти все, но обязательно каждый раз оставляет Юрину несколько кусочков мяса и пару глотков бульона.

Юрин моментально слопывает свое, ждет под дверью, когда Дарик доест и отойдет от миски. Потом он пулей вылетает из комнаты, подбегает к подарку от Дарика и начинает жадно доклевывать остатки Государевой роскоши:

— А чего сегодня так мало оставили, Ваше Южачество? – Сквозь жор вслух мыслит Юрин.

— Эй, недоросль! Скажи спасибо, что вообще хоть что-то оставил! — Огрызается Дарик, облизывая морду и укладываясь на свое место.

— Я не недоросль, я уже доросль! Вы вчера, когда на прогулку собирались, вообще у меня под пузом прошли почти не нагибаясь (Это правда – Дарик прошел под пузом у Юрина. Но пригнулся конечно, это тоже правда).

— Дитятко, это я тебе показывал, как надо правильно и быстро идти к цели. И вообще, щегол, юн еще старшим замечания делать!

— Ну ладно Вам, дедушко! У меня ведь праздник сегодня – день рождения. 11 месяцев уже, так что не такой уж я и маленький. Давайте на обед Вы мне свой тортик из мяса целиком оставите, а?

На самом деле Юрину действительно вчера исполнилось 11 месяцев. Из малюсенького веселого щена он постепенно превращается в большого веселого щена. Лапку на пописать мы еще поднимаем редко, зато веселимся и дурачимся регулярно. А еще регулярно таскаем палки, научились у Ровы есть воду и гонять собак. И людей.

Так что все, кто хочет поделиться с нами именинными тортиками – очень очень ждем в гости! Заодно поможете и Дарика покормить, потому как без прихода лохматого нениндзя к миске он вообще не ест. Я пробовал неоднократно – без Юрина не работает.

Cпасибо тебе, Ольга Грошева еще много много раз за такую вот лохматую ржалочку-выручалочку и Дарикоспасалочку! И с днем рождения нас!

Дарик, Юрин и платок

Середина дня, холод собачий, снова льет дождь, вокруг грязища непролазная. Бреду с Дарькой и Юриным на очередную про-вылазку, настроение в ноль. Юрин по обочине в травке, весело веточки-палочки надкусывает, Дарик бредет по асфальту, ближе ко встречным людям — время такое, что школа закончилась, много малышей, велосипедистов, колясочников, а Юрину ж все интересно, он и прыгнуть может.

Навстречу движется необъятная платкастая тетка, замотанная в ковер. Ярко-оранжевые загнутые ногти цокают по телефону, она вся там, внутрях. На расстоянии метрах в 15 от нее ползет чернявый червячок, по виду лет 5-6, микроличинка такая, в очках. Увидел собак, взвизгнул, крикнул маман, но та не слышала, она ж в телефоне. Тогда микроличинка бросилась спасаться самостоятельно за столб с ящичком с собачьими кулечками. Спряталась, наблюдает.

А что там наблюдать? Юрин занят своими игрушечками, Дарик просто тихо бредет по дорожке. Микрик понял, что ему ничего не грозит, опасливо вылез из-за столба, подошел ближе к Дарику и… взял камень. Замахнулся. От него до Дари было меньше метра, поэтому я особо не церемонился

— Даже не думай! — Рыкнул я на существо, тихо, но так, что в армии некоторые граждане обещали приехать и меня зарезать. До сих пор едут 🙂

Дитятку, видать пробрало, он так и замер с камнем в поднятой руке:

— Что-что? — Испуганные глаза блеснули через толстые линзы. Оно подняло взгляд на меня

— Только шевельнись и….

что «и» я не успел ни договорить, ни придумать. Платкасто-ковровая маман, наверное, спинным мозгом ощутила, что что-то не так. Она повернулась к нам и увидела картинку во всей своей красе.

— СТОЯТЬ!!! — Заорала она, и со всех ног бросилась к нам.

Восточная женщина в гневе — это круто, скажу я вам. Куда там всяким обсосам в подворотнях, просящих мелочь или закурить — они отдыхают нервно и скромно. На меня мчалась тигрица, глаза ее пылали огнем, перед ней неслась такая стена гнева и злости, что я понял — вот сейчас, первый раз в жизни я ударю женщину. Причем не просто так, чтобы отвлечь, а весьма конкретно, правильно ударю. И если я не снесу ее с этого первого удара, на второй шансов у меня не будет. И вообще дальше для меня уже ничего не будет, потому что она оторвет мне голову, затопчет в землю и разложит на атомы. Без вариантов.

Задача осложнялась еще и тем, что рядом все-еще продолжал стоять мамин последыш с камнем в руке. А такая нехилая группа поддержки могла вселить в него ненужные надежды на осуществление задуманного.

В этот момент еще и Юрин решил поинтересоваться происходящим, а к некоторым людям сейчас уже он весьма и весьма неравнодушен. Я внутренне подобрался, все-таки надеясь, что у меня получится хотя бы просто уронить эту летящую тушу в сторону Юрина. А там разберемся уже по месту.

Не угадал. Туша подлетела к нам, и отвесила своему плоду подзатыльник такой силы, что даже у меня в башке полетели звездочки. Дитя попыталось рухнуть на Дарика, как подрубленное дерево. Я выставил ногу, но маман подхватила чирвячка за куртку, и врубила ему еще раз, в другом направлении. В этот раз она его уже не ловила, и он просто грохнулся носом в траву. Раскрыл рот, чтобы начать орать, но из-под платка донеслось такое же шипяще- грозное как и у меня пару секунд назад:

— Заткнись и только попробуй раскрыть рот! — Затем мне

— Извините нас пожалуйста, я не досмотрела. — И снова дитю:

— Сейчас придем домой и я тебя научу с животными обращаться, гаденыш такой! После чего повернулась, достала телефон и продолжила шествие. Дитеныш встал, поднял очки (они, похоже, пластмассовые были), отряхнулся и так же, на расстоянии печально побрел вслед за маман.

Надеюсь, дома у них есть отлично работающая, заточенная и смазанная гильотина.

Дарик и Юрин 17.03.2021
Дарик и Юрин 17.03.2021

Дарик. 14 лет

Есть люди, которые верят в чудеса. Они верят в голубых волшебников, которые бесплатно покажут. Или в прекрасных черных принцев, тех, что на белых. Я в чудеса не верю, вот абсолютно не верю и все тут. Не, они, конечно, случаются, но очень редко, совершенно необъяснимо и не понятно, практически неправдоподобно.

В моей жизни я помню три таких вот реальных чуда. Первое произошло со мной где-то во втором классе. Я до сих пор не понимаю, как остался жив и почему на мне даже царапины не случилось. Но об этом как-нибудь в другой раз. Второе чудо произошло для меня дистанционно. Многие здесь присутствующие помнят ту тяжелую историю с Вупкиным Сэмом. Подробностей и детали у меня стерлись, да и не хочу терзать никого воспоминаниями. Если кратко — пес очень тяжело заболел. Заболел и слег, да так, что шансов практически не было. Мы все твердили, что не надо терзать собаку, что исход ясен, что чудес не бывает и надо отпустить. Однако, Вупка не согласилась, она упорно продолжала тащить Сэма. Не скажу точно, сколько это продолжалось, долго, очень долго, без всяких улучшений и проблесков. А в итоге Сэм встал. Встал и пошел. И не спрашивайте меня как, потому что так не бывает. Вот не бывает и все тут. Третье – это вообще из раздела фантастики. Я как-то коротко рассказывал об этом и до сих пор не понимаю как. Сюда приехали ребята, отдохнуть и развлечься. По совету присутствовавшей в компании умной женщины и под ее чутким руководством (пинками практически) они пошли проверить здоровье, просто так пошли, потому что ни у кого ничего не болело. У одного человека из компании обнаружили страшную гадость, смертность от которой в районе 98%. По сути, она ничем от остальных гадостей подобного рода не отличается, разве что зверской скоростью распространения: обычно от момента возникновения до момента закапывания или кремации проходит несколько месяцев, а так как дрянь эта проявляет себя лишь тогда, когда уже все, то можете себе представить это чудо в реале? Гадость обнаружили, все убрали и человек жив, здоров и, уверен, счастлив. Классный человек, но история какая-то сказочная, из неправд. Но я ведь при этом присутствовал и четко знаю – так и было. Вот, пожалуй, и все.

Дарик начал прихрамывать давно, года с два-три назад. Сначала еле заметно, потом чуть больше. Но это не мешало ему носиться по полям-лесам, да и мы не слишком обращали на это внимание – собаку не тревожило, жить не мешало, а реальных спецов, к которым можно пойти на консультацию и узнать что-либо полезное здесь нет. Конечно, в ветклиниках на плановых осмотрах и прививках, мы терзали местных ветов на эту тему, но они лишь разводили руками – мол, такой уже возраст у собаки, ничего не поделать. Какие-то болячки обязательно вылезают. Так продолжалось до середины марта прошлого года — Дарику стало резко плохо, и он почти перестал наступать на лапу. Когда пес стареет медленно, успеваешь внутренне подготовиться, плавно войти в происходящее и принять неизбежное. А вот когда еще вчера твой пес носится за птичками-собачками, а сегодня не хочет вставать идти на улицу, то это совсем уже перебор.

Мы пошли в ветеринарку рядом с домом. Там повздыхали, дали какое-то безобидное гомо, хм, патическое обезболивающее, и предложили заходить позже. Обезболивающее не действовало, Дарик еле поднимался, шатаясь выходил на улицу, делал свои дела, и тут же разворачивался домой. Погода, надо сказать, стояла чудесная, светило солнышко, но было совсем не жарко. Я возил Дарика в садик, и он спал там целыми днями, иногда выходя за забор погулять на чуть-чуть. В одну из таких легких прогулок он вдруг совершенно неожиданно зашатался и рухнул, скатившись мешком с небольшого холмика прямо ко мне в руки. И тогда я решил поехать в ту ветеринарку, где убили Дэлла. Сейчас объясню почему именно туда, и почему так долго решался.

Я уже рассказывал как-то, что пока все мои собаки, если не считать драк, серьезно болели только один раз. Мы ходили в эту ветеринарку, получали приговор, и у меня становилось на одну собаку меньше. Так было со всеми без исключения. Плюс еще морально мне заходить туда очень тяжело – время ведь не лечит, а когда видишь все перед глазами, и особенно то место, где ушел Дэлл, радости это никак не добавляет. И хотя итальяшку, который Дэлла оперировал, уже давно уволили, легче не становится. Но в той клинике лучшая диагностическая аппаратура в округе, а в нашем случае это важно, какими бы неучами врачи не были.

За те почти 11 лет, что я не был в этой клинике (да, даже прививки мы делали у других ветов, чтобы этих не видеть), изменилось многое – клиника безумно разрослась, количество персонала чуть ли не утроилось. Все самое современное, что есть далеко не во всех человеческих клиниках, там присутствовало. Они единственные, кто работает круглосуточно, ну и популярны, судя по очередям, выходившим на улицу. Мы, как очень старые VIP-клиенты, обслуживаемся непосредственно у шефа. Он вышел нас встречать, пожал руки, не смотря на запреты ковидные. По виду он очень заматерел, видать кладбище похороненных им звериков уже стало размером с небольшой городок, а опыта оно добавляет, как бы печально это не звучало.

В этот раз от него уже не было никаких розовых слюней и соплей, как тогда с Дэллом. Вет посмотрел на Дарика, весившего на тот момент вместе с ошейником 28 кг, и сказал, что ему очень не нравится то, что он видит. Сдали анализы, измерили температуру. Осмотр, уколы, таблетки, рентген, и приходить через несколько дней, когда анализы будут готовы.

— Я пока не хочу вас пугать, — сказал вет в следующий визит. — Сделаем еще несколько дополнительных обследований, чтобы уточнить картину. И снова рентген, узи, уколы, таблетки.

— Приходите через неделю, — выдал нам на прощание шеф. – Если будет что-то срочное, я вам позвоню сегодня вечером, и Дарика надо будет положить в стационар. А если не срочное, позвоню завтра с результатами анализов.

Он не позвонил. Ни сегодня, ни завтра, ни вообще. Мы ломились к нему в телефон, в один из дней я подъехал в клинику, но именно в тот день он не работал. Так прошла неделя и наступило время нашего приема.

— Ну что за блядь??? – Вместо приветствия сказал я доктору, когда прошла неделя и мы приехали в назначенное время.

— Ой, извините! – Шеф взялся за голову и закрыл глаза – Забыл. Ничего критичного, все стабильно тяжело. Опять уколы, таблетки, сильное обезболивающее, приходите через месяц.

Последнее доктор сказал явно с сомнением, будет ли у нас месяц? А Дарику лучше не становилось. Мало того, после этого сильного обезболивающего он просто стал падать и отказался от еды совсем. Ковид, конечно, зло, но нам он был на руку – мы были дома с Дариком все время, продолжали гоняться за ним с едой и тормошить по-всякому.

Как прошел этот месяц я говорить не буду. Мрак. Самое тяжелое время, когда собака стареет и болеет, а помочь ей – ну никак. И вот мы снова у доктора, рассказываем, что все плохо, что обезболивающее Дарю добивает и не помогает – у него всегда был слабый желудок, а тут еще такое. Доктор смотрит на Дарика, потом на нас:

— Скажите мне, что я должен сделать?

Блядь два раза!!! Ощущаю, как во мне снова все закипает. Что сделать? Разденься догола, залезь на Эйфелеву башню, станцуй там ламбаду, а потом йопнись оттуда с разбегу ап стену. Что ты должен делать? Вот лежит собака, дышит мне в руку своим кожаным носом. Ему плохо. Ты доктор, и ты, тварь, спрашиваешь у меня, что ты должен делать?

Доктор ловит мои мысли без всяких слов:

— Вы поймите, это огромный возраст для такой собаки. Мы не всесильны, лекарств от этого нет. На рентгене четко видна опухоль, обезболивающее ее купировало на чуть-чуть, так как за месяц она не выросла, но вы же понимаете – она высасывает из организма все силы. – И опустил голову.

— Сколько у нас есть времени? —  Спросил полностью охуевший я.

— Никто не знает. – Доктор посмотрел на лежащего на столе для осмотра Дарю. — Может неделя, может две. Ну может быть месяц.

Последнее он сказал явно, чтобы мне было легче.

Молча мы вышли из клиники. Я положил Дарика, легкого как пушинку, в багажник машины, той самой машины, в которую сам запрыгнул Дэлл в последний раз, когда ехал в эту гребаную клинику. Настроение было – ну не мне рассказывать о настроении тем, кто хоть раз слышал подобное касаемо своих.

Приехали домой, я отнес Дарика, он, шатаясь, прошлепал к своему месту и уснул, а я включил компьютер, чтобы хоть как-то отвлечься. Лента мелькала, но я не видел ничего и не понимал смысла в написанных моими друзьями буквах. Как вдруг на меня вывалилась мессажка о том, что у щенявры Таты родились щенки. Прямо вот день в день.

В моей жизни такое было, когда я увидел Булкину маму на выставке. Тогда я видел эту песу первый раз в жизни, она еще не стала лучшей сукой на националке 97 года в Дмитрове, я вообще не знал ни собаку, ни хозяев. Просто увидел перед рингами, подошел, познакомился, взял телефон, и сказал, что очень хочу щенка от этой собаки. И у меня было абсолютное внутреннее ощущение правильности происходящего. Совершенно то же чувство возникло, когда я увидел Тату в Амстердаме, и провел с ней и ее братишкой пару дней. Для себя четко отметил, что я хочу щенка от такой собаки, хочу и все. Мне нравится видеть соб живьем, а не в интернетных картинках, тогда возникает совершенно другое ощущение. Плюс еще и то, что щеники – Ровины родственники, а Рова характером нравится мне просто запредельно. И вот тогда, именно в этот момент я попросил у Оли щенка. Зная ситуацию, понимая, что будет безумно тяжело морально, а еще понимая, что я пока не могу остановиться, и не могу без этих собак. Но если возникнет пауза, я остановлюсь и с кинологией закончу раз и навсегда, потому что всегда терять тяжело, но чем дальше, тем невыносимее…

Оля знала, что у нас происходит, и согласилась выделить нам одну маляффку для распихивания туч в разные стороны. Она тогда даже не представляла, как эта маляффка перевернет всю нашу жизнь и спасет другую. Но это будет позже, а пока мы ждали приезда малюсенького южачервячка, решили заняться Дариком. Я вообще не люблю сдаваться, даже если дело безнадежно и уже проиграно. Знаю, это не самое хорошее качество, и поведение такое не слишком умно. Но. Вот лежит собака, не ест, почти не пьет. Лишь при слове «гулять» Дарик хоть как-то оживлялся, пытаясь встать. Причем вставать у него не получалось даже с коврика, про плитку вообще говорить не буду – лапы разъезжались, сил не было, и мы выносили его практически на руках.

Тогда я выбросил все уколы, обезболивающие и разные другие таблетки в мусор, а вместо этого каждый день стал покупать Дарику небольшую свежую курицу и варить бульон. Убрал обычную воду, и закапывал ему этот бульон и шприцом, и ложкой в пасть. Дарик брыкался, отплевывался, ругался страшно, пытаясь уползти от меня куда подальше, но из моих лап еще никто не вырывался. Я в медицине ветеринарной полный ноль, наверное, потому что собаки мои не болели никогда (ттт). И просто больше ничего не знаю и не умею, а бульон, ну если и не поможет, то это хотя бы вкусно. Даже Дарику.

Дарик потихонечку втянулся – пить ведь хотелось, а воды не было. Каждый день я возил Дарьку в садик, он лежал на солнышке, пил и спал. Ему не становилось сильно лучше, но главное – и хуже не становилось. И еще он перестал терять в весе. Я не думал, что будет дальше, не думал о том, сколько это еще продлится, просто смотрел в морду Дарику и видел, что у меня еще есть время. Постепенно в бульон я стал мелко-мелко резать куриное мясо, почти в пыль, так, что отделить его от жидкости было невозможно. Дарик снова ругался, но куда деваться? Он пил и ел одновременно, постепенно стал вставать и, пошатываясь, брел до калитки в несколько заходов.

Так прошел месяц, потом еще один. А потом приехал Юрин, приехал и перевернул все вверх дном, поставив наш мир с ног на голову. Понятно, щенулю ждала куча игрушек, свое место и много подобных разностей, но Юрин выбрал себе главную игрушечку – Дарика. Не, он не бесновался, как бесновался сам Дарик, щипая Булку, и удирая от нее со всех лап. Он не хамил так, как Рова, вгрызаясь Дарику в уши полной пастью, Юрин вел себя иначе. Он скакал по садику, игрался в мячики-веточки-листики, а потом, наскакавшись и набесившись, приходил к лежащему в тенечке Дарику и просто зарывался в его шерсть, засыпая на лапах, иногда взяв в пасть его ухо или хвост. Дарик не обращал на малыша вообще никакого внимания, хотя после драк с Ровкой ухи свои он не дает вообще никому, ну разве что мне.

Дальше – больше: Юрин ложился к Дарику, и долго долго лизал ему морду. Или лапу. Или то же ухо. Дарик стал удивляться, в его взгляде проснулся интерес наравне с удивлением. Попутно я оттачивал искусство кормления собак, не желающих жрать: мясо резалось уже крупнее, я подходил к спящему Дарику, аккуратно будил его, чтобы он пришел в себя, потом скармливал маленький, самый вкусный кусочек мяса. Дарик будился, сжевывал. Затем начинались уговоры, Дарик поднимался, делал пару шагов, получал еще один кусочек. Или взять намазать Дарику нос творогом – он его слизнет, аппетит появится, пес встанет и дальше начнет лакать этот творог уже из пачки. Потом к курице добавилась мякоть говядины….

Вы спросите, причем тут Юрин и почему я раньше так не делал? Делал. Пытался, только Дарик чуть-чуть приподнимал голову, выталкивал языком кусочек курицы, смотрел на миску с моими кулинарными потугами, вздыхал совершенно по-человечески: «Заколебал. Иди уже нахер с едой своей, не мешай опочивать!» Или мог лежать несколько часов с носом, перемазанным творогом. Но так было до! Люди, вы представляете себе, что вытворяет личинка южака при виде еды вообще? А при виде ТАКОЙ еды? Схомячив свою порцию со скоростью голодного южака, Юрин мчался со всех лап к нам с Дариком, плюхался на свою пушистую попу, а вся его морда говорила человеческое: «ДАААААЙЙЙ!» Ну какая может быть выдержка у щенков? Правильно, никакой, так что через секунду маляффка южачиная начинала прыгать вокруг миски, устраивать танцы, петь песни, умолять и требовать.

Тут уж Дарик не просто удивился, он понял, что у него на глазах происходит что-то неправильное. Поэтому он пытался подняться и отпихнуть своей попой другую прыгающую попу. Прыгающая попа не обижалась, двигалась и прыгала уже в другом месте миски. Я успевал запихнуть в Дарика пару кусочков, ставил миску в стойку и… Дарик успокивался – малыш дотягивался разве что до дна и до запаха. Вот тогда-то я и опустил миски на минимальную высоту. Эх, видели бы вы как Дарик, обнаружив такую несправедливость, шатаясь, на негнущихся ногах, поспешил к миске, залез туда мордой и стал ее охранять. А вокруг прыгал несчастный голодный маленький Юрин. Прыгал правда не слишком высоко – живот наетый мешал.

И с того дня картина мира стала меняться – Дарька ел, выходил гулять с малышом, Юрин вылизывал Дарику все, до чего мог дотянуться, а с каждым днем дотягиваться он мог все выше и дальше. Дарик стал больше гулять, попутно еще и охранять маленького Юрина от злого мира, иногда, правда, пытаясь лично ему навалять. Юрин приносил Дарику свои игрушки, однажды спер тапок, погрыз и принес его Дарику. Дарик же, когда увидел ЧТО ЭТО, в ужасе свалил куда подальше, а когда я пришел домой, первым прибежал ко мне сказать, что это – не он! С того самого дня Дарька стал снова приходить и встречать нас у самых дверей, как и раньше, все это время. Тяжело поднимаясь, еле-еле шевелясь, но каждый день.

Однако в весе Даря набирал очень медленно, его ошейник болтался даже застегнутый на последней дырочке, а рядом висел огромный такой длинный кусок ошейника с остальными, незанятыми дырками. Как-то уже осенью после очередного дождя, мы пошли к речке напиться. Дарик поскользнулся, плюхнулся в воду и быстрое течение поволокло его за собой. Речки тут неглубокие, просто Дарик потерял равновесие, ориентацию и поплыл кверху лапами. Я собрался шагнуть в воду, чтобы его вытащить, но Юрин оказался быстрее. Он прыгнул в воду как спасатель Малибу, схватил Дарьку за этот длинный кусок ошейника, и отбуксировал на берег.

Таких «мелочей» с тех пор случилось столько, что перечесть их невозможно. Мог ли я подумать, что будет вот именно так? Или даже представить, что у меня будет одновременно 3 южачьих собаки кобелиного типа в квартире? Что с момента приговора пройдет столько времени? Что Дарик вообще встанет на лапы?

Пару дней назад солнечному Дарику исполнилось 14 лет. Он съел две большие порции мяса с бульоном и кормом, погонял Юрина по квартире, просто так, ни за что, по-стариковски. Юрин снова принес ему свою игрушечку, и они вдвоем снова уснули обнявшись.

Случилось чудо, самое настоящее чудесное чудо! Спасибо за это и мирозданию, и его отделу волшебства, тем, кто там за это все отвечает. Уже нет «Белого Ветра», нет никого из наших заводчиков, и не поделиться с ними нашей мохнатой радостью. Не знаю, что с нашими братиками-сестричками, живы ли они, здоровы ли? Дарька, просто совершенно офигенно, что ты с нами! Пусть это все длится столько, сколько тебе самому будет в кайф. А нам это все будет в кайф всегда, хоть приходится и корм в миску подсыпать, и нос творогом мазать, и гулять еще, гулять, гулять, гулять! С днем рождения, пес! Счастья тебе собачьего, аппетита бегемотьего и здоровья лосиного. А куриц и других вкусняшек мы тебе обязательно добудем!

Дарику 14 лет

Дарик и еда

Пищевиком Дарик не был никогда. Он совершенно спокойно лопал из одной из спаренных мисок рядом с Булкой, так же спокойно смотрел на Рову, всасывающего свою еду из миски рядом. Возмущаться он стал лишь тогда, когда Рова, слопав за секунду свою еду, отодвигал корпусом Дарю и начинал жевать из его миски. Не, Дарик совсем не голодал, но он же южак, и это дело принципа.

Почти с год кормление Дарика – это просто какой-то цирк с котятами: мы варим ему разное мясо с бульонами, потом таскаемся с уговорами, ползаем за ним и упрашиваем откушать его Величество. Дарик отворачивает морду, переходит с места на место подальше от нас, потом надкусывает один кусочек. Иногда аппетит просыпается, пес подходит к миске и съедает почти все, иногда (что чаще), съедает совсем чуть-чуть, оставляя в миске почти все, на радость Рове и Юрину. Юрин все это время пасется рядом, смотрит Даре в хвост с надеждой, что вот в этот раз ему, Юрину, обломится побольше – он ведь маленький, даже до стандарта пока не дорос. А еще его никто в этом доме не кормит.

И вот в тот момент, когда аппетит проснулся и Даря начинает активно лакать, я всегда подсыпаю ему в миску аккуратно сбоку где-то с четверть стакана сухого медицинского корма – больше он все-равно не съест, но это полезно. И нужно еще, я считаю.

Ну и еще одно отступление – у меня в доме никогда никаких проблем с залезанием в миски собак во время их еды не было. Давно в Досаафе еще предупредили на эту тему, и я ее всегда держу в памяти, особенно когда в доме появляется моя новая собака. Дэлл попробовал в щенячестве повозмущаться, не знаю с чего уж – детство у него тогда голодным не было. С остальными же собаками все было ровно вплоть до Ровы. С ним я этот момент упустил, и потом уже пришлось регулировать очень жестко. Юрин – он просто лапочка: подгребаешь ему корм рукой в миске, а он руку еще и облизывает – так вкуснее. Дарику же еда всегда была пофиг – забирай – не забирай, корми — не корми.

Вчера сварил Дарику очередную порцию мяса, остудил, положил в миску, налил туда бульона. Разбудил, попросил оказать милость – отведать. Дарик размял лапы, нехотя встал и побрел в свою столовую. Там он покрутился пару минут возле миски, и после очередной порции моих уговоров и упрашиваний приступил к трапезДе. Обрадованный я, как обычно, взял в руку стаканчик с кормом. Только уже начал подсыпать, как…

Когда долго живешь с южаками, хочешь не хочешь, но седьмое чувство не дремлет никогда. Оно превращается в автомат и всегда несет боевое дежурство, причем ему пофиг, где ты находишься – в томной и скучной Европе или на передовом блок-посту в Афгане. Вот и у меня оно тоже не дремало где-то глубоко-глубоко. Дарик абсолютно без всякой подготовки, предупреждения или объявления войны, резко дернул мордой и так грохнул зубами в мою руку, что даже стоявший неподалеку телевизор вздрогнул. То ли Дарик не понял что я – это я, то ли решил проучить слишком близко подошедшего Юрина, перепутав меня с ним. Уж не знаю почему, но он врезал, на моей памяти первый раз в жизни. Да с такой силой, что мамо дорогое.

Сказать что я удивился — ничего не сказать. Я охуренел! Но вот инстинкты – это такая вещь, которая работает совершенно самостоятельно, без помощи и подсказок. Именно поэтому руку я в самый последний момент отдернуть успел- Даря попал в воздух, после чего абслютно не отвлекаясь, продолжил пожирать мясо.

Да, руку я отдернул очень резко, даже очень очень. В руке был стакан с кормом, и корм этот выплеснулся из оттуда дугой, аки радуга. Пассшийся рядом Юрин совсем не суетился. Он подошел, просто сел на попу, раскрыл свою пасть и прямо из воздуха сожрал почти весь корм, так пытавшийся рассыпаться по всей комнате. Мимо пролетело лишь несколько сухариков, но с пола их брать было нельзя, да и не очень-то хотелось.

Юрин облизнулся, обрадовавшись такому незапланированному доппайку, и радостно поскакал на место. Дарик долизал свою миску и притопал ко мне гладиться, как обычно. Он уже ничего плохого не помнил.

Кто-то с недоумением переваривал произошедшее, а для кого-то этот день задался, потому что эти «кто-то» вполне себе даже – банда.

Darik i Jurin
Darik i Jurin

Дарик и хась

Собираюсь на вечернюю прогулку, и думаю, кого из зверей взять с собой первым. Пока размышлял, Дарик уже построился, возле двери и сделал выбор за меня. Выползли на улицу, времени – первый час ночи. Людей вообще никого, только морозец и сугробы везде, подтаявшие слегка, но еще крепятся и держатся конкретно.

Дарик идет медленно, нюхает разную почту на снегу и деревьях. Он на рулетке, чтобы ориентацию не терял (в хорошем смысле этого слова): днем с видимостью у него получше, а вот когда темно, он может запросто двинуть куда-нибудь в столб или в забор. Я тоже не спешу, мне же еще гулять два раза, куда спешить? Иду, на звезды смотрю – красиииво так, полный расслабон.

Вот так, не торопясь и не напрягаясь, заходим мы в большой местный парк. Еле-еле журчит небольшая речушка, тихонько шуршат деревья, тишина и благодать. Вдруг (не, ну как-же без этого, а?) я слышу такой утробный рык, потом крик, а вслед за ним вижу, как метров за 100 на нас летит какое-то чудище, хотевшее быть похожим на хаски. Их тут три таких живет в округе, Рова ненавидит всех трех, с одним даже сцепился в детстве. И в основном, эти песики, слыша Ровкины позывы на пообщаться, обходят нас за тридевять земель. Но то же грозный Рова, а тут совершенно не лающий спокойный Дарик.

Хась несся на нас, как хорошая немецкая овчарка на пуске в лобовую. И как у НО на пуске, за ним болтался длинный поводок. Зверь прижимал голову к земле, и мощными толчками летел в нас. Я совершенно инстинктивно даже тренировочный рукав ощутил, и почти примерился его принять так, чтобы шею не сломать. Аж интересно стало, да и куртка моя позволяла повеселиться. Вот только одна проблемка обрисовывалась – хась и не думал метить в меня, он нацелился в Дарика. Плотно так и весьма конкретно.

Расстояние стремительно сокращалось. Хась бежал в Дарика, хрипя и лая на ходу. За хасем бежали и нежно орали ему вслед мужик и тетка:

– Вуечко (или как его там), постой. Нельзя! Иди к нам!

Озверевшему шавкУ было пофиг – он шел на дело, и собирался разобраться за все моральные дистанционные обиды, которые нанес ему Рова. Или жизнь. Или еще кто.

Дарик уже заметил врага и расставил ноги пошире — он собирался драться! Мне только этого не хватало – чтобы мой старый пес сцепился с молодым и наглым шавком. Этому гаденышу было года 2-3 от силы и он хотел крови. В свете фонарей блеснули горящие глаза и оскал. Вот тогда я заорал на летящую к нам собаку. Да, крикнуть я могу так, что обосратушки случаются не только у собак. Похоже, в этот раз звук подействовал на хозяев куда больше, чем на их собаку. Они очень очень добавили газу, насколько могли конечно, но все еще были далеко, а вот хась же очень удивился. Не, не испугался, а именно удивился. Собачечко ж немецкое, видать, было воспитано исключительно на ПП и эти буквы означали совсем не «получить пи$дюлей». Оно не знало, что так можно, поэтому замедлило ход и остановилось, продолжая смотреть на Дарика, рычать и скалиться, одновременно кося на меня и какбэ недоумевая — шо это было такое невиданное? Разве ж можно так кричать? Зеленые и вся очередная плесень будет очень недовольна.

— Что, ссышь, сучечко? — Я попытался зацепить собаку взглядом, но разумное жЫвотное решило, что ну меня нахер. Продолжая скалиться и засунув свой хвост в жопу, оно стало обходить нас по дуге, вполне разумно закручивая и заходя Дарику за спину со стороны хвоста. Участок парка, где мы встретились, был довольно скользким, рядом текла речка и снег подтаял за день, а к ночи превратился в хороший такой лед. Хась двигался от меня к Дарику. Еще чуть-чуть и он зашел бы так, что мы все находились бы на одной прямой – он и я, а между нами Дарик, отличная и незащищенная цель. Дарик тоже крутился – он собирался встретить врага грудью. Блядь!

Хаскоговновладельцы приближались, поэтому лай и хрип шавка с каждой секундой становился все громче и свирепее. Я крикнул людям, чтобы двигались не к нам, а от нас и быстро, зовя свою мудопсину к себе, но какой-там? Они явно перепугались, и бежали спасать свою собачечку: впереди мужик, конкретно отстав от него – пышная тетка.

Видя это, хась поджал задние лапы, оскалил пасть и собрался было прыгнуть, но не успел – я дернул Дарика к себе и резко ударил хася ногой сбоку. Дарика я дернул совсем чуть-чуть, он стоял на льду, как и мы все. Резкий рывок мог песу мою уронить, а для старой собаки это совсем не есть гуд, как говорят французы. Мне надо было, чтобы хась отвлекся на движение Дари и не заметил, как ему прилетит в плечо – стандартный фокус, когда надо научить собаку быть внимательной и не разрешать себя бить. Но учить его пусть будет кто-нибудь другой и не в этот раз.

Все было хорошо. Бы. Если бы Дарик не был южаком. После слабого рывка поводка он подумал, что мы собираемся бежать, поэтому стал несогласный и попер на хася. Я, ессно, этого никак не ждал – обычно Дарька совершенно спокойно реагирует на чужих лающих собак. Моя опорная нога поехала по льду, и удар по хасю получился ни разу не сильный. Но есть все-таки справедливость в этом мире – хась увидел двигающего на него Дарика, дернулся взад и моя нога вместо жесткого удара в плечо, влепила ему легкую пощечину снизу в челюсть.

Получилось совсем не больно (к моему огорчению), но очень обидно и громко – зубы шавочкины лязгнули, собачку повело в сторону, лапы на льду разъехались, и он с жутким от неожиданности воем, безуспешно пытаясь зацепиться хоть за что-то на пологом снежном склоне, съехал в речку.

— Что вы такое делаете? – Подбежавший к нам, запыхавшийся большой мужик с ужасом смотрел то на меня, то на воющего (о, как они воют) хаски, бултыхающегося и пытающегося встать на лапы в речке глубиной сантиметров в 30.

— Да к сожалению получилось не то, что хотел – тихо проговорил я, глядя на пытающегося выбраться на берег подальше от нас хася.

— Собакам надо давать играть! Ваш сегодня не лаял, они бы познакомились и все. Какое вы имеете право…

И вот тут я закипел. Меня редко что выводит из себя, вот только если дело не касается моих собак. Почему-то так получается, что чем старше и беспомощнее становится собака, тем гнуснее на нее наезды – так было с Дэллом, с Булкой, сейчас вот с Дариком

— Моей собаке почти 14 лет, — зашипел я мужику в лицо. – Я сам буду решать, с кем он будет играть, а с кем нет. Познакомиться, говорите? Поиграть? Да не вопрос. Подождите меня минут 20, я сейчас приведу собаку, которая обожает играть и знакомиться. И гавнишку вашу из шкуры вытряхнет, да и вас полюбит по-всякому. Хотите? Подождете??? Мы быстро!

— Да как вы смее.. – начал было мужик, но я перебил его— Держите свою собаку крепко на поводке, потому что вы можете вернуться домой как минимум без собаки. – И показал глазами на выбравшегося на берег хася, отряхнувшегося и приближающегося к нам. Он был похож на старую линялую половую щетку, хвост у него по-прежнему был в жопе, зубы скалил, но уже близко не приближался. Вид при этом у него был жалкий прежалкий, но останавливаться он не собирался ни разу, четко выпасая Дарика.

Мужик повернулся ко мне, чтобы еще что-то сказать, но тут прибежала тетка, которая, видимо, слышала наше общение.

— Так, все! Ша! – запыхавшись громко сказала она и уже мне – Извините нас пожалуйста, он вырвался, и мы не успели его поймать!

— Бывает! – Уже спокойно сказал я. – У всех бывает, не вопрос. Но вот именно с этой собакой (я показал на Дарю) нам такие развлекушечки вообще не нужны.

Дарик продолжал стоять, широко расставив лапы, задрав хвост на спину и опустив голову. Я обнял собакина и тихонечко потянул за поводок – было холодно, и нам было пора. Хась снова пошел за спину Дарику, и я крикнул мужику, чтобы он меньше говорил, а взял наконец-то свою собаку, потому как второй раз я уже точно не промажу. Мужик попытался снова что-то возразить (о, немцы, любители поговорить), но женщина подняла руку и говорун заткнулся. Он подошел к мокрому хасю, взял его за поводок и… как и следовало ожидать, хась бросился на Дарика. Я закрыл песку собой, но мужик оказался проворнее и рухнул на хася. Хась опять поскользнулся, рухнул под мужика, дико взвыл и заклацал зубами. Через секунду взвыл уже мужик. Взвыл, но шавку свою не выпустил, что делает ему честь, а хасю неполоманную жизнь.

Чем закончилось это барахтанье – не в курсе. Очень хотелось подойти и спихнуть эту сладкую парочку в речку, чтобы остыли оба. Но вместо этого я увел Дарика через парк домой, затем схватил обрадованного Рову, и под горькие страдания Юрина, мы двинулись заре навстречу – в парк, знакомиться с хаски поближе, как хотел его хозяин.

Нет. Не встретились. Не повезло. Но не последний же раз гуляем, правда? Вот только рассчитать бы правильно, когда перестать кормить Рову перед встречей. Голодные Ровы, они особенно добры и к собакам, и к людям, и к шавкам вот таким на старичков наезжать резвым.

ЗЫ. Пошли погуляем вместе с Дариком. Три минуты. Просто так. Просто Дарик.

Юрин. 10 месяцев

Jurin-10-mesyazev
Jurin-10-mesyazev

Завечерело. Одеваюсь на вечернюю прогулку с собаками. Процесс этот, надо сказать, ни разу не быстрый, ибо кукуха у погоды слетела напрочь: ранним утром -1, днем +19, вечером +2 с небольшими отклонениями. Собакам пока хорошо, шуба всегда при них, а вот мне приходится держать весь арсенал гулятельных шмоток в боевой готовности и в зоне досягаемости. Шмоток много, места жить все меньше и меньше, а убрать лишнее зимнее пока не получается — холодно же. Иногда.

Собаки уже нетерпеливо снуют туда-сюда, какбэ намекая, что пора уже. Я влез в один кроссовок, подтянул ногу аки цапель, чтобы завязать второй. Уже почти приступил к процессу, как вдруг тирлинькнул телефон, лежавший рядом на комоде с обувью. Я знаю, почему у цапель нет сотовых телефонов: потому что, когда стоишь на одной ноге, другой очень неудобно телефон этот включать. Но я отвлекся, на телефон в смысле. Потянулся, чтобы посмотреть, кто это ко мне ночью забрел, как вдруг получил такой четкий тычок в коленку ноги, на которой громоздилась вся зыбкая конструкция меня. Проделано было так удачно и конкретно, что я почти рухнул, запутавшись в не зашнурованных кроссовках, и налетев всей тушкой на комод. Удержался лишь чудом, точнее не чудом, а кончиками пальцев, едва застыв, раскорячившись как йожык, на которого так же вдруг и неожиданно приземлился Боинг.

— ЮРИН, БЛЕАААААААААААТЬ!!!!! – Заорал я нечеловеческим голосом, пытаясь обернуться назад, откуда прилетело! – ТЫ ЧЕГО ТВА… продолжить я не успел, потому что вдруг на меня наехал поезд. Или бульдозер. Или фура какая-то сверхтяжелая. Меня снесло как пушинку, удар был такой силы, что все мое шаткое равновесие тут же закончилось, и я улетел в обувь.

Тапочки, ботинки, кроссовки, сапоги и все что там стояло, очень удивилось и разом вышло из шкафа со мной познакомиться живьем, причем с теми частями тела, на которые оно обычно никогда не одевалось.

Когда свет в моих глазах снова включился, я увидел перед собой радостную морду Юрина, вылизывающую мне лицо:

— Я здесь! – Радостно прыгал он вокруг не переставая лизаться. – Смотри как я быстро пришел! Правда, я же хороший, да? Кста, а чего звал? Чего у тебя вкусненькое есть? – И уселся прямо на меня, лежачего, умудряясь при этом еще вилять хвостом.

Сказать что я охудевился – ничего не сказать. Медленно повернул голову туда, откуда мне в позе цапли прилетело в первый раз. Там стоял радостный Дарик, вилял хвостом, крутил башкой, примериваясь, куда бы еще меня боднуть, и укорял, спрашивая, когда уже гулять-то пойдем и сколько можно валяться в башмаках?

Южаки, такие южаки…

ЗЫ. Юрину 10 месяцев сегодня. Юбилейчичек у веселой бодательной собачки. Вот думаю, с днюхой его поздравлять, или с днем военного? 🙂

Пушистый зад

Это был один из последних теплых осенних деньков года. В окно ярко светило солнышко, вместе с солнышком туда же лез какой-то зудящий звук, вымораживающий мозг_ и не дающий сосредоточиться на работе.

Раз работать не получается, взял я своего Тяни-Толкая, в смысле Дарика с Юриным_ и пошел на внеочередной выгул. Действительно, на улице было здорово. Вымокшая насквозь листва перестала уныло валяться, вместо этого она уверенно подсохла и радостно шуршала под ногами. Тут же обнаружился источник звука – это коммунальщики, не наши, каждодневно убирающие мусор и ветки, а какие-то чужие, в огромных количествах и зеленых куртках с оранжевыми касками, чистили все вокруг. Вот представляете – заходите вы в лес, а там по дорожке едет большущий такой пылесос, точнее листьесос.

Люди пилят сухие ветки, тут же дробят их в щепу, но главное, конечно, листья. Их насыпалось просто огромное множество куч, столько, что пыле, тьфу, листьесос захлебывался регулярно и катался выблевываться к скучающему на опушке грузовику.

Дарик шел посреди прочищенной дороги медленно и с достоинством, всем своим видом какбэ говоря – вот как надо встречать настоящего Государя этого леса. Ну а Юрин… Щенок совершенно одурел от счастья. Он прыгал в кучи листьев, барахтался там, кувыркался, поддевал их носом и гонялся за ними всеми сразу. Я отпустил его с поводка и на протяжении всего нашего лесного пути лишь изредка видел мелькнувший из очередной кучи листьев кончик его собачичего хвоста или кусочек уха.

Уже почти на выходе из леса, взял совершенно счастливую, абсолютно черную и такую же радостную собаку на поводок – мы выходили на дорожку, по которой ходят люди, а Юрин в своем счастье границ не знает и запросто может запрыгнуть на ручки к какому-нибудь двухметровому дяде.
Первой лЮдей на дорожке оказалась злющая презлющая немка. Она ругалась себе под нос, и все время оборачивалась в сторону перехода между жилыми домами и лесом. Оборачивалась и чем-то грозила, отряхиваясь. На нас она даже не взглянула, поэтому мы вздохнули и отправились в неизвестность.
Дорога в неизвестность блестела. Асфальт рабочие оттерли, листья лежали аккуратными огромными кучами по обе стороны от нас, томно вздыхали и ждали, когда же их уберут. Вокруг группками работали люди, и вид этих работающих людей делал жизнь еще прекраснее.
Юрин же, наблюдая рядом такую красоту, аж зажмурился от счастья, затем заголосил, требуя продолжения банкета, свободы и уныривания в ближайшие листья.

— А вот фиг тебе, скотинка неугомонная! – Сказал я тихо вновь разыгравшемуся щенку. – Люди работали, старались, а ты сейчас за секунду тут все снова по лесу разбросаешь! И взял Юрина покороче.

Мы прошли еще несколько шагов, и тут я увидел ЕГО. В переходе стоял афро-немец. Или афро-африканец. Или как там их еще толерантно сейчас зовут? Негр в общем. Преклонных годов, в такой же зеленой форме и оранжевой каской на голове. В руках у него был… опа. Дожили. А ведь я не знаю, как эта штуковина по-русски называется – хрень такая аккумуляторная с трубой, которая сильно дует на листья, собирая их в кучу. Листьедув? Листьевысос? На незатейливом немецком оно зовется дующим прибором (устройством). Ну не суть. Думаю, понятно что это такое было.

Удивляло, что все работали группками, минимум парами, но этот герой был совершенно один. Вот я тоже так удивился, что чуть подотпустил рулетку. Юрин тут же дотянулся до края ближайшей листьекучи и поддел ее носом. Несколько листиков радостно взлетели в воздух, но я быстро выбрал рулетку и подтянул Юрина к себе.

Мы уже почти вплотную подошли к стоявшему посреди дороги рабочему. Он смотрел на веселого Юрина, и так же весело улыбался.

Вдруг… я не знаю, что попало в его афрокожую голову, но он направил дуло своего листьесоса на Юрина и нажал спусковой курок. В переходе, его мать! Не, может он хотел подыграть собачке, может хотел порадовать ее легким ручейком из листиков. Но вот беда — силу своего дуя он нихрена не рассчитал.

Или палец бойца дрогнул, или там что-то сломалось, но прибор дунул в нас со всей своей приборьей дури. Мощнейшая струя листьев и воздуха накрыла нас с головой, я ослеп и охлох в секунду. От неожиданности я не успел поставить рулетку Юрина на предохранитель, и мой песик наконец-то дорвался до свободы.

Отплевываясь и выковыривая листья из всего, куда они могли только попасть, я попытался спросить черно-зеленого рабочего, не офигел ли он с такими шутками, и почему до сих пор он не выключил свой всос – листья продолжали летать по всему переходу с такой же силой, как и вначале. Краем мозга стало понятно, почему ругалась та немецкая бабка, когда выходила из перехода, но легче не становилось.

— Быстро выключи свою дуйку! – Уже зло заорал я на работягу. Хренассе шуточки на самом деле!

Поток листьев в этот момент отодвинулся от нас чуть подальше. На секунду я прозрел и… лучше бы я этого не видел. Передо мною в застывшей позе Апполона Бельведерского, только слегка подохуевшего, стоял совершенно белый афронегр. В его руках не было ничего, зато чего было в пасти у Юрина. Он носился с этой включенной аккумуляторной хренятиной на всю длину рулетки, жевал вкусную мягкую ручку агрегата, мотая им из стороны в сторону. Спуск дуйки этой, видать, утопился на постоянную работу, и прибор в зубах Юрина старался вовсю.

Через несколько секунд все собранные кучи вокруг нас превратились в ковер из желтых листьев высотой где-то в полметра. Девственная такая картинка, как никто и не работал.

— Юрин!!! Плюнь сейчас же!!! – Заорал я!

— Да пожалуйста! – сказал Юрин и разжал зубы. Пушка плюхнулась на землю. Видать, от удара автомат, прижимающий спуск, выскочил и адское действо вокруг нас изволило заткнуться.

Я огляделся вокруг: мы втроем были с ног до голов перепачканы листвой, землей, какими-то веточками, сучками и пылью. С одной стороны. А с другой — от свежей, идеально вычищенной дороги не осталось вообще ничего – везде валялся разлетевшийся мусор и листья. Вишенкой на торте в придорожной грязи судорожно молчала заткнувшаяся листодувка.

— Ладно, в расчете! – Сказал я, и провел собак через переход прямо к дороге, мимо так и не пошевелившегося, совсем окаменевшего рабочего.

С нами поравнялся совершенно новехонький двухместный кабриолет ярко, даже жгуче красного цвета. За рулем сидела дама средних лет, а из динамиков между двумя взрыкиваниями мощного мотора, громко донеслось Глызинское (боже, неужели это кто-то еще слушает):

— Зимний саааааад, зимний саааааад!!!

— У меня пушистый зааааад! – В тон Глызину пропел Юрин, а потом ткнулся теплым мокрым носом мне в руку.

— Чего тебе, бандитто маленькое? – Отплевываясь от всякой гадости во рту, спросил я.

Юрин забежал вперед, развернулся, стал на задние лапы. Передние он положил мне на плечи и глядя прямо в глаза сказал:

— Теперь я совершенно точно знаю, какую чудесную игрушечку ты подаришь мне на Новый год! – И лизнул меня в нос.

Пушистый зад
Пушистый зад

Рова — лев

Сижу дома за компом, работу работаю. Вдруг подходит Рова и начинает ласкаться. Рова – суровый мужик с Привоза, он вообще не любитель таких неожиданных нежностей совершенно. Я тоже удивился и.. ну раз собачка сам пришел, я взял расческу и решил его немношк почесать.

— Эх! Я к тебе со всей душой, а ты вон чего! – Грустно вздохнул Рова, и улегся рядом.

Чешу я Рову, только ость чуть-чуть на спине-груди и шее начесал «набил», как пес просится на улицу. Может и обманывает чтобы не чесаться, а может потому и ласкаться пришел что на улицу хотел, а я не реагировал? Дома ведь тепло, на улице холодно, собы много пьют, всякое ж случается.

Шерсть уложить я не успел, она осталась торчать прочесанная в разные стороны, да так, что Рова, сам по себе ни разу не маленький, стал похож на льва с огромной гривой-воротником.

День яркий, солнечный, холодный. Открываю входную дверь дома, Рова выходит на крыльцо и красиво так, картинно потягивается. Я не спешу, пусть песе тоже удовольствие какое-никакое от прогулки будет, не в армии же он.

Мимо крыльца нашего дома идет пешеходная дорожка из района к автобусным остановкам в одну сторону, и в лес в другую. Вижу, как по дорожке, уже почти поравнявшись с крыльцом, идет совершенно немецкая семья: стройный папа в пальто, лет 30 – 35, ведет за ручку маленькую девочку лет 8. С другой стороны от девочки идет мама, крупная такая. У мамы через плечо конкретная сумка-баул, а в руках она тащит за ручку большой дорожный чемодан на двух колесах. Людей этих я не видел никогда, но может они в гости к кому из соседей приехали? И вот еще эта мама с чемоданом…

Дверь нашего дома, большая такая, на доводчике. Она почти уже закрылась после того, как мы с Ровой вышли, но я все-таки успел ее придержать, чтобы не закрылась наглухо. Уже и раскрыл рот, чтобы спросить, надо ли семейству войти внутрь, как вдруг услышал на чистейшем русском:

— Какой же он совершенно охуительнейший!!!

Я аж обернулся, чтобы понять, кто это сказал, но кроме семейства рядом не было совершенно никого. Девочка встала как вкопанная, вытянув руку и показывая на Рову указательным пальцем. Ее нижняя челюсть просто отвалилась, а взгляд был прикован к Рове наглухо. Говорила она.

Папа с мамой тоже остановились, в этот момент девочка отмерзла и повернулась к маме:

— Мам, блядь, ну когда уже ты купишь мне собаку???

Мама поставила чемодан и выпрямилась. Она тоже смотрела на Рову не отрываясь, но обращалась к ребятенку:

— Не, ты прикинь, сколько же оно ЖРЕТ???

— И срёт! – Добавил папа, тоже глядящий на Рову.

В этот момент отмерз и я. Те слова, которыми я хотел спросить у семьи, нужно ли им внутрь, наконец достигли рта, но переключиться на русский от неожиданности не успел. Поэтому дальше весь разговор шел на немецком:

Я:.
— Wollen sie reinkommen? / — Вы хотите зайти внутрь?

Мама:
— O nein nein, Danke! Was für ein wunderschöner Hund!!! / — Нет нет, спасибо. Какой красивый пес!!!

Дочка:
— Wie ein Kuschelbär! / — как плюшевый медвежонок!

Папа:
— Ein riesigeeeeer Eisbär / — Огромный белый медведь.

Вся семья неотрывно смотрела на Рову, хотя и разговаривали, вроде, со мной. Я тоже посмотрел на Рову: ему все это было откровенно похер, и он хотел гулять. Но да, при этом он был очень большой и красивый в лучах вышедшего солнышка. Поэтому я отмерз еще раз, и сказал уже на всем понятном великом и могучем:

— Ну да. Он совершенно ОПИЗДЕНИТЕЛЕН!

В семье возникла пауза, а мы с Ровой спустились с крыльца и пошли по дорожке. Уже возле самого входа в лес я обернулся – троица с чемоданом застыла на том же самом месте, и ни слова не говоря, лишь удивленно переглядывалась друг с другом.

Rova-lev
Rova-lev

Дарик на прогулке

Дарик сейчас почти все время спит, поднимается лишь чтобы погулять и поесть. Ему прописали очередные таблетки – помогают они не очень, но иногда ему становится чуть лучше. Вот в такое «чуть лучше» вышли мы поздно вечером погулять.

Я рассказывал как-то — прямо рядом со входом в лес стоит лесная избушка для всех желающих. Там очень часто заседает мОлодежь и пОдростки, потому что в любое время суток там светло и снаружи, и внутри. А еще есть удобства всякие — столы, скамейки. И уже не надо, как нам когда-то, по подвалам и чердакам шариться.

Идем мы с Дарькой и видим, что избушка полнехонька, хотя время уже далеко за полночь. В этот раз компания там подобралась особенно шумная – гремела музка, столы и скамейки были заставлены бутылками и какой-то едой. Вечеринка была в самом разгаре – парни громко орали и ржали, девушки орали потише, ржали так же. Сколько их там было – без понятия, ну человек 12-15 точно. И всем им, похоже, было очень хорошо и весело.

Прямо напротив этой избушки, через дорогу спилили несколько подозрительных деревьев. Тоже как-то рассказывал — несколько лет назад, детишки из соседней земли поехали в детский лагерь в лес. Там случилась серьезная непогода, и сильным ветром свалило дерево, которое убило ребятенка. С тех пор лесники в наших краях шуршат очень серьезно, деревья проверяют на прочность и пилят их безжалостно. Бревен по лесу навалено достаточно, лежат они рядышком друг с другом, иногда образуя между собой такую узкую дорожку.

Вот в одну из таких дорожек между бревнами, лежащими как раз напротив избушки, своим неспешным шагом Даря и направился. С поводка я его сейчас уже не спускаю, потому что ориентируется он хреново, и сам запросто может забрести в какую-нибудь яму, ложбину или реку. А потом он долго и безуспешно будет искать оттуда выход, до тех пор, пока за ним не спуститься и руками его на дорогу не вывести.

В общем, заходим мы с Дарькой в эту межбревенную дорожку и пес мой присел по своим делам. В этот момент громко долбанула музыка и кто-то из юношей что-то весело и так же громко заорал. Я отвлекся на эти звуки, а Дарька в этот момент решил вспомнить молодость, и не выйти по дорожке, как зашел, а просто перепрыгнуть через рядом лежащее бревно.

Бревно это было небольшим, где-то сантиметров 40-45 в диаметре, и у Дарьки перепрыгнуть его почти получилось. Почти, потому что, когда он уже двумя передними и одной задней лапой через бревно переступил, его оставшаяся задняя лапка за бревно зацепилась. Дарька потерял равновесие, закачался и рухнул. Бы. Бы — потому что не рухнул: я уже включился, подставил руки, и успел его поймать прямо в полете.

Вдруг в избушке вырубилась музыка, и моментально к нам подлетела толпа что-то там празднующих. Офигевшие ребятишки окружили нас со всех сторон и наперебой галдели, предлагая Дарьке помощь, какую-то еду. Кто-то даже куртку протягивал укрыть несчастную собачку! Проехать там на машине нельзя, дык ребята тут же сообразили: давайте, мол, мы его понесем на руках к машине, и в ветеринарку отвезем (а ведь пили они в избушке этой однозначно не яблочный сок).

Сказать что мы с Дарькой обалдели – ничего не сказать. Вообще. Это было более чем неожиданно. Даже Дарик, которому сейчас вообще все пофиг, недоуменно поводил носом, разглядывая окруживших его девочек и мальчиков. А у меня в этот момент реально вот подкатил ком к горлу.

— Ребят, спасибо! – Говорю – Я справлюсь. Если вдруг что, сам донесу. Пес старенький, ему гулять лапами обязательно надо.

Дарик действительно очень сильно похудел, так что помощь мне была бы не нужна, но ребята и не думали расходиться:

— Может тогда поддержать его с двух сторон? Ну чтобы он не падал, когда гуляет? Мы с вами вместе пройдемся.

Я уже поставил Дарика на лапы, поблагодарил всех еще раз, и мы тихонечко побрели по дорожке дальше. Отошли уже метров так на сто, но музыка в избушке все не включалась и не включалась. Я остановился и обернулся: ребятишки, только что безумно праздновавшие и оравшие во  все глотки сразу, молча стояли на дорожке и внимательно глядели нам вслед…