День приГлючений

Вступление

Бывают дни обычные, бывают так себе, а бывают такие, полные приГлючений, ну как сегодня.

У нас течет какая-то сука. Не, не так. У нас ТЕЧЕТ СССУКА. Какая-то! Дарик, который итак все-время на своей волне, вообще на команды реагировать перестал. И даже Рова, который послушно отходит от занюхиваний лишь только называешь его имя, теперь играет со мной в перетягивание Ровы от всяческих пометок.
Это было вступление.

Выступление раз. Дарик и дети

Утро. Иду с Дарей. Ну как иду — медленно перемещаюсь от травинки к травинке, лишь только делая вид, что иду, потому как Дарик изволит нюхать. Навстречу — небольшая семья из замотанной лишь во сто метров ткани большой чудищи, девочки постарше и двух мальчишек.
Дети видят Дарика, начинают радостно галдеть:

— Ой, собачка, беленькая, гав-гав.

Маман перекашивает (через платок на морде видно), и она начинает что-то болтать на своем тарабарском. Но девочка возражает, по тону видно, и тут же получает подзатыльник, после чего замолкает и отходит от маман (или что там в тряпки было замотано).

Средний мальчишка, ну лет 8-10 где-то, тут же начинает кривляться, тыкать в Дарика и орать на немецком:

— Фии, мерзость, скотина

Совсем маленький мальчик, который в коляске, продолжает тыкать в Дарика, улыбаться и голосить свое:

— Гав-гав, какая гав-гав.

Дарик, не обращая ни на кого внимания, нюхает траффку, аж подрагивает от запахов.

Тут средний, совершенно разошедшийся пацан, подлетает к малышу и лепит ему подзатыльник, аки маман сестре. Малыш от неожиданности, от непонимания того, что случилось и за что вообще от удивления выкатил глаза, секунду помолчал и в конце концов зашелся таким горьким ревом, что реально захотелось его пожалеть. Ну и братца пугануть конечно, чтобы остыл слегонца — тут не пустыня с верблюдами. Но моя мысль даже оформиться в мысль не успела.

— ГАФФФФФФ, БЛЯДЬ!!!! А ну заткнулись все! Мешаете порнуху нюхать!!! — Дарик, как он умеет, рявкнул во все южачье горло метров с десяти как. И даже прыжок типа обозначил. После чего равнодушно повернулся к публике пушистым задом, задрал лапу и вальяжно побрел к следующей метке.

Семейство замерло. Малыш в коляске перестал орать, у девочки отвалилась челюсть, а спортивные штаны у кривляющегося недоделка стали стремительно мокреть.

Выступление два. Ровик, мужик и лабр

Иду уже с Ровой на дневную прогулку. Невдалеке от нас мужик, наверное лет 60-65, с красивой мощной кожаной перестежкой через плечо. Вокруг него скачет молодой шоколадка — лабр, ну года полтора максимум.

Как все лабры, веселый, задорный, гафф-гафф, шишечку подбросить, палочку выломать и погрызть. Скачет из стороны в сторону, через лесную дорожку туда-сюда, упивается солнечным днем и прогулкой. Мужик же идет неспешно, совершенно не в нашем темпе. Его запросто можно было обогнать, но вот эта свободно скачущая бесповодочная собака…

Мы подошли уже довольно близко. Хотя мужик нас ощутил, он только обернулся, посмотрел, снова отвернулся, и бредет себе дальше как брел. Явно не местный, потому что местные собачники обычно во-первых здороваются, а во-вторых берут своих собак на поводки.

Мне в общем-то совершенно пофиг, кто там со мной здоровается, а кто нет, поэтому я вежливо, через пожалуйста, попросил мужика взять свою собаку на поводок.

— Идите, он не тронет — пробубнил мужик себе под нос, даже не обернувшись.

Но вы же помните – у нас течет какая-то ссука! Рова пока не сильно знает, что это значит, но как порядочный южак он всегда не против:
а) кому-нибудь ввалить
б) кого-нибудь трахнуть.

Мало того, что нервы собачьи итак на пределе, а тут еще мужчинка. Чужой. Разговаривающий. И Рова полез разбираться…

— У вас, наверное, еще собаки дома есть? – Спросил я, попутно осаживая Рову, и наматывая на руку поводок, делая его покороче.

— А почему вы спрашиваете? — Мужик остановился, удивленно и непонимающе поглядев на меня.

— АПВОВНВ – очень захотелось ответить взад (кащениты, пгевед), но я сдержался и сказал:

— А вот мой тронет, и вполне реально, что этой собаки у вас больше не будет. Оно вам надо? – И достал телефон, типа иду на обгон и буду снимать, если чо. Моя-то собака на поводке, а дядя законы знает.

Рова при этом тянул убивать, причем совершенно молча – он же не Дарик дичь ревом распугивать. И, наверное, было что-то такое в его мохнатом облике, что ни веселый лабр, уже выкативший из леса какой-то пенек, ни даже мужик возражать и спорить не стали.

Мужик свернул на боковую дорожку, лишь ругнувшись в наш адрес себе под нос чем-то совершенно неразборчивым.

— И тебе не хворать! – Сказал я ему в спину громко по-русски, продолжая оттягивать гребущего всеми лапами и даже хвостом Рову от этой импотенциальной жертвы.

Мы отошли от места расставания метров на 20, не больше. Подумал еще, мол, странно – обычно Рова собак рвать лезет, но тут на мужика прет…

Вдруг за спиной раздался грохот и вопли, вполне себе такие конкретные. И хотя мы с Ровой в сторону мужика с лабром совсем не собирались, моментом развернулись и бросились на звук.

Посреди лесной дорожки лежал велосипед. Под ним и над ним одновременно лежала бабушка без возраста, лежала и орала. Мужик с перестежкой и белым, как мел, лицом пытался ей помочь, но бабулька орала именно на мужика. Ну а сбоку, разумеется, подальше от всех, стоял шоколадный лабр и в зубах его была большущая палка, метра два в длину.

Наверное, бабуля ехала по дорожке, шоколадка с оглоблей выскочила из кустов, и палка попала в колеса едущего велика. Или лабр врезался в велик. Или бабулька пошатнулась от страха врубиться в бегающую собаку, и грохнулась со всем своим добром. В общем, не особо важно, что там за или, но бабулька лежала на земле. Лежала и орала.

Вопила она реально зло и конкретно, но мы все-равно подошли. Хотя мужик уже и не отсвечивал, Рова изредка поглядывал на него. Однако решил его больше не пасти, а просто уселся рядышком у ноги, наблюдая за этим цирком.

— Давайте я Вам встать помогу, – говорю бабульке.

— Спасибо, сама справлюсь! – Бабулька кивнула мне, и орет мужику:

— Вот бывают же нормальные, послушные собаки! (это она про Рову???). Не то что вот эта! — Бабка зло посмотрела на совершенно офигевшего и понурого лабра. Тот стоял лишь слегка подрагивая, и боясь пошевелиться, похоже осознавал, что он сделал чего-то не того.

— Это же лес! – Жалобно проблеял мужик

— Это общий лес! И правила здесь для всех! – Бабка не снижая ора, выкарабкивалась из-под велосипеда. Затем, хромая, присела на пенек рядом, и достала из кармана приличный такой самсунг.

— Ну тогда всего хорошего! – Я понял, что эта бабулька не пропадет нигде, и попытался отвалить, но не тут-то было:

— Молодой человек, номер своего телефона оставьте. Свидетелем будете если вдруг что! – Потребовала бабище.

Продиктовал ей свой номер, сказал, как меня зовут, распрощался, и пошли мы с Ровой гулять. Но отошли недалеко – у меня в кармане зазвонил телефон. Сейчас изоляция, практически все на карантине и телефон звонит очень-очень редко. Достаю – какой-то незнакомый номер:

— Алло. Юрий? Хорошо. Я связь проверяю, пока вы еще далеко не ушли! – В трубке звенел стальной голос велосипедной бабки! – Когда понадобится, я вам перезвоню!

И вот тут мне стало жалко и мужика, и его безмозглого шоколадного веселого лабра. Думаю, если реально будет дело какое, скажу, что бабка обкурилась и гонялась с палкой за нашими собаками на своем велосипеде. Ну а дальше поскользнулась, упала, ничегонепомню, гипс. С кем не бывает, собственно? 🙂

Где твои 13 лет?

Сегодня Дарику 13 лет, и поверить в это невозможно! Вот только вчера за окном 2007 год, три дня после актировки щенков питомника «Белый Ветер». До последнего момента я не был уверен в том, что уеду со щенком, но Валерий Львович выбрал первого, посадил мне эту зубастую тряпочку на руки и все. Я снова пропал.

Дарик и Валерий Львович с Тамарой Николаевной, вернули меня к обратно к собакам. Но Валерий Львович выбрал такого песу, единственно возможную, которая мне тогда могла подойти. Дарик не похож ни на кого. Радостный, веселый, очень любит людей и очень не любит некоторых собак. Разумеется, он с удовольствием сдавал экзамены, бегал на выставках, занимался на площадке. Так же радостно и чудесно держался за рукав фигуранта. Как хороший спортивный пес, хотя и без капли злости на человека, что для меня было удивительно. Зато как легко сдавать экзамены и не бояться, что пес сейчас прыгнет выше рукава и возьмет тело за горло.

Как бы Дарька себя не чувствовал, всегда, как только поворачивается ключ в замке, он бежит навстречу, снося своим хвостом разные предметы. Но ему откровенно пофиг, главное — уткнуться в ноги и радостно повыть на весь дом — уррра, я не один, вы пришли! Ровика он по-прежнему за человека в доме не считает.

Рова и Дарик охраняют садик поочередно. Рова всенла лежит в тени, и только изредка вызверяется на каких-нибудь особо злобных собак. Дарик же… Он лишь орет, беснуется, гоняет всех, включая птичек и насекомых. Нравится ему это и эффект поразительный: перед забором со стороны садика у нас парковка, за ней елки. Иду я вдоль этих елок и сквозь рев Дарьки, слышу разговор проходящих мимо людей:

— Опять здесь снова этот злющий пес. Жаль что того другого, доброго сегодня нет. Он такой хороший, никогда не лает и не швыряется, не то что этот!!!

Это они про Рову так, как я понимаю.

Дарик — настоящий южак, особенно в плане пакостей. Если ему что-то не нравится, он просто начинает громко, во все горло стонать, кряхтеть и орать. Ему всегда надо быть с нами, он должен быть в курсе всех дел, валяться перед дверью и постоянно все контролировать. В остальном же, за столько лет — просто беспроблемный, улыбающийся солнечный мальчик.

Здоровья тебе пес! Будь с нами как можно дольше и пусть у тебя ничего не болит. А полную миску вкусностей мы тебе всегда насобираем!

С днем рождения, Дарик! С твоим 13-ым днем рождения 🙂

Тамара Николаевна Вишня

Белый Ветер
Тамара Николаевна, Валерий Львович

Тамара Николаевна Вишня… Многим, очень многим из вас это имя ничего не говорит. И имя питомника южаков «Белый Ветер» уже просто слова. Хотя это может еще предки, которые уже и за пределы родословной некоторых из ваших любимых звериков повыпадали…

Первый раз Тамару Николаевну я увидел в середине 90-х на какой-то выставке. Точнее даже не Тамару Николаевну, а Царину. У меня часто так — сначала смотришь на понравившуюся собаку, а потом знакомишься с хозяевами. Обычно хозяева тоже всегда нравятся. Так было с Мариной, заводчицей Булки, так случилось и с Тамарой Николаевной. Но познакомились мы живьем гораздо, гораздо позже, лет так через 12 после этой выставки.

Я тогда старался все снимать на видео, чтобы дома смотреть и смотреть. На выставке же через прицел видеокамеры все происходящее видно не очень. Однако вот собаку я заметил сразу. И еще заметил, что ей явно не хватает скорости и вымаха, хотя она более чем может.

Когда тебе слегка за 20, то ты, вернее я, совершенно уверен, что весь мир молодой, здоровый, ничем не болеет и занимается спортом. Царину выставляла Тамара Николаевна. Ей было тогда под или даже за 60. Бежала она совсем не очень, ну я и пошутил на эту тему в камеру, мол, собака классная, а бабушка, которая ее выставляет, думает что она бежит.

Снимал я все для себя, разумеется никаких политесов там не было. Затем я познакомился с Ленкой Цукановой. В результате весь свой видеоархив перезаписал и отдал ей. Мы часто тогда старых собак смотрели, когда встречались. Разве знал я тогда, что Ленка была куратором Белого Ветра? Естественно, кассету и Тамара Николаевна с Валерием Львовичем, и их дети тоже увидели. Сергей Теселкин как-то со смехом мне об этом напомнил, и мне действительно стало стыдно, хотя я об этой съемке давным-давно забыл.

Я познакомился живьем с владельцами Белого Ветра давным-давно. С той же Ленкой Цукановой катались смотреть на каких-то собак и вдруг она сказала: «Поехали, с твоими земляками познакомлю. Там классные собаки!»

Сотовых тогда еще не было, поэтому мы просто свернули с одной дороги на другую и через несколько минут все окрестности подмосковной деревни содрогались от лая собак.

Нас встретили опрятные, чистенькие хозяева, подбежала и гаффкнула тоже чистенькая молоденькая южачка, хотя погода на улице была хреновой.

Мы зашли в дом. Чудесные чистенькие же щенки спали в большом деревянном загоне. Затем в дом вошла Царина. Она неодобрительно взглянула на меня, пошла погладилась к Ленке и неспешно так ушла. А за эти несколько секунд стол в доме превратился в роскошную самобранскую скатерть. Тамара Николаевна умела сделать праздник совершенно незаметно, не напрягая никого, не поднимая шума. Такое чудесное украинское хлебосольство на совершенно ровном и пустом еще пару секунд назад месте.

И вот через эти несколько секунд я забыл, что живьем и близко вижу этих людей в первый раз. Ну выставка ж не считается, какое там может быть общение? Мы общались так, как будто знаем друг друга всю нашу жизнь.

Валерий Львович, как и Ленка Цуканова, не слишком многословен, в основном по делу. И глаз на собак у него и у Ленки был просто как оптический прицел. А Тамара Львовна… То собаку приведет из вольера, погладит, отпустит, в пасть ей чего нибудь засунет (мы все орем, что так нельзя, что им это вредно. А сами при этом жрем в три горла).

— Да, да, я знаю! — Говорит Тамара Николаевна и снова достает какой-нибудь кусочек очередной зашедшей в дом песе. А песа эта от нее не отлипает, просто ходит вжавшись в нее, и не уходит никуда, разве что периодически пожевывает то, что Тамара Николаевна ей, украдкой от нас (ну она думала, что украдкой) выдает. Хотя дело, как вы понимаете, было совсем не во вкусностях. Собаки своих хозяев обожали, вот всем собачьим сердцем и тушками. Никакой показухи, потому что нас ведь вообще никто не ждал, мы свалились как снег на голову.

Ну а потом проснулись щенки… И Тамара Николаевна исчезла, вот рррраз и нет ее. Во-первых щенков покормила мама, после чего, радостная, как на крыльях, выпорхнула из загона от этих маленьких пиявок. Маму ждал роскошный ужин в семизвездочном ресторане «У Вишен». А во-вторых, за кормление щенков принялась Тамара Николаевна. Уж как мы ни смеялись, как ни пытались оторвать ее от этого занятия, все было бесполезно.

Несколько раз я брал для разных знакомых собак в Белом Ветре и ни за одну не было стыдно. Потом ушел Дэлл и я физически не мог никого взять. Был уверен, что Булка и Тошка проживут у меня сколько им отмеряно и на этом я с собаками закончу. Рождались разные пометы от разных хороших собак, но я даже не думал рассматривать кого-то для себя. Затем одновременно родились щенки и в Белом Ветре и у Ленки Цукановой. И там и там мне предложили первый выбор. Помет в БВ был от Гопака и вопрос с алиментным щенком тоже отпал сам собой. Ирина Бедарева совсем не возражала. Даже имя щенку придумалось само собой, и звезды повернулись тоже правильно. Но.. я до последнего думал, мол, посмотрю на собак и вежливо откажусь. Возмещу расходы, переоформление там, то да се и на этой чудной ноте закончу с собаками вообще, чтобы никогда больше.

Так я думал ровно до тех пор, пока не вошел в комнату со щенками. Дальше я не помню ничего, кроме того, что щенки были веселыми и теплыми. А еще они были так похожи друг на друга, как будто сделаны под копирку. Настало время выбирать, но я не мог даже пошевелиться. Валерий Львович поглядел на меня. Он сразу и безусловно понял все. Тут же поймал веселящегося Дарика, вручил его мне, и этим он совершенно реально вернул меня обратно в породу.

Я обещал накатать Дарика до чемпиона и привезти через год на монопородку. Оба обещания я сдержал. Тогда к 2008 году у нас с Александр почти получилось объединить большинство южачистов. На форуме присутствовало очень много самых разных людей, но одно дело — интернетовское общение, а другое — общение живьем.

На той монке собралось действительно довольно много народа. Поначалу все как-то стояли кучками по группам и интересам. Я подходил к одним знакомым, к другим, но никто никуда на тему пообщаться друг с другом особо не спешил.

А потом случилось настоящее чудо: приехал Белый Ветер в лице Тамары Николаевны, Ольга и Сергей. Тамара Николаевна несла в руках огромный алюминиевый таз. Не тазик, а именно таз, в котором раньше белье стирали. Но в тазике этом было не белье. Он был полон горячими, просто отпадными на вид пирожками. Пирожков этих было с горой, все обалдели от такого зрелища, стало тихо тихо, но никто даже не думал двигаться с места. Тогда Тамара Николаевна громко и по-доброму, как она умела, сказала:

— Ну чего стоите-то? Остынут ведь! Подходите, кушайте!

И как-будто плотину прорвало. Только что народ стоял кучками по углам, как вдруг через несколько секунд вокруг Тамары Николаевны выстроилась очередь. Там перемешались почти все южачисты во-первых, из самых разных кланов, а во-вторых и те, кто ни в какие кланы не входил. Мы с Марина наблюдали это зрелище издалека, а когда народу стало поменьше, я подошел вместе с Дариком. Обнялись, я говорю:

— Смотрите чудо какое выросло! Валерий Львович не ошибся, как всегда!

Тамара Николаевна пристально посмотрела на Дарика и глаза ее наполнились слезами. Хотя она тут же спохватилась, полезла в тазик, что-то там пошевелила, вытащила оттуда чудесный румяный пирожок и вручила его мне со словами:

— Вот, Юрочка, возьми. Этот — самый самый вкусный, он тебя специально дожидался!

Вокруг нас, с пирожками в руках уже во всю общались самые самые разные южачисты. И были забыты войны и обиды, вражда и недоверие. Ненадолго конечно, но в тот момент над всеми нами вышло солнышко и наступило общее счастье. И привезла это счастье с собой, разумеется Тамара Николаевна Вишня, легко и просто, по-доброму объединив всех и сразу.

На следующий день мы встречались питомником, смотрели на однопометников Дарика. Гуляли с Ольга и Сергей, но к Тамаре Николаевне и Валерию Львовичу в подмосковную деревню доехать не получилось.

— Ну ничего, не в последний же раз — Думали мы. Но неожиданно оказалось, что это был последний раз. Вскоре после монопородки умер Валерий Львович, теперь, 20 февраля не стало Тамары Николаевны. Такой же светлой, солнечной и доброй, как огромное количество чудесных красивых собак, носящих приставку «Белый Ветер», собак, за которых не было стыдно.

Все думал — ну что писать? Тамара Николаевна ведь человек не и-нетный. Если доберусь до Москвы, обязательно напрошусь в гости. Поздно. Осталась только память, ощущение тепла, доброты и очень очень близкого человека. Наша порода действительно потеряла и чудесный питомник, и просто замечательных, очень хороших людей. Мне повезло, что я знал их живьем, это очень дорогого стоило.

Все, кто знал Вишен, кто их помнил, у кого были их собаки, да и просто породники — помяните замечательную, чудесную Тамару Николаевну и Валерия Львовича. Теперь они снова вместе, а мы совсем без Белого Ветра. Навсегда.

ЗЫ. Фотографии Александр Рыжов, за что ему огромное спасибо. Я был не в состоянии шевелиться 🙁 Зато Саша был на высоте, как всегда!

ЗЫЫ. Тут на форуме ветка питомника, совсем небольшая, но там наши встречи описаны куда более подробно. Легко и весело писать, когда все здоровы, живы и впереди только радость и счастье. Просто не думается о том, что это все тоже когда-то закончится

https://forum.southrussian.net/index.php?board=38.0

https://www.facebook.com/groups/730184277017453/permalink/2755777761124751/

Белый Ветер
Тамара Николаевна Вишня и Дарик

Морды страшные

Рова – собака молчун. Конечно, в исключительных случаях, в основном, когда он хочет кому-нибудь ввалить, но не получается этого кого-то достать, вот тогда эта зверюга может зло и страшно разораться, но обычно… он пытается достать. Другое дело – Дарик: ему для громкого пения песен о тяжелой южацкой судьбе достаточно даже того, что его закрыли не там, где бы ему сейчас хотелось, что вода в миске не достаточно свежая, что пора бы и погулять уже, ну и так далее.

Именно поэтому можете представить степень моего с лежащим у меня в ногах Дариком удивления, когда из зала с закрытой дверью раздался даже не лай, рев Ровы. Нет, в дверь никто не звонил, пес мой в большом зале был один, и попасть туда не мог даже Карлсон: окна в зале были только откинуты, а не открыты.

Дарик тут же поддержал закадычного врага громким воем, от которого я сразу оглох и выбежал в зал поглядеть что же случилось? Рова стоял лапами на подоконнике и продолжал дико орать в стекло, периодически тыкаясь в него носом и зубами, которые звонко лязгали. Я малость ошалел – не, если бы это был домик в деревне и полаять на прохожих – святое дело, но, блин, СЕДЬМОЙ ЭТАЖ!!! Туда далеко не каждая птица долетает!

— Совсем у собаки кукушечка отвалилась! – Подумал я, подошел к Рове, чтобы сделать ему внушение через пушистую попу… и обалдел: метрах в трех от окна и чуть ниже, где-то на уровне 5 – 6 этажей в поднятой люльке стоял мужик в каске и умоляюще смотрел на Рову. Увидев меня, он замахал руками, пытаясь мне что-то проорать, но из-за Ровы с Дарей было слышно ничего.

Еле уперев Рову в другую комнату и закрыв за ним дверь, децибелы уменьшились настолько, что я стал понимать рабочего по губам:

— Уберите вашу собаку! – Взмолился он. – Нам ветки на деревьях надо подрезать, а он тут! Лает! Бросается!

— Да ладно вам! – Ржу – Где вы, а где собака? Да и окна закрыты, что он вам сделает-то на таком расстоянии?

— Нудануда! – Рабочий закрылся от меня нерабочей бензопилой – А если он стекло выбьет и прыгнет? Как раз в люльке и окажется. Я собак звиздец как боюсь, меня в детстве кусали все собаки, даже те, которые в своей жизни до этого никогда никого не кусали. Дык то добрые собаки были, а ваш – монстр какой-то дикий!

Рабочий посмотрел в окно, Ровы там больше не было. Я смотрел на перепуганного рабочего (им оказался вполне себе молодой парень), смотрел и продолжал ржать.

— Чего смеетесь? – Полуобиженно произнес работяга – Морда у собаки звиздец страшная какая!

Рабочий еще раз посмотрел в окно, потом опустил глаза и на автомате произнес себе под нос:

— Очень уж кстати, она на вашу похожа!

Я взвыл и рухнул. Дарик и Рова удивленно смолкли! Занавес опустился и закрыл мое дергающееся в конвульсиях от хохота тело ????

Darik_spit-2019-09

Забор починили

Не дай нам бог жить во время перемен. Рова

Дай бог нам жить во время перемен. Дарик

С тех пор, как Рова, пробив своей чугунной башкой лаз в загоне и открыв ворота, зашел с тыла и вонзился в спящего Дарика, для Дарьки настали тяжелые времена. Если интеллигентного московского песика сажали в загон, он регулярно орал, бесновался и требовал воли. Если же в загоне был Рова (да да, мы не прекращали эксперименты по нахождению дыры, только главные ворота уже закрывали на замок, чтобы таких нежданчиков с драками больше не было), бедный Дарька днем не отходил от меня ни на шаг, а ночью прятался куда-нибудь под стол, чтобы хоть как-то обезопасить себя от возможного визита Ровы хотя бы с двух сторон. Спал он тоже беспокойно, постоянно бдя и ворочаясь – Ровкины нападения даром не проходят ни для кого (кроме меня, разумеется).

Но в этом мире заканчивается все, и хорошее, и плохое. У рабочих закончился отпуск (наконец-то), они вернулись и поставили забор. Работали быстро, споро, весело, потому что были мотивированы не только деньгами, но и моим обещанием, что если Рова вылезет еще раз, весь ущерб, каким бы он ни был, пострадавшим оплатят они сами. А еще я возьму вылезшего Рову (если поймаю), приду с ним домой к бригадиру и там отпущу Рову на вольный выпас. Чего он сам там в доме бригадирском выпасет, пусть то и жрет.

Рабочие выкосили растения, нашли дыру, удивились изворотливости одесской скотинки, вкопали забор, усилили его всяким дополнительным железом, и клятвенно заверили, что теперь оттуда не вырвется не только толстопопый южак Рова, но даже мало-мальски откормленный ежик.

Когда ставили этот забор, собак в садике, ессно, не было и знать об изменениях они ничего не могли. Забор этот не видно никак, только из загона – это самый дальний угол сада, который постоянно в зарослях.

И вот что удивительно: запускаю в обзаборенный садик Дарьку, он верным шагом топает на террасу, укладывается на солнышке прямо на самом видном месте и сладко засыпает (чего не было уже давно, с самого побега одесского бандюгана). Вот откуда он знает, что все починено и шансы у Ровы снова совершить побег реально приблизились к нулю?

Запущенный в загон Рова радостно потер лапы, дождался пока я отойду на несколько метров, после чего моментально бросился к своей потайной двери. Люди, видели бы вы выражение лица совершенно офигевшего от несправедливости судьбы Ровы. Он вернулся, чуть не плача, с глазами во всю морду:

— Как же так? Вот только что она тут была, а сейчас все? И людей на улице не погонять! И Дарику лишний раз не ввалить! Жить-то теперь как?

Пес сел на толстую попу, а затем громко и тоскливо завыл во всю южачью глотку.

Darik_v_mashinet-2019-09
Darik_v_mashinet-2019-09

Дарька и Ровка, разные галлактики

Вечер. Сижу на диване. Тихонечко подошел расчесанный, но не обиженный Дарик, аккуратно положил свою голову мне на колени. Я отложил планшет, поманил Дарика на диван, но какой-там? Интеллигент, есть со стола? Без ножа и вилки? Да ни в жисть!

Сполз к нему на пол, обнял за лохматую башку, глажу. Сидим, молчим, дышим вместе. Тишина, ни звука вокруг. Дарик задремал, причмокивает во сне, лапами перебирает — охотится, наверное, где-то. Только перестал гладить — пес сразу проснулся, башку под руку просовывает и прижимается, нежно так, всей лохматой тушкой.

— Пойдем, Дарька, — говорю, — вкусненького чего-нибудь тебе дам

Пес понимает и прижимается еще теснее, как-будто говорит:

— Да ну ее, вкусность эту. Давай еще так сидеть! Мы вместе и это так здорово. Ничего больше не хочу.

Снова сидим, глазу песу, он подремывает. Похолодало. Окна открыты, и в комнате становится довольно прохладно. Просыпаю Дарьку, поднимаюсь вместе с ним и вдвоем идем к коробке с собачьими вкусностями. Дарик идет нога в ногу, прижался крепко, в глаза смотрит… Даю вкусняшку, он берет ее в пасть, нежно так, и там держит, не жует, все смотрит в глаза, смотрит.

С трудом выдерживаю этот взгляд, что-то щемит глубоко-глубоко. Беру себя в руки, отвожу Дарьку в теплую комнату, укладываю на шерстяную лохматую подстилку, рядом кладу еще одну вкусность. Закрываю дверь и выпускаю Рову. Настроение такое же, а-ля «романтик» — вечер, собаки…

— Иди ко мне, пес! — Говорю, — посидим вместе!

— Да, ща, минутку! — Собака упрыгала в один конец комнаты, потом помчалась на проверку Дарькиных мисок (вдруг там осталось чего), погрохотала железом, а потом вообще исчезла.

— Рова! — Только позвал, как из коридора вынырнула большая лохматая тыква с ушами. На секунду, и затем снова скрылась. Послышались какие-то звуки.

Подхожу: сидит собака перед коробкой с вкусняшками, и требовательно стучит по ней лапой с выпущенными когтями, мол, папА, а ви там ничего не забыль с вашей-то памятью?

Выдал каркадилу две штучки и кистью руки ощутил Ровины яйки, так он все и сразу всосал вместе с моим локтем. Но надо отдать должное — я научил его делать это нежно, без зубов, иначе писАть мне было бы нечем. Хотя, кто знает, может быть и пИсать тоже. ????

Возвращаюсь, усаживаюсь на диван. Собаки нет.

— Рова, — снова зову зверя, — сюда иди.

Нет собаки. И шевеления никакого нет. Я прямо через стены вижу чудесную, неподвижную, высеченную из гранита статуэтку на выдержке, которая уперлась глазами в эту гребаную коробку со жрачкой и забыла, где у нее уши и лапы.

— Ну и сиди там один, как дурак! — Говорю в никуда. Не хочешь пятиминутки нежности, фиг с тобой! И снова втыкаю в планшет.

Поняв, что банкет на сегодня закончен, из коридора медленно выплывает печальный Рова. С видом: «собаку завели и не кормят», он так же подходит ко мне и кладет свою огромную чугунную башку на колени:

— Эх, раз жрать не даёти, то нате, гладьте!

— Иди сюда, мой хороший! — Наклоняюсь, пытаясь обнять Рову, и тут же получаю мощнейший удар сразу везде. Рот полностью забит шерстью, в глазах звездочки, я вбит в диванную спинку так, как будто на меня наплыл скоростной бульдозер. Отплевываюсь, открываю глаза — на диване, где-то сверху меня расположилась огромная лохматая туша белого каркадила, причем ко мне спиной, всеми четырьмя лапами кверху. Мало того, что вся целиком на диване и на мне, дык еще извивается от радости, как личинка дождевого чирфяка, на которого сверху пролился не дождь, а как минимум — дорогой коньяк.

Я это все к чему? Две собаки одной породы, у обоЕв родословные чуть ли не до времен Ивана Грозного. Оба какие-то чемпионы чего-то там. Кто? Скажите, вашу мать, КТО ПИСАЛ СТАНДАРТ этой породы? И по каким критериям вы этим двум зверям всякие титулы присуждали? Они ж не из разных пород, они из разных галактик на самом деле! ????

2018-11-12-Darik

Менявстречальщики

С того самого момента, как ушла Булка, Дарик принял на себя обязанности почетного менявстречальщика. Когда бы я не пришел или не ушел, он всегда на посту: если возле входной двери — то это песни, пляски с бубном, визг и нечеловеческая радость, если же в самом дальнем конце квартиры — спальне, то стоит возле закрытой двери, вытянувшись в струнку. Стоит мне войти, танцы с песнями повторяются по тому же самому сценарию. Всегда, без разницы, что там на дворе — раннее утро или позднейшая ночь. На выдаваемые мной вкусняшки в эти моменты Дарик вообще не реагирует никак, хорошо если после встречи сжует, а чаще всего он оставляет их далеко на потом, просто забывая о них.

В позапрошлый год, когда я возился с отелем, график жизни был абсолютно идиотским: я мог приехать в два ночи, а уехать в пять утра, Дарик всегда был на посту, вставал, шатался, зевал но встречал.

То ли дело его одесское бандючество — Рован. Встать и хозяина встречать? Да ща! Рыбы жареной хотите? Ну так сами встаньте и нажарьте. На валяющегося ночью возле входной двери Рову можно наступить — максимум чего от него в этот момент добьешься — еле-еле видное разовое виляние хвостом. А если через него просто перешагнуть, он вообще не шелохнется.

Однако стоит мне в другом дальнем конце квартиры, там, где хранятся и корм, и вкусняшки, совершенно неслышно, аккуратно, затаив дыхание и прикрыв за собой дверь, просто бесшумно открыть крышку у коробки, где лежат эти самые вкусняшки, Рова мгновенно материализуется у двери. Сразу. Беззвучно. Совершенно неслышно, без обычного топота своих огромных Лютых копыт по полу. Сидит на попе ровно перед дверью, облизывается, хвостом виляет, преданно смотрит в глаза. Всегда. В любое время суток и как бы крепко он не «спал». Причем, если я захожу в эту комнату по своим делам и вкусняшек не достаю, мохнатая животина продолжает дрыхнуть и не шевелится.

Два вопроса:

— Откуда он знает?

— Ну не скотина ли? ????

ЗЫ. Осеннего хорошего Дарика вам в ленту. А Рова пусть себе дальше дрыхнет, он не заслужил ????

2018-11-12-Darik

Пуганый бегунец

Бредем с Дариком по лесной дорожке, слышим сзади топот и похрюкивание. В роли лесного спортсмена выступает мужик средних лет и большой комплекции. Дарику люди, хоть бегающие, хоть жующие, хоть лежащие — пофиг совершенно, но ведь люди об этом не знают. Поэтому чтобы не травмировать психику бегуна, подзываю Дарика к себе поближе и выбираю поводок так, что он трется плечом о мою ногу и освобождаю бОльшую часть дорожки. Пробегающий дядечка мило здоровается, улыбается, бежит мимо.

Впереди нас, метрах в 15 — 20, бредет просто пес, довольно пожилой, нюхает травку, ставит метки. Его хозяин утопал куда-то далеко, лишь периодически поглядывая на свою собаку.

Бегун почти поравнялся с этим псом, четким заученным движением вынул из-за спины довольно приличный шокер, вытянул руку с ним, сбавил темп, оказавшись рядом с собакой, опасливо отошел подальше, не выпуская старого пса из виду, оббежал его, продолжая двигаться некоторое время спиной вперед, лицом и шокером к собаке, а затем рванул метров 30 с максимальной скоростью, лишь потом замедлился, убрал шокер и потрусил дальше.

Да, не та уже Германия, совсем не та.